Развод в 45. Горький вкус эспрессо (СИ) - Доронина Галина - Страница 10

Я закрываю глаза, принимая объятие подруги, и внезапно понимаю: какой бы болезненной ни была эта ситуация, она открывает передо мной новые двери. Двери в жизнь, где я больше не буду подстраиваться под чужие ожидания.

- Я буду бороться, - говорю я твердо. - За свой бизнес. За свое будущее. За право быть собой.

- Вот она, моя девочка! - Марина поднимает бокал. - За новую главу!

Мы чокаемся, и я чувствую, как внутри разгорается давно забытый огонь. Огонь, который Дима считал потухшим. Огонь, который докажет ему, как сильно он ошибался.

Вываливаюсь из такси, небрежно сунув водителю купюру.

- Сдачи не надо, - бросаю, хотя внутри скупердяй во мне морщится.

Светина однушка находится в спальном районе - не самом дорогом, но и не самом дешевом. Типичное жилье молодого специалиста с амбициями. Ничего, временно поживу здесь. Мне ведь теперь многое по плечу, я начинаю новую жизнь.

Чемоданы кажутся неподъемными, хотя там всего необходимый минимум. Остальное должен забрать на неделе. Если Лена позволит. После ее взгляда я уже ни в чем не уверен.

Света встречает меня в дверях, одетая в простое домашнее платье. Ее светлые волосы собраны в небрежный пучок, а на лице ни грамма косметики. Она выглядит моложе своих двадцати шести, почти как студентка. Именно это мне в ней и нравится. Молодость, свежесть. То, чего так не хватало в моей прежней жизни.

- Добро пожаловать домой, - говорит она, отступая, чтобы я мог пройти.

Домой. Этот угол никогда не станет для меня домом. Дом - это наш двухэтажный особняк с панорамными окнами, с садом, где каждое дерево я посадил сам. Где моя коллекция кофейных зерен со всего мира. Где спальня с видом на восход солнца. Где...

- Дим? - Света трогает меня за плечо. - Ты чего застыл? Проходи.

Переступаю порог. Квартира-студия, умело обставленная для максимальной функциональности. Дизайнерский глаз Светы виден во всем - от цветовых акцентов до расположения мебели. Но все равно здесь тесно после нашего дома.

- Я освободила тебе полшкафа, - говорит она, забирая мою куртку. - В ванной тоже есть место на полке. И купила твой любимый шампунь.

Она старается. Изо всех сил пытается создать уют. А что я? Я не делаю ничего, чтобы облегчить ей эту задачу.

- Спасибо, - выдавливаю из себя, присаживаясь на край дивана. - Это временно, конечно. Найду что-нибудь просторнее.

- Конечно, - кивает она. - Тут будет тесновато для троих.

Троих. Я автоматически прикидываю стоимость большей квартиры. Было бы глупо ожидать, что мой уход не будет стоить мне ничего.

- Как прошло? - спрашивает Света, присаживаясь рядом. - Забрал все, что нужно?

Качаю головой.

- Только самое необходимое. За остальным вернусь позже.

- А Лена? Как она? - Света пытается задать вопрос нейтрально, но я слышу нотки любопытства. Возможно, даже удовлетворения.

Закрываю глаза. Перед внутренним взором сразу возникает лицо Лены. Бледное, с поджатыми губами и застывшим взглядом. Я разрушил ее, и прекрасно это понимаю. Но жизнь продолжается, верно?

- Плохо, - отвечаю коротко. Жена, мать моей дочери... Что ж, в моей новой реальности ей нет места. Я взрослый мужчина, и я принял решение.

Света придвигается ближе, гладит меня по колену:

- Это тяжело, я понимаю. Но мы справимся, вместе. Хочешь кофе? Я купила твой любимый сорт.

Кофе. Каждое утро последние двадцать лет я варил его Лене. Двойная порция свежемолотых зерен, щепотка корицы. Она всегда благодарно улыбалась. Даже если у нас случались размолвки. Но теперь это просто воспоминание. Прошлая жизнь. Я имею право на счастье.

- Нет, спасибо, - отказываюсь, чувствуя, как накатывает усталость. - Просто воды, если можно.

Света приносит стакан и садится рядом, заглядывая мне в глаза, словно пытаясь прочитать в них подтверждение правильности моего выбора.

- Я понимаю, как тебе тяжело, - говорит она тихо. - Я не тороплю тебя, правда. Просто хочу, чтобы ты знал - я рядом. И мы справимся.

