Развод в 45. Горький вкус эспрессо (СИ) - Доронина Галина - Страница 2

- Дима? - я делаю осторожный шаг внутрь, широко улыбаясь и держа перед собой кофе и пирожные. - У меня для тебя сюрприз!

Внутри тихо, пыльно и пахнет свежей краской. Опилки на полу, белые простыни, защищающие уже установленные диваны, причудливые тени от строительных лесов... Все именно так, как должно быть на объекте перед завершением. Прохожу глубже в помещение, ориентируясь на звуки. Где-то в глубине здания слышны голоса.

- Дима? - повторяю чуть громче, пробираясь через холл к приоткрытой двери административного помещения.

Останавливаюсь, когда слышу женский смех - молодой, звонкий, с той особенной интонацией, которая бывает у женщин в присутствии нравящегося им мужчины. Замираю, чувствуя, как что-то внутри напрягается.

- Дим, ну серьезно, ты невозможный, - доносится до меня тот же женский голос, теперь отчетливее. - Мы должны закончить с выбором материалов сегодня, а ты опять отвлекаешь.

- Я отвлекаю? - это уже голос моего мужа, с такими знакомыми мне интонациями, только несколько другими. Игривыми? - Это ты притащила эти образцы в последний момент.

- Потому что кое-кто не мог определиться с концепцией целых три недели, - снова женский голос, теперь с легким, почти интимным укором.

Меня как будто примораживает к месту. Руки с кофе начинают легонько подрагивать. В голове проносится целый рой мыслей: "Просто рабочие отношения... Светлана, наш дизайнер... Дима говорил о ней... Все нормально... Почему я стою как вкопанная?".

Делаю еще один шаг, и вдруг слышу звук, которого не может, просто не должно быть здесь. Тихий женский стон.

Мир вокруг начинает плыть, сужаясь до этой приоткрытой двери. Я медленно продвигаюсь вперед, словно против своей воли, словно тело действует отдельно от сознания. Звуки становятся отчетливее: шорох ткани, еще один стон, шепот, смешок.

В последний момент я малодушно надеюсь, что ошибаюсь, что за дверью окажется совсем не то, что рисует мое воображение. Может, они просто примеряют ткань... может...

Дверь открывается бесшумно, и мой мир останавливается.

Они на столе. На нашем столе. На том самом антикварном столе, который мы с Димой нашли на блошином рынке и отреставрировали собственными руками для директорского кабинета тринадцатой кофейни.

Девушка - молодая, с роскошными светлыми волосами, рассыпавшимися по плечам, - сидит на самом краю, запрокинув голову. Ее блузка расстегнута, юбка задрана, а тонкие пальцы с идеальным маникюром вцепились в плечи моего мужа, который стоит между ее разведенных ног, жадно целуя шею.

Я стою в дверях, и время словно останавливается. Кажется, что я наблюдаю за происходящим со стороны, как будто смотрю фильм с незнакомыми актерами. Только вот главную мужскую роль играет мой муж. Муж, который сегодня утром готовил мне кофе с корицей и целовал в висок, прежде чем уйти на работу.

В тот момент, когда стаканчики с кофе выскальзывают из моих рук и с грохотом падают на пол, они наконец замечают меня. Дима резко отстраняется от девушки, его глаза расширяются от ужаса. А она медленно поворачивается, и на ее лице мелькает не смущение, не стыд, а что-то похожее на раздражение. Как будто я прервала что-то важное.

- Лена, - выдыхает Дима, вскакивая на ноги и торопливо застегивая рубашку. - Это не то, что ты думаешь.

Такая банальная фраза. Самая избитая фраза из всех возможных. И она звучит так фальшиво, что мне хочется рассмеяться. Но вместо этого я просто стою, глядя на коричневую лужу у своих ног, на бумажные стаканчики, на размокшие пирожные, выпавшие из коробки.

- Не то, что я думаю? - мой голос звучит неожиданно спокойно. - А что я должна думать, Дмитрий Сергеевич?

Девушка наконец обретает голос.

- Я, пожалуй, оставлю вас, - говорит она, но в ее тоне нет ни капли неловкости. Она собирает свои вещи с таким видом, будто ее просто попросили выйти на минутку, чтобы обсудить рабочий момент.

