Развод в 45. Горький вкус эспрессо (СИ) - Доронина Галина - Страница 8

Смотрю на нее и не понимаю, как она может быть такой спокойной. На наших глазах только что рухнула целая жизнь, а она рассуждает как будто о перенесенной встрече.

- К лучшему? - я прохожу к окну, чтобы не видеть Свету. - Ты видела ее лицо? Она просто уничтожена.

- А как, по-твоему, она должна была отреагировать? Обрадоваться? - Света подходит сзади, кладет руки мне на плечи. - Дима, это неизбежно. Рано или поздно это должно было случиться.

Я сбрасываю ее руки и отхожу в сторону. Не могу сейчас выносить ее прикосновения. Перед глазами стоит полное боли лицо Лены, ее опустошенный взгляд.

- Я не так хотел это сделать, - говорю я, проводя рукой по лицу. - Черт, я столько раз прокручивал в голове, как скажу ей. После открытия тринадцатой кофейни, спокойно, за ужином...

- Да ладно тебе! - Света садится в кресло и закидывает ногу на ногу, вызывающе глядя на меня. - Ты месяцами откладывал этот разговор. Сначала говорил после Нового года. Потом после ее дня рождения. Потом после открытия новой кофейни. Ты никогда не решился бы сам.

Она права, и от этого еще паршивее. Я действительно оттягивал момент, придумывал причины, находил поводы для отсрочки.

- Я просто хотел выбрать подходящее время, - пытаюсь оправдаться, но сам слышу, как фальшиво звучит мой голос.

- Подходящего времени не бывает для таких вещей, - Света поднимается, подходит ко мне, обнимает. - Что сделано, то сделано. Теперь мы можем начать жить открыто, вместе. Тебе не придется больше врать и изворачиваться.

Врать. Мне вдруг становится мерзко от самого себя. Год обмана. Год двойной жизни. Когда я успел стать таким человеком?

- Нужно позвонить Насте, - говорю, отстраняясь от Светы. - Лена наверняка расскажет ей все сегодня же.

- И что ты скажешь дочери? - Света складывает руки на груди.

Хороший вопрос. Что я скажу девочке, которую растил девятнадцать лет? Которой клялся, что мы всегда будем одной семьей? Которая считала меня примером во всем?

- Правду, - отвечаю, ощущая, как внутри все холодеет. - Что полюбил другую женщину. Что у нее будет брат или сестра.

- Она не примет это, - Света начинает застегивать блузку. - По крайней мере, сначала. Она ведь обожает маму.

- Не "обожает", а любит, - поправляю ее раздраженно. - И да, конечно, она встанет на сторону Лены. Я бы удивился обратному.

Беру телефон, смотрю на экран. Три пропущенных от наших управляющих и ни одного от Насти. Конечно, она еще ничего не знает. Пока не знает.

- Может, стоит подождать? - Света забирает у меня из рук телефон. - Не суетиться. Пусть все уляжется хотя бы до завтра.

Почему-то этот жест - то, как она просто берет мой телефон, словно имеет право решать за меня, - вызывает раздражение.

- Верни, - требую я. - Это мои отношения с дочерью. Я сам решу, когда с ней говорить.

Света поднимает брови, явно удивленная моим тоном, но телефон отдает.

- Как скажешь, - она отходит к своему рабочему месту. - Только не забудь, что нам еще нужно решить, куда ты переезжаешь. У меня слишком маленькая квартира для двоих, а скоро нас будет трое.

Трое. От этого слова внутри все сжимается. Ребенок. Мой второй ребенок, который появится на свет через семь месяцев. Ребенок от женщины, с которой я встречаюсь всего год.

- Я сниму что-нибудь, - отвечаю рассеянно, думая о том, сколько всего нужно решить. - На первое время.

- Снимешь? - Света удивленно смотрит на меня. - Дима, ты же не собираешься выбрасывать деньги на ветер? С твоими доходами можно купить отличную квартиру. Или даже дом, поменьше вашего, конечно. Такая махина мне не нужна.

Наш дом. Тот самый двухэтажный особняк с панорамными окнами и садом, который мы с Леной строили. Где на стенах висят фотографии нашей семьи. Где я каждое утро варил ей кофе с корицей...

- Я не буду сейчас это обсуждать, - отмахиваюсь, чувствуя, как нарастает головная боль. - Давай вернемся к работе. Нужно закончить с проектом до открытия.

