Чужая мама (СИ) - Келлер Николь - Страница 11

— А почему ты ее сама не осмотришь?

— Потому что я — детский хирург, а не педиатр! Лучше в этом вопросе довериться профессионалам своего дела, — произношу и прикусываю язык. Но Руслан, кажется, не заметил моей оговорки.

— Зачем ты ее раздеваешь? — летит следующий вопрос. Отец Ангелины непонимающе смотрит, но, видимо доверяет мне и строго выполняет мое указание: в трубке уже раздаются гудки.

— Верочка, дорогая, здравствуй! Так рада тебя слышать! — раздается веселый голос бывшей коллеги.

— Я тоже очень рада вас слышать! Но не буду отнимать у вас много времени, я по делу. Евгения Михайловна, мне потребуется ваша профессиональная помощь.

— Но милочка, это скорее ты мне поможешь когда-нибудь, а не я! Это ты…

Но я некрасиво перебиваю ее, не давая возможности продолжать и бередить старые раны.

— Евгения Михайловна, я неверно выразилась: дочери моего одного хорошего… знакомого, — бросаю взгляд на Руслана, что стоит рядом с голенькой Ангелиной на руках и впитывает каждое мое слово, — требуется ваша помощь. Ей девять месяцев, у нее температура тридцать восемь с копейками и кашель.

— Ну, это же банально, Верочка. Вы не хуже меня знаете, что это или вирус, или простуда. Классика, — весело произносит Евгения Михайловна, даже не представляя, что творится у меня в душе на настоящий момент.

— Девочка заразилась от меня, — произношу, вновь замеряя температуру. Спадает, медленно, но все же. Уже хорошо.

— Ну, тогда тем более! Посмотри горло, послушай легкие… С этим даже студент справится, не то, что ты!

— Евгения Михайловна, я… не могу. Правда, не могу, — произношу сдавленным голосом, прикрывая глаза, чтобы не дать моей боли вырваться наружу. Пытаясь усмирить мой персональный ад.

— Так и не отпустило? — уже серьезно и тихо говорит коллега с нотками сочувствия в голосе.

Я молчу, но думаю, что она понимает меня без слов.

— Мне очень жаль, моя хорошая. Не представляю, что тебе пришлось пережить… Конечно, я приеду. Диктуй адрес.

Уточняю у Руслана номер квартиры, и передаю Евгении Михайловне.

— Буду через тридцать минут.

— Спасибо вам огромное.

— Да не за что, моя хорошая.

Прекращаю разговор и перевожу взгляд на встревоженного отца.

— Доктор приедет через полчаса.

— Почему ты больше не работаешь по специальности? — неожиданно выпаливает Руслан, осматривая меня внимательным и цепким взглядом.

— Это личное.

— Поделишься когда-нибудь?

Я в силах лишь отрицательно помотать головой.

— Не думаю.

Потому что я не настолько сильная, чтобы указать моим чертям на их место.

— Мне кажется, она как будто ненамного, но прохладнее, — переводит тему этот понимающий мужчина.

— Да, температура спадает за счет того, что мы ее раздели. Сейчас можно отпаивать ее компотиком, водичкой, но пока не давать никаких препаратов, чтобы не испортить клиническую картину.

Так мы и поступили, болтая до прихода Евгении Михайловны на отвлеченные темы.

Руслан врачу понравился с первого взгляда, это я понимаю сразу же по тому, как она с ним разговаривает: серьезно, все объясняя и показывая. Ну, а про Ангелину и говорить нечего — она очарует любого.

— Ну, как я и говорила, ничего серьезного у вас нет: легкие чистые, температура, потому что горло красновато. Как только с ним получше станет, температура сразу спадет. Но уверена, Верочка, что ты бы и без меня прекрасно справилась! — Евгения Михайловна смотрит на меня внимательным взглядом, от которого я тушуюсь и не могу смотреть ей прямо в глаза. Но с другой стороны… я больше не профессионал, и даже не врач. Да и рисковать здоровьем чужого ребенка не имею права…

— Я бы сама не справилась, — отвечаю тихо, надеясь, что коллега поймет скрытый смысл моих слов.

И эта чуткая женщина все понимает. Она просто притягивает меня в свои объятия и тихо шепчет на ухо:

— Ты, главное, не пропадай. Не замыкайся в себе. И знай, что мои двери для тебя всегда открыты.

