Чужая мама (СИ) - Келлер Николь - Страница 29

А потом сжимаю кулаки, ярко представляя, как сворачиваю парню шею. За все то, что он наговорил моей Вере. За то, что сотворил. За каждую ее слезинку.

— Больше она к нему не ездила. Выходила из дома пару раз очень грустная и поникшая. А вот сейчас, когда она гуляла, ей позвонили. Вера после разговора вся побледнела, разнервничалась, вызвала такси и уехала, не возвращаясь домой. Я проследил за ней, она в аэропорту, взяла билет на ближайший рейс в Москву. Я отследил ее входящий звонок, ей звонили из московской больницы.

Слушаю все, что мне докладывает детектив, и волосы дыбом встают. Складываю два и два… Из родных, за кого бы Вера могла переживать, у нее в Москве только мама. Учитывая, что ей позвонили из больницы, смею предположить, с ней случилось несчастье. А учитывая, что со своим смазливым парнем она, судя по тому, что сказал детектив, рассталась, то Вера остается один на один со своим горем.

Я не могу этого допустить! Моей девочке, как никогда, нужна сейчас поддержка. Она не должна оставаться со своим горем в одиночестве. Обязательно рядом должен быть кто-то, кто разделит его с ней. Она достаточно настрадалась и вынесла все на своих плечах. Больше такого не будет!

— Я сейчас вам скину данные матери Веры, пожалуйста, узнайте, что с ней случилось. Только к ней могла так резко улететь в Москву.

— Понял, сделаю.

— Спасибо, жду.

Не медля ни секунды, набираю номер Никиты и объясняю ситуацию. Друг, на удивление, относится с пониманием и отпускает меня до того, как я утрясу все проблемы.

Следующий звонок — няне. Так как я ушел гулять с Ангелом, то успел уже ее отпустить домой.

— Здравствуйте еще раз, Руслан Альбертович. Что-то случилось? — с тревогой в голосе отвечает на мой звонок Анастасия Юрьевна.

— С Ангелом все в порядке. Но мне потребуется ваша помощь. Дело в том, что у одного моего близкого человека случилось несчастье, и я должен быть рядом. Мне нужно лететь в Москву. Но дочь по понятным причинам не могу оставить в Питере. Поэтому прошу вас поехать с нами. Разумеется, все расходы за мой счет и я плачу тройной оклад.

— Да, конечно, Руслан Альбертович. Когда нужно вылетать? — уверенно отвечает няня, и я с облегчением выдыхаю.

— Мы вылетим ближайшим рейсом. Я соберу вещи Ангела, закажу билеты и заеду за вами.

— Хорошо, я буду ждать.

— Большое спасибо, Анастасия Юрьевна!

Держись, Верочка, я скоро буду рядом…

Вера

После возвращения от Ильи и моей неудавшейся попытки забыть Руслана снова впадаю в ступор и забираюсь в свою раковину. Ложусь в кровать, укрываюсь одеялом с головой и понятия не имею, сколько времени провожу в таком состоянии. Пару раз выходила в магазин, все же умереть с голоду не входит в мои планы. Хотя так хочется, но… Мои родные мне этого не простят. Не во второй раз.

Пытаюсь анализировать собственные поступки и поведение, но становится только хуже. Настолько, что хочется выть в голос, как волчица. Со всех сторон выходит, что я сама во всем виновата и заслужила то, что вышло…

Чувствую, что начинает подкрадываться паническая атака, а я не умею справляться с ними в одиночку. Просто не научилась за эти годы. Поэтому решительно отбрасываю одеяло, подхожу к шкафу и дрожащими руками натягиваю на себя то, что первое попадается под руку. Не смотрю даже в зеркало, чтобы оценить, как я выгляжу и выбегаю на воздух.

На улице просто медленно бреду, не позволяя посторонним мыслям проникать в мой разум. Глубоко дышу, чувствуя, как приходит долгожданное успокоение.

В кармане раздается вибрация телефона. Не хочу отвечать, потому что надо делать лишние телодвижения и вообще разговаривать с людьми. Именно в этот момент хочу побыть наедине сама с собой, но звонящий оказывается настойчив.

Достаю телефон и кидаю взгляд на дисплей. Номер незнакомый. Внутри тут же буйно расцветает чувство тревоги.

— Алло?

