Обжигающий Север. Связанные рунами - Лин Айлин - Страница 6

Я тоскливо озиралась кругом, куда здесь бежать? Замёрзнуть в каком-нибудь сугробе или пойти на ужин волкам? И как? Подле моей повозки постоянно ехал кто-то из воинов. Немногословные мужчины, бросали на меня любопытные взоры, но не пытались заговорить. Не знаю, как объяснил моё присутствие Астор, только вот правды точно не сказал, кому хочется выдать своё слабое место.

Перед отъездом ярл ещё раз поговорил со Стигом, пытаясь вызнать, как обернуть заклятье вспять, и услышанное не порадовало Астора, он взревел как буйвол, которого искусала сотня оводов, и выскочил из домика, а я мало что поняла. Спросить сразу не решилась, видя, в какой ярости ярл.

Сколько мы ехали? Хмурое небо скрыло от нас солнце, но тени ещё не начали удлиняться, предвещая скорую ночь.

- Эй, - раздался голос Кая, - скучаешь?

Я пожала плечами, не зная, что ответить.

Сопровождавший меня воин отъехал немного в сторону, и я решилась расспросить рыжего о том разговоре со знахарем.

- Скажи, что так взбесило Астора, когда мы уезжали? Куда нам надо ехать, чтобы снять заклятье? Что такое Костяной хребет? - Вспомнила я одно из названий.

Кай взглянул на меня с ухмылкой:

- Ты в самом деле ничего не слышала о ледяных пустошах?

Я стушевалась, может быть, здесь об этом знает каждый:

- Память ещё шалит, - стукнула себя пальцем по лбу.

- На севере, там, где лето длится едва ли месяц в году, а почва не успевает освободиться ото льда и пролегают знаменитые пустоши, а к Костяному хребту можно попасть, только преодолев их. Там почти нет жизни, лишь горные козлы забегают иногда, да волчьи стаи снуют в поисках пропитания, но главная опасность пустошей не в этом.

- А в чём же?

- Там живёт племя людоедов, поклоняющихся Лломме.

Наверное, очередная богиня из здешнего пантеона и, скорей всего, не самая добрая. Мурашки побежали по коже, как мы доберёмся туда?

- А по-другому никак нельзя? Людоеды, они же того, человечину едят.

- Тонкое замечание, - издевательски ухмыльнулся Кай, - но как сказал Стиг, там на Костяном хребте, в одной из пещер сохранились первые руны, которые боги даровали этому миру. Формулу надо сложить из них, чтобы обернуть вспять.

- В одной из пещер?! - Наше путешествие и до этого не сулило ничего хорошего, а теперь и подавно, - что если мы замёрзнем быстрей, чем её отыщем или вообще не дойдём?

- То-то и оно, - Астор теперь прикидывает, оправдан ли такой риск, - Кай на мгновение стал серьёзным, - плохо, что тебя надо взять с собой, сама понимаешь…

- Я вряд ли осилю такой путь.

Сказанное рыжим не радовало, точно, Астор запрёт меня в келье и будет держать до скончания дней. Настроение испортилось окончательно.

- Эй, красавица, не грусти, - попытался подбодрить меня Кай, - не всё так плохо, не в казематы ведь едешь. Будешь жить в богатом доме, оберегать тебя станут, опекать не хуже хозяев.

- А меня замуж должны были выдать, - почему-то вспомнилось мне, - я бы, итак, в Нордгарде жила.

- О как? - Удивился Кай, - и за кого же?

- За Мелтона, он сын Раума, торговца.

- Знаю такого, - кивнул рыжий, - повезло тебе, они хорошие люди.

- Повезло? Теперь меня запрут, как какую-то овцу, - возмутилась я.

- Н-да, - почесал макушку Кай, - в городе ведь тоже есть эриль.

Я насторожилась, услышав незнакомое слово, но память Кристы услужливо мне подсказала, что так называют мастеров, владеющих магией рун.

- И? - Надежда крохотным огонёчком согрела моё сердце.

- Возможно, ему удастся снять криво поставленную формулу Стига.

- А если нет?

Рыжий пожал плечами:

- Тебе понравится в доме Астора.