И, резко отстраняясь, говорит уже по большей степени для Руслана:

— Ну, что, молодые родители. Не отчаивайтесь, не пугайтесь, все дети болеют, это нормально. Вот вам список моих назначений. Если все будете делать по нему, через два — три дня наступит улучшение. Всего вам доброго.

— Спасибо огромное, Евгения Михайловна. Вы действительно лучший педиатр! — Руслан едва ли не ручки целует врачу, а она все в меня глазками стреляет: мол, не упускай, Верочка, свое счастье.

Нет, Евгения Михайловна, к сожалению это не мой роман…

Когда дверь за врачом закрывается, я оборачиваюсь к Руслану и внимательно смотрю на него. Когда болела, я не замечала, но сейчас проявились все признаки усталости: красные глаза, круги под ними, небрежный общий вид.

— Так, ты иди, отдохни, тебе надо поспать, а я покараулю Ангела. Побуду с ней. Дам лекарства, накормлю и уложу спать. И буду следить за ней.

Руслан молчит, смотрит на меня не отрываясь, в упор. От такого взгляда становится не по себе, но я стойко его выдерживаю.

— Справишься? — тихое и серьезное. И я совсем не обижаюсь: он — отец, ему положено волноваться за самое дорогое в его жизни. Но вот его вопрос… Но на этот раз я отвечаю, не колеблясь:

— Справлюсь.

Я смогу. Я должна. Тем более, когда Руслан доверяет мне Ангела: кивает и идет в спальню. На этот раз у меня нет права на ошибку…

Руслан

Просыпаюсь невероятно отдохнувшим и понять не могу, что не так. Смотрю в окно, а там прекрасное солнечное раннее утро… Так, стоп! Утро?! Чееерт! Ангел!

Что же я за отец, если лег, уснул и забыл о больном ребенке!

Вскакиваю с кровати и несусь в детскую, но тут пусто. Кроватка примята, но самой Ангелины нигде нет. Убеждаюсь в этом, оглянувшись по сторонам, и вылетаю в гостиную. Но и тут никого нет, поворачиваю голову в сторону, а там…

А на кухне моя «больная» с Ангелиной на руках, которая сидит вполне смирно и с интересом рассматривает прядь волос, зажатую в кулачке. А Вера… с мягкой, едва заметной улыбкой что-то напевает себе под нос, помешивая в кастрюльке.

Идеальная картина.

Прислоняюсь к косяку и откровенно любуюсь этой маленькой феей, пока меня не заметили. Потому что что-то мне подсказывает, стоит мне обнаружить себя, как волшебство рассеется, а карета снова превратится в тыкву.

Вот такой должна быть настоящая жена и мама — мягкой, доброй, ласковой, заботливой, отдающей всю себя своим родным. О такой женщине хочется заботиться. Ее хочется носить на руках и исполнять любое желание и ждать, когда она загадает новое. А еще она должна идеально вписываться в вашу квартиру и кухню. Как моя Вера.

— Сейчас остынет, и покушаем вкусняшку, да? — почти невесомо целует Ангела в макушку, как будто украдкой. Есть в ее действиях, поведении, какая-то осторожность, боязнь чего-то… Возможно, если бы я подольше понаблюдал, то что-то смог бы и понять, но телефон в моих брюках неожиданно вибрирует и выдает меня с головой.

Вера резко поворачивается в мою сторону, глядя на меня с каким-то… страхом в глазах. Лишь крепче прижимает к себе дочь, как будто хочет от чего-то защитить.

— Доброе утро! Мы тебя разбудили, да? — как будто извиняясь, спрашивает Вера. Ангелина при виде меня счастливо улыбается и тянет ручки.

Беру ее, целую и втягиваю носом этот невероятный запах детства. Ангелина что-то счастливо рассказывает мне на своем языке и совершенно не похожа на больного ребенка.

— Нет, все в порядке. Почему ты ночью не разбудила меня?

Вера отводит глаза в сторону и начинает переставлять предметы на столе, как будто вопрос ее не касается.

— А зачем? — отстраненным голосом интересуется она.

— Потому что очень тяжело дежурить всю ночь у кроватки ребенка! А уж больного ребенка тем более!

— Ты все время с Ангелиной, плюсом к этому работаешь и несколько дней ухаживал за мной. Ты тоже не железный, Руслан. Тебе нужно было отдохнуть. А я привыкла к ночным дежурствам, — робкая улыбка озаряет ее лицо, делая его еще милее и красивее. — Это же не вагоны разгружать, а всего лишь контролировать температуру.