Перепутанные невесты. В жарких объятиях льда - Крымова Вероника - Страница 6

- Ну, так ему и идет! — не сдавалась я. —И вообще, я не злопамятная. Я просто… отомщу и сразу забываю. Это две разные вещи!

Хартли испустил едва слышный вздох.

- В общем, мисс, господин Гораций велел вас не пускать, — произнес Хартли, и его каменное лицо оставалось непроницаемым.

- И что же, вы… исполните его приказ?

- Хозяина я, признаться боюсь гораздо меньше, чем вас, мисс Майер, — он тихо хмыкнул, и подмигнул мне.

С этими словами дворецкий плавно распахнул массивную дубовую дверь передо мной, пропуская в холл.

- Добро пожаловать домой, мисс Майер!

О да, дом, милый дом…

Я переступила порог роскошного, невероятно огромного холла. Один только этот зал с его мраморными колоннами и хрустальной люстрой на потолке был больше моего скромного домика. Однако ни величие золоченых канделябров, ни шепот шелковых драпировок не могли заставить меня променять уют своего тесного, пропахшего травами жилища на этот холодный мрачный дворец.

Не задерживаясь, я двинулась напрямую к массивной дубовой лестнице, чьи резные балясины помнили мои детские шалости. Я прекрасно знала дорогу: комнаты Селестины ждали меня в северном крыле на втором этаже. Ноги, обутые в лаковые сапожки на небольшом каблучке, утопали в густом алом ковре, расшитом золотыми узорами, вскоре я уже поднялась наверх и свернула в длинный, залитый мягким светом коридор. И вдруг, откуда ни возьмись, из-за громадной кадки с фикусом на меня бросилась тень.

Чья-то нервная, холодная рука с силой вцепилась мне в запястье. Я инстинктивно занесла свободную руку для удара, но в последний миг разглядела нарушительницу спокойствия.

- Трольи подмышки! — вырвалось у меня, пока я высвобождала свою конечность. — Я вас чуть не прибила на месте! Чего это вы тут…

Передо мной стояла моя мачеха, леди Изабелла Вандермонд. Обычно — воплощение безупречной элегантности, с идеально уложенными иссиня-черными локонами и взглядом, способным заморозить лаву, сейчас она напоминала потрепанную бурей птицу. Ее волосы выбились из сложной прически отдельными прядями, будто их долго и безутешно рвали, а под карими глазами, обычно светившимися надменным превосходством, залегли глубокие, синеватые тени.

- Эвелина! — воскликнула она. — Как я рада тебя видеть!

К моему величайшему изумлению, мачеха сделала резкий шаг вперед и обняла меня. Впервые в жизни. Миг длился не дольше вздоха, но за это мгновение я успела почувствовать, как мелко и часто дрожит ее стройное тело. Потом она отпрянула, словно обжегшись, снова схватила меня за руку и, не произнося ни слова, потащила за собой по коридору, в свои личные покои.

Переступив порог будуара, она втолкнула меня внутрь, захлопнула дверь и с глухим щелчком повернула ключ. Прижав палец к бледным губам, она затараторила, и ее взгляд беспокойно скользил по моему лицу, то и дело с опаской возвращаясь к запертой двери.

- Ты уже слышала? — прошептала она, и в ее голосе явственно звучали панические нотки.

- Что именно? — осторожно уточнила я, чувствуя, как по спине невольно пробегают мурашки.

- Ну как же… Ты же приехала сюда на этот… семейный совет… или как там обозвал его мой свекор, чтоб этому старому дура…— она запнулась, ее глаза расширились от собственной дерзости, но тут же сузились от гнева, — …негодяю пусто было!

Вот это номер. Раньше Изабелла никогда не позволяла себе не то, что таких слов — даже тени непочтительности в адрес Горация Вандермонда. Ясно было одно: дед умудрился провернуть нечто мерзкое, превзойдя самого себя.

- Нет, — отозвалась я. — Я приехала проведать Селестину.

- А… Вот как… — Изабелла на мгновение замялась, затем ее губы искривила горькая усмешка. — Ну да, тебя вряд ли сочли бы желанной гостьей в этом проклятом месте.

-Рассказывайте, — потребовала я, опершись о спинку стула. — Я вся во внимании.