- Нет уж, - я делаю шаг вперед, чувствуя, как внутри поднимается что-то горячее и опасное. - Оставайся. Я бы хотела познакомиться с девушкой, которая трахается с моим мужем в офисе нашей новой кофейни. Кофейни, которую мы открываем к нашей двадцатой годовщине, если ты не в курсе.

Она вскидывает подбородок, и я замечаю, как красивы и молоды ее черты. Двадцать пять, может, двадцать шесть лет. Гладкая кожа, яркие глаза, та особая свежесть, которая приходит с юностью и уходит с опытом.

- Я Светлана, - говорит она спокойно. - Дизайнер вашей новой кофейни.

- О, я догадалась, - киваю, чувствуя, как внутри все холодеет. - И давно ты проектируешь наше заведение?

Дима делает шаг в мою сторону, его лицо искажено паникой.

- Ленусь, давай поговорим наедине, - произносит он с той самой интонацией, которая раньше могла растопить мое сердце. Сейчас она вызывает только тошноту.

- Нет уж, - я отступаю, не желая, чтобы он прикасался ко мне. - Я задала вопрос. Давно вы работаете вместе?

Света смотрит на Диму, словно ожидая указаний. Этот взгляд, этот безмолвный диалог между ними говорит больше всех слов. Они привыкли согласовывать свои действия. Они уже команда. А я лишняя.

- Около года, - отвечает она наконец. - Мы познакомились, когда я делала редизайн десятой кофейни.

Год. Целый год из нашей жизни. Триста шестьдесят пять дней, когда я думала, что мы счастливы, что у нас все хорошо, что наш брак - это крепость, выдержавшая испытание временем. А он все это время был с ней.

- Год, - повторяю я, и собственный голос звучит откуда-то издалека. - Почему я не помню тебя? Разве мы не утверждали дизайн вместе?

- Дмитрий Сергеевич сказал, что ты слишком занята и доверяешь ему все решения по дизайну, - отвечает она с легкой улыбкой, в которой читается превосходство. - Он говорил, что твоя сфера - персонал и стандарты, а не интерьеры.

Каждое ее слово, как удар в солнечное сплетение. Не только измена, но и ложь. Систематическая, продуманная ложь, которая отстранила меня от важной части нашего общего дела. Дело не только в интрижке. Он реорганизовал нашу рабочую жизнь, чтобы я не пересекалась с ней.

- Лена, - Дима снова пытается приблизиться, его голос срывается. - Все не так. Это была ошибка, минутная слабость...

- Минутная? - я поднимаю бровь. - Длиной в год?

- Нет, мы не... - он запинается, ища правильные слова. - То есть, это случалось не часто. Просто сегодня...

- Дима, хватит, - вмешивается Света, и я с удивлением замечаю раздражение в ее голосе. - Не унижайся. Елена Андреевна уже все поняла.

Она произносит мое имя с таким оттенком снисходительности, что во мне наконец просыпается ярость. Чистая, обжигающая ярость, которая вытесняет шок и оцепенение.

- Вот как! - я делаю шаг вперед, чувствуя, как каблук скользит по разлитому кофе. - А что именно я поняла, Светочка? Просвети меня.

- Что ваш муж несчастлив, - отвечает она просто. - Что ему нужно нечто большее, чем рутина двадцатилетнего брака и разговоры о бизнесе за ужином. Что он все еще мужчина, который хочет чувствовать себя желанным и интересным.

- И ты, конечно, даешь ему все это? - мой голос дрожит от сдерживаемой ярости.

- Я даю ему то, чего ему не хватает дома, - она пожимает плечами с обезоруживающей прямотой. - Страсть, восхищение, новизну. Я вижу в нем мужчину, а не просто партнера по бизнесу или отца вашей дочери.

- Света, хватит, - хрипло произносит Дима. - Ты делаешь только хуже.

- А разве может быть хуже? - усмехаюсь я. - Продолжай, Светлана. Мне интересно узнать, что еще я делала не так все эти годы.

Я смотрю на мужа, ожидая, что он снова вмешается, остановит это унижение. Но он молчит, опустив глаза. И это молчание красноречивее любых слов.

- Вы не делали ничего не так, Елена Андреевна, - голос Светы становится почти сочувственным, что еще больше раздражает. - Просто люди меняются. Дмитрию Сергеевичу нужно что-то новое в жизни. Кто-то, кто видит в нем живого человека с желаниями и мечтами.