— Здравствуйте! Вы — Вера? — раздается на том конце подчеркнуто официальный женский голос. Тревога усиливается, заставляя меня остановиться и сжать сильнее телефон.

— Да, я вас слушаю.

— Вас беспокоят из двадцать третьей городской больницы, дело в том, что ваша мама попала к нам, ее сейчас оперируют.

— Что?! Как это произошло?!

— У вашей мамы инфаркт.

— Я еду.

Слова девушки из больницы набатом бьют в голове, постоянно вызывая у меня картинки худшего развития событий. Нет-нет-нет, я не могу этого допустить! Я же останусь совсем одна, как же я буду без мамочки?! Я не могу потерять еще и ее!!

Не помню, как добираюсь до аэропорта и сажусь в самолет. Хорошо, что я зачем-то взяла с собой на прогулку сумку, в которой лежит паспорт, и мне не приходится тратить время на возвращение домой.

На автопилоте добираюсь до больницы и на негнущихся ногах подхожу к стойке, где сидит медсестра.

— Добрый вечер, сегодня к вам доставили женщину с инфарктом…

— Фамилия? — равнодушно интересуется девушка, открывая окошко в компьютере.

— Арефьева.

— Да, поступала такая. Ее все еще оперируют. Присядьте, врач к вам выйдет.

Сажусь на указанное место и нервничаю все больше. Ожидание, оно медленно убивает, словно яд, отравляя меня изнутри. Я не могу, не хочу думать ни о чем. Но мысли сами собой, как надоедливые тараканы, снова и снова возвращаются в мою голову.

Мне, как никогда, нужна поддержка, нужно с кем-то поговорить. На ум тут же приходит образ Руслана, но… Нет. Я не могу ему позвонить. У него семья: жена и дочь. Я просто не имею права лезть.

Света! Господи, я настолько была шокирована новостью о маме, что у меня вылетело из головы ей позвонить! Дрожащими руками набираю номер и слушаю монотонные гудки.

— Ну же, возьми трубку!

— Алло, Верочка, привет! Я еще на работе, что-то срочное? — наконец-то на том конце провода раздается веселый голос сестры.

— Свет, мама в больнице, — все же слез катятся из глаз, и я больше не могу держать себя в руках. — У нее инфаркт.

— Что?! — Света переходит на крик, она ошеломлена не меньше меня. — Она, что…

Сестра не может закончить фразу, боясь даже вслух произнести худший исход событий.

— Ее оперируют. Сказали, как закончится операция, врач ко мне выйдет. Я просто… боюсь ждать. Мне страшно одной, Свет.

— Все будет хорошо, Вер. Это же наша мама… Все будет хорошо. Держи меня в курсе, пожалуйста, я уже вылетаю! Звони, как только, так сразу! Если я недоступна, значит, в самолете, отправь сообщение. И верь, Вера. Просто верь.

— Хорошо, Свет…

Я кладу трубку, вижу, как ко мне направляется врач. Вид у нее строгий, усталый, и по лицу я не могу прочитать: можно ли надеяться на чудо или сейчас эта женщина вынесет мне приговор.

— Здравствуйте, это вы — родственница Арефьевой?

— Да, я ее дочь. Что с мамой? Все… плохо?

— Нет-нет, все хорошо. Операция прошла успешно. Ваша мама сейчас находится в реанимации…

Больше я не слышу того, что говорит врач, потому что лечу в бездну.

Первым делом, когда прихожу в себя, вижу склонившихся женщин, одна из которых — врач, что делала маме операцию.

— Очнулись? — слегка улыбается, отходя к столу и что-то заполняя в карте. — Нет-нет, не вставайте, полежите немного, отдохните. Галя, — а это врач уже обращается к медсестре, что стоит рядом. — Померь девушке давление и возьми кровь на анализы.

— Зачем? Я не больна. Просто очень переволновалась за маму. Она — самый близкий мне человек. Больше у меня, кроме нее и сестры, никого нет.

— Верочка, я все понимаю. Но я — врач, и хочу убедиться, что с вами все в порядке. Раньше сознание теряли?

— Нет, это впервые. Говорю же, от волнения. Плюс в последнее время я вся на нервах, много стрессов, плохое питание… Уверена, анализы покажут низкий гемоглобин и давление. Вот и причина обморока.

— Вы — врач? — с подозрением смотрит на меня доктор.

— В прошлом, — глухо отвечаю, отведя взгляд в сторону.