История, которую она выложила, была мрачнее самых моих смелых предположений. Накануне вечером, за семейным ужином, глава рода Вандермонд, Гораций, словно, между прочим, обронил, что нашел для Селестины «блестящую партию». И будничным тоном приказал собирать вещи — мол, завтра предстоит дальняя дорога. В неизвестном направлении.

Изабелла сглотнула, подбирая слова, ее пальцы нервно теребили складки синего бархатного платья.

- Вот так, и заявил, словно гром среди ясного неба. Кто этот жених? Откуда? Почему мы, родители, ничего о нем не знаем? К чему такая спешка? Наша девочка, наша разумная Селестина, хоть и кроткая овечка… — голос Изабеллы дрогнул от гордости, — …нате вам — дала деду отпор! Заявила, что не намерена связывать себя узами брака с кем попало и выйдет замуж только по любви!

Мачеха прижала ладони к щекам, а ее глаза округлились от ужаса.

- А Гораций… он закричал, словно… словно вепрь которому воткнули в ж...! — она поправилась, стараясь сохранить остатки лоска. — То есть, выражался весьма эмоционально. Он даже тебя помянул, заявив, что это твое дурное влияние, раз безупречное воспитание Селестины дало сбой.

- Ясненько, — кивнула я, в душе мысленно похвалив сестру.

- Этот старый коз… — Изабелла едва не сорвалась, но поймала себя. — …негодяй, пришел в такую ярость, что приказал запереть Селестину в ее же спальне. Выставил у дверей двух своих громил-охранников. Никого не пускает! Даже нас, родителей! Твой отец… Леонард… — ее голос оборвался, наполняясь слезами и яростью. — Он бросился на них, пытался прорваться к нашей доченьке… Они его… они избили его, Эвелина! Оттаскали его, как последнего щенка!

У меня отвисла челюсть. Казалось, земля ушла из-под ног.

- Моего… папу? — я переспросила, не веря ушам. — КТО ПОСМЕЛ ЕГО ТРОНУТЬ?!

Изабелла закивала с таким жалким и в то же время торжествующим видом, что стало ясно — она ждала этого взрыва. Ждала моей ярости и сейчас захлебывалась от волнения, видя мою бурную реакцию.

- Гораций! — выдохнула она, подливая масла в огонь. — Ему, видите ли, наше мнение — пустое место! Этот старый, заржавевший гвоздь! Негодяй!

- Что тут у вас вообще происходит? — воскликнула я, чувствуя, как гнев закипает в жилах.

- Не знаю, Эвелина, честное слово, не знаю! — ее пальцы впились в мои плечи. — Все случилось так внезапно.

Оказалось, Гораций собрал под крышей особняка весь цвет семьи — основной состав, как на парад. Собирался толкнуть какую-то торжественную речь. Уже прибыл его младший сын, мой дядя Кадел, со своей юной, вечно беременной супругой.

- Что за спектакль — понятия не имею, — Изабелла снова понизила голос до шепота, ее глаза метались по комнате. — Но пахнет это все какой-то дрянью. Кто этот жених? Почему мы, родители, ничего о нем не слышали? И зачем, скажи на милость, запирать собственную внучку, как преступницу? Это не похоже на простой брак по расчету. Тут что-то гниет, и воняет от этой истории уже очень сильно.

Тут она снова бросилась меня обнимать, и на этот раз в ее объятиях чувствовалась не истерика, а отчаянная надежда.

- Никогда не думала, что скажу это, — выдохнула она мне в плечо, — но я невероятно рада тебя видеть, Эвелина.

От этих слов по спине пробежали мурашки. Если даже Изабелла, эта ледяная статуя, трепещет от страха, дело и впрямь пахнет жареным.

- А папа где? — спросила я, наконец высвободившись из ее цепких объятий.

- В Главном зале. Там уже вся свора собралась, — она кивнула на дверь. — Я как раз направлялась туда, когда увидела тебя. Пойдем?

Я фыркнула.

- Меня, насколько я помню, не приглашали.

- Ой, перестань, Эвелина, — она с раздражением махнула рукой, и в этом жесте на мгновение мелькнула ее прежняя высокомерность. — Когда тебя это хоть раз останавливало? Идем. Твоему отцу нужна поддержка. И… — она отвела взгляд, — …мне тоже.

При других обстоятельствах я бы с удовольствием устроилась в кресле с тарелкой печенья, наблюдая, как эти скорпионы жалят друг друга. Но не в этот раз. Они заперли мою сестру, затеяли с ней какую-то гадость и подняли руку на моего отца.