- К работе? - Света смотрит на меня как на сумасшедшего. - Дима, твоя жена только что застала нас полураздетыми на столе. Все изменилось. Какая работа?

- А что ты предлагаешь? - я начинаю злиться. - Все бросить и поехать выбирать шторы для нашего будущего дома?

- Я предлагаю осознать ситуацию! - она повышает голос. - Елена теперь все знает. Она твоя жена и совладелица бизнеса. Ты правда думаешь, что она просто смирится и позволит тебе дальше руководить кофейнями?

Эта мысль, как ни странно, не приходила мне в голову. Я всегда считал, что Лена - прежде всего разумный деловой партнер. Да, она будет страдать из-за нашего развода, но не станет же она рисковать бизнесом из-за личных обид?

- Лена не подпортит наше общее дело, - говорю с уверенностью. - Она слишком много вложила в кофейни.

- Дима, ты недооцениваешь женщин, - Света качает головой с легкой улыбкой. - Особенно женщин, которых предали. Поверь, она сделает все, чтобы усложнить тебе жизнь.

- Ты не знаешь Лену, - огрызаюсь я. - Она никогда не опускалась до мелочной мести.

- Ах да, конечно, - Света изображает понимание. - Елена Андреевна - само совершенство. Деловая, разумная, всегда принимает правильные решения.

Ее тон задевает меня. Я не хочу, чтобы она говорила так о Лене. Несмотря ни на что, Лена остается матерью моей дочери и женщиной, с которой я прожил двадцать лет.

- Не говори о ней таким тоном, - предупреждаю я. - Лена не заслуживает твоего сарказма.

- А чего она заслуживает, Дима? - Света внезапно становится серьезной. - Твоей неверности? Ты год изменял ей со мной. Год лгал ей в глаза. А теперь вдруг защищаешь ее?

Я растерянно молчу, понимая, что она права. Какое я имею право защищать Лену после того, что сделал?

- Слушай, - Света подходит ближе, ее голос смягчается. - Я понимаю, что тебе тяжело. Двадцать лет - это не шутка. Но ты должен решить для себя, ты хочешь быть со мной или продолжать бегать между двумя женщинами?

- Я выбрал тебя, - отвечаю, глядя ей в глаза. - Я здесь, с тобой.

- Тогда действуй как мужчина, который принял решение, - она берет меня за руки. - Поговори с юристом о разделе имущества. О бизнесе. Обо всем, что у вас общее с Еленой.

- Не так быстро, - я осторожно высвобождаю руки. - Лене нужно время, чтобы прийти в себя. Я не могу сразу наброситься на нее с разделом имущества.

Света тяжело вздыхает, отходит к окну:

- Дима, ты не понимаешь. Сейчас Елена в шоке, она еще не осознала всю ситуацию. Но как только это произойдет, она начнет действовать. И поверь мне, она не будет думать о твоих интересах.

- То есть, ты предлагаешь мне использовать ее шоковое состояние? - спрашиваю с неприятным чувством.

- Я предлагаю тебе защитить наше будущее, - Света кладет руку на живот. - Не только твое и мое, но и нашего ребенка. Потому что если Елена заберет половину бизнеса...

- Она не сможет, - перебиваю я. - Юридически большая часть кофеен оформлена на меня. Тут она мало что может сделать.

Это правда. Лена всегда была больше сосредоточена на кофе, на атмосфере, на людях. Бумажной работой занимался я. И естественно, позаботился о том, чтобы мои интересы были защищены.

- Это хорошая новость, - Света заметно расслабляется. - Значит, тебе не о чем беспокоиться.

- Кроме того, что я разрушил жизнь женщине, которая двадцать лет была мне женой, - я не могу скрыть горечь. - И теперь должен объясниться с дочерью, которая наверняка возненавидит меня.

- Они переживут, - Света подходит и обнимает меня. - Все переживают развод. Елена сильная женщина, она справится. И Настя тоже со временем поймет.

Хотел бы я разделять ее уверенность. Но перед глазами стоит лицо Лены, когда она увидела нас. Я никогда не видел такой боли в ее глазах.

Елена

Я сижу на кухне, где еще вчера мы с мужем обсуждали планы на выходные, и пытаюсь осознать новую реальность. Реальность, где я теперь одна.