Кай легко пришпорил коня и уехал вперёд, а я осталась размышлять о своей нелёгкой судьбе. Вот за что меня закинуло сюда? Жила себе тихо, людей лечила, никому не мешала. Что за силы вторглись в мою судьбу? Кому понадобилась заштатная медсестра захолустного городишки? Умений у меня особых нет, знаний тоже. Лечить могу, так ведь нашими лекарствами, а не здешними травами. Всё происходящее больше напоминало чью-то глупую шутку. Попадись мне те неведомые силы, ох, я им устрою, кто бы это ни был.

***

Смолистый лесной дух смешался с запахом близкого человеческого жилья, сумеречное небо прорезали дымные ленты из печных труб: мы подъезжали к Нордгарду.

Лес отступил, открывая перед нашими взорами город, уютно устроившийся между деревьями и скалами, что высились позади, пахнуло солью, где-то близко было море, скрытое пока от глаз.

Зима заботливо укутала Нордгард толстым одеялом снега, и он мерцал под небом, на котором проступали сияющие в морозном воздухе звёзды. Дым от многочисленных очагов стал едким, запершил в горле, смешиваясь с солёным дыханием моря, сейчас, должно быть, одетое у берега в толстую ледяную броню.

На окраинах, там, где вплотную подступал суровый лес, виднелись простые, сложенные из грубых брёвен дома. Их скатные крыши, покрытые плотным слоем дёрна, увенчаны пушистыми шапками снега, а из крохотных окон, затянутых бычьим пузырём, струился тёплый золотистый свет. Хозяйки спешили закрыть ставни на ночь, и дома будто опускали веки, готовясь ко сну.

Деревянные стены, обветренные временем и северными ветрами, поросли мхом, который поднимался от земли, сейчас по нему ползли инеистые узоры, превращая каждый дом в жилище сказочных морозных духов. Так мне казалось. Я впервые видела древний город, поселение из другого мира, где мне теперь предстояло жить.

- Вот ты какой, - прошептала тихо, и вглядывалась в каждый штрих, каждую мелочь, стараясь познакомиться с его бытом, заодно и запомнить, как выбраться из этой большой ловушки, под названием Нордгард.

У многих домов виднелась коновязь, нередко попадались на глаза привязанные к ней лошади, сонно качающие головой, чьё дыхание облачками пара растворялось в вечерней стуже. Со дворов доносился лай сторожевых псов, и почему-то от этого стало спокойней, тут почти всё как на Земле, пусть и время совсем другое, не то, в котором жила я.

Наш отряд ехал по улочкам, которые становились тем шире, чем далее мы продвигались к центру. Тишина, к которой я успела привыкнуть, когда каждый звук, точно замерзая, становится хрупким и звонким, сменилась на гул голосов, скрип телег, похрапывание лошадей. Сумерки подкрадывались к домам, но люди не спешили убраться с улиц. Слышались крики уличных продавцов, ходивших с небольшими лотками, на которых лежали остатки их товара. Бегали румяные дети, перебрасываясь снежками, кричали извозчики, отгоняя зазевавшихся прохожих от телег. Медленно передвигались по улицам тяжёлые обозы, впрочем, таких было мало, преобладали массивные сани-волокуши, запряжённые приземистыми, косматыми лошадьми, их полозья натужно скрипели по грязному снегу. Тут и там попадались навстречу горожане, тащившие за собой санки, гружённые бочонками с вяленой рыбой, или связками дров.

Дороги стали не только шире, мёрзлую землю сменил булыжник, одевший улицы от края до края. Бока округлых камней проступали сквозь слой снега, смешанного с золой и мелким сором. К запаху дыма и соли примешивался аромат свежеиспечённого хлеба и тяжёлый дух хмельного эля, доносившийся из дверей таверны, мимо которой мы проезжали.

Воины расслабились, послышались шутки и смех: они были дома, в безопасности, позади тяжёлый поход и битва, в которой, судя по всему, победу одержал Астор.

Я глазела по сторонам, подмечая малейшие детали. Люди, встречавшиеся на пути, походили на свой город: суровые, немногословные. Мужчины кутались в плащи из овечьей шерсти, на ногах - грубые башмаки или высокие сапоги из толстой кожи. Бороды их были покрыты инеем. Женщины носили короткие тулупы, мехом внутрь, на головах шерстяные платки.

Не таким представляла я Нордгард, он был странным симбиозом европейской и скандинавской архитектуры. Я думала, здесь будет просто большой посёлок из деревянных домов. Деревню, из которой сбежала ночью, мне не удалось разглядеть как следует. Как там было? Теперь вряд ