Перепутанные невесты. В жарких объятиях льда - Крымова Вероника - Страница 2

В этот момент снаружи раздался настойчивый стук в окно. Затем еще, и еще — словно кто-то торопливо барабанил по стеклу. Я отдернула потертую занавеску и распахнула створку, впуская в комнату взъерошенного ворона. Птица, тяжело дыша, уселась на спинку стула.

- Кар-р-р! Беда! Иви! Спасайся!

И тут я их услышала. Сначала — отдельные выкрики, но к ним тут же стали присоединяться другие голоса. Вскоре улицу заполнил гневный гул, из которого ясно доносились обрывки фраз: «Ведьма!», «Долой колдовство!» и оглушительное «Сжечь её!».

Я с раздражением вздохнула и бросила взгляд в окно. На улице, размахивая вилами и пылающими факелами, собралась толпа. Впереди всех, с лицом, искаженным праведным гневом, стоял полноватый невысокий мужчина в фартуке, запачканном мукой.

- Это же мельник Пенхерст, — обреченно прошептал бургомистр, подобравшись ко мне на карачках, дабы не быть увиденным. — Что ему нужно?

- Судя по всему, поджарить меня на углях, — философски заметила я.

В этот момент дверь содрогнулась от мощного удара.

- Ведьма Майер! Выходи, нечистая сила! Ответь за свое черное дело!

- Какое еще дело? — прошипел Малкольм. — Что ты натворила?

- Да ничего я не творила! Сегодня то уж точно…

Дверь затрещала, и тяжелый засов дрогнул. Я поняла, что долго они не продержатся.

- Ладно, — резко сказала я. — Сиди тут тихо и не высовывайся. Буду вести переговоры.

Я распахнула дверь как раз в тот момент, когда мельник заносил для нового удара здоровенное полено. Он замер, увидев меня. Толпа притихла на мгновение, завороженная моим появлением. Я стояла на пороге в ночной сорочке и чепце, с руками в зеленоватых пятнах от готовящегося зелья и с самым невозмутимым выражением лица.

- Ну и? — холодно произнесла я.

- Здрас-сте, — пролепетал мельник, вмиг растеряв свой боевой пыл и смущенно потупив взгляд, будто школьник, пойманный на шалости.

- И вам захворать, — вежливо кивнула я, будто мы столкнулись на рынке в обычный будний день.

- Да чего вы стоите! — взревел местный цирюльник, он же — лекарь, вскидывая пылающий факел. — Хватайте ее и на площадь! Жечь будем!

Толпа, получив столь красноречивый призыв, снова загудела.

- Понимаете, я сейчас слегка занята, — парировала я, опершись о косяк. — Работа у меня…кипит. Может, перенесем мероприятие на завтра? Скажем, после обеда? У меня как раз окно в расписании образуется.

- Злыми делами промышляешь? С демоническими тварями прелюбодействуешь? Ведьма! — не унимался цирюльник.

«Демоническая тварь» за моей спиной испуганно охнула. Я сделала шаг назад и носком домашнего тапочка притворила дверь, наглухо отрезав бургомистру путь к бегству.

- Давайте ближе к делу, господа. Я реально занята, и, если мой прибыльный клиент сорвется, боюсь, прокляну я вас всех так, что потомки до седьмого колена вздрагивать будут.

- Вот! Сама призналась, что прокляла младенца! — пронеслось по толпе.

- Чего? — мои брови поползли к волосам. — Ну вы, дорогие соседи, это сильно загнули.

- Дочку мою! Невинное дитя не пожалела! — всхлипнул мельник. — Жена сегодня родила… девочку, прехорошенькую! Вылитая я! — рявкнул он с внезапной гордостью.

Я невольно поморщилась. Но, как говорится, о вкусах не спорят.

- Захворал ребенок? — деловито осведомилась я. — Давайте я осмотрю, жалко же дитя.

- Я уж осмотрел! — фыркнул цирюльник, надуваясь от важности. — Мой вердикт — дитя проклято!

- А я-то тут при чем?

- Ты единственная ведьма в округе!

- Я не то чтобы ведьма, а скорее предприниматель. Целебные эликсиры, мази, консультации… — начала я, но меня грубо перебили.

- Да чего вы с ней болтаете! Вяжите гадину и на площадь! Жечь!

Прелесть какая, ну вы только посмотрите на него.

- Я это… сейчас только коту инструкцию оставлю, как утром завтрак разогреть, и сразу к вашим услугам! — пообещала я. — Балованный он у меня, мужчина же, хоть и кошачьей породы. Ничего сам делать не умеет. Для красоты держу.

Не дав толпе опомниться, я юркнула в дом, метнулась к заветному ящику с особыми эликсирами, отперла его и извлекла один особенно увесистый флакон.

Бургомистр съежился у очага, сидя в обнимку с моим котом.

- Я, если что… это… котика приючу, —пообещал Торнтон, глядя на меня испуганными глазами.

- Ага, размечтался, — фыркнула я, суя ему в руки ложку. — Зелье помешивай. Я через три минуты вернусь.

Дверь содрогалась от новых ударов. Хлипкая, из дешевой сосны, она уже трещала по швам. Совсем мне ее всю покоцали.

Ну держитесь, разозлили!

Я вышла на порог, медленно и мстительно сощурилась, обводя взором разъяренную толпу. Мой взгляд выцепил главного зазывалу — цирюльника, и я изящно поманила его пальцем.

- Ну что, храбрые? Кто первый? — вкрадчиво поинтересовалась я. — Подходи, не стесняйся.

Толпа тактично замолчала. Мужество, подогретое коллективным гневом, начало стремительно испаряться под холодным дождем сомнений. И в этот момент ряды горожан расступились, пропуская мощную фигуру. Это был Маркус, старший сын кузнеца. Мускулы играли на его руках, а в сильной ладони он небрежно покачивал ручной молот, с которым обычно управлялся у наковальни.

- А что тут у вас происходит? — его бас без труда перекрыл гул толпы.

- Вечерок выдался жарким, — поздоровалась я.

- Да уж вижу, — кивнул он, его взгляд скользнул по моему лицу, а затем оценивающе — по собравшимся. — Помощь моя нужна?

- Нет, спасибо, — махнула я рукой. — Сама справлюсь. Делов-то — на три минуты.

Маркус хохотнул — густой, раскатистый смех, от которого у некоторых в толпе задрожали колени.

- Да я не про тебя, Иви. Я про них, — он указал молотом в сторону горожан. — А то опять, как в прошлый раз, придется покалеченных по домам разносить. Я завтра с утра в столицу собирался, некогда будет.

По толпе прошел нервный шепоток. Тут же послышались робкие голоса: «Да чего мы тут стоим...», «Завтра рано вставать...», «Пошумели и хватит...». Народ заволновался, готовый вот-вот дрогнуть.

- Да кого вы боитесь?! — внезапно взревел цирюльник, чье терпение лопнуло. — Тощей девчонки?!

Это оказалось фатальной ошибкой. Смертник рванул ко мне, занося факел.

Я даже с места не сдвинулась. Одним плавным движением я плеснула ему навстречу содержимое флакона. Прозрачная жидкость брызнула на кожу, и по ней пробежали синеватые искры.

- А-А-А-А! — его вопль внезапно оборвался, превратившись в нечленораздельный, горловой клекот.

Раздался негромкий хлопок, и клубы едкого дыма окутали его фигуру. Когда дым рассеялся, на месте мужичка стояло нечто... пернатое. Его лысая макушка украсилась алым, мясистым гребнем, а нос вытянулся в острый, костяной клюв. Он тыкал себя в грудь обросшими белыми перышками руками и непрестанно, с надрывом кричал: — Ко-ко-ко-ку-ка-реку!

Наступила зловещая тишина, которую нарушал только его панический петушиный крик.

А потом толпу словно ветром сдуло. Люди разбегались так стремительно, что казалось, они растворялись в полуночном сумраке. Через мгновение на пустынной улице остались лишь мы с Маркусом, смущенный Пенхерст, да безутешно кукарекавший петух-цирюльник.

Маркус усмехнулся, перекинул молот на плечо.

- Всего три минуты, говорила? — уточнил он.

- Я же обещала, — пожала я плечами, с удовлетворением глядя на пустующую улицу. — Точно по расписанию.

На мое плечо с легким шуршанием крыльев опустился ворон. Он деловито клювом поправил выбившуюся прядь моих каштановых волос из-под батистового чепца с кружевами.

- А ты что стоишь, оперенья ждешь? — каркнул он, уставившись на трясущегося мельника. Толстяк все еще стоял на месте, сжимая в дрожащих руках потухший факел.

- Доченьку мою расколдуешь, а? — жалобно выдохнул он, глядя на меня умоляющими глазами. — Заплачу сколько скажешь. Всю жизнь копил!

- Я детей не проклинаю, — устало пробормотала я, потирая переносицу. — Что стряслось-то? Говори уже.