Её забота о моем комфорте трогает. Хотя, если вдуматься, кто из нас двоих нуждается сейчас в поддержке больше: я, бросивший в одночасье семью, или Лена, оставшаяся одна в доме, полном наших общих воспоминаний?

Телефон вибрирует в кармане. Вытаскиваю. Звонит Настя. Сердце сжимается. После нашей не самой приятной утренней встречи я ждал ее звонка и боялся его. Но я не имею права на страх или сожаления. Я сделал выбор.

- Это дочь, - говорю Свете. - Мне нужно ответить.

Она кивает и отходит к окну, давая мне пространство.

- Настя? - отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал нормально.

- Как ты мог? - ее голос дрожит от гнева. - Как. Ты. Мог?!

Закрываю глаза. Ожидаемо. Ее реакция не изменилась. Она же всегда была маминой дочкой.

- Настя, я понимаю, что ты злишься...

- Злюсь?! - она почти кричит. - Папа, ты уничтожил маму! Ты предал нас! Ради какой-то девки, которая годится тебе в дочери!

Света напрягается у окна. Конечно, она все слышит. Квартира слишком маленькая. Это неприятно, но мы через это пройдем. Все через это проходят.

- Давай поговорим спокойно, - пытаюсь я. - Я все объясню.

- Объяснишь?! - ее голос срывается на крик. - Что ты объяснишь? Что у тебя кризис среднего возраста и захотелось молоденькую блондинку? Или что двадцать лет с мамой были ошибкой?

Каждое ее слово звучит резко и больно, но я упрямо повторяю себе: я имею право на счастье. Все имеют.

- Ни то, ни другое, - отвечаю, пытаясь сохранять спокойствие. - Взрослые отношения сложнее, чем кажется со стороны.

- Не смей! - она почти рычит. - Не смей прикрываться "взрослыми отношениями"! Ты изменял маме! Год! А теперь просто уходишь к любовнице, которая беременна?!

Меня охватывает волна раздражения. Подумаешь, ребенок не в браке. В двадцать первом веке живем! Кто сейчас вообще считает это проблемой?

- Настя, я понимаю, что ты расстроена, - мой голос становится жестче. - Но этот ребенок ни в чем не виноват. И Света тоже. Виноват только я.

- О, теперь ты ее защищаешь? - Настя горько смеется. - Эту разлучницу?

- Она не разлучница, - возражаю я, хотя знаю, что это бессмысленно. - Наши с мамой отношения давно...

- Что? - перебивает Настя. - Давно что? Потухли? Остыли? Почему тогда ты не развелся с ней честно? Зачем ты год врал и изворачивался?

Мне нечего ответить. Потому что она права. Я мог поступить честно. Мог признаться Лене сразу, как только понял, что влюбился в другую. Но я предпочел тешить себя обеими женщинами, пока обстоятельства не вынудили меня к выбору.

- Я струсил, - признаюсь тихо, хотя в глубине души понимаю, что дело не в трусости, а в обычном эгоизме. - Боялся причинить ей боль. Боялся потерять тебя.

- А теперь? - в ее голосе столько презрения, что я невольно вздрагиваю. - Теперь ты внезапно стал смелым? Решился все разрушить?

- Настя, пожалуйста, - вздыхаю я. - Давай встретимся. Поговорим нормально, глаза в глаза. Я все объясню. Мы можем встретиться втроем: я, ты и Света...

- Не хочу я с тобой встречаться! - отрезает она. - И видеть тебя не хочу! И объяснений твоих не хочу! Ты мне больше не отец!

В трубке раздаются короткие гудки. Я медленно опускаю телефон, делая вид, что ее слова задели меня до глубины души. Но ведь Настя уже взрослая. У нее своя жизнь. Успокоится, одумается.

Света подходит и садится рядом, кладет руку мне на плечо:

- Она просто злится. Это пройдет. Все дети злятся, когда родители разводятся.

Качаю головой:

- Ты не знаешь Настю. Она не прощает предательства.

- Не драматизируй, - Света пытается звучать ободряюще. - Дай ей время остыть. Через пару недель позвони снова. Или напиши.

Я смотрю на нее и вдруг понимаю одну простую вещь: мне почти пятьдесят, а я веду себя как подросток, бегущий от ответственности. Но вместо того, чтобы честно признать это, я натягиваю маску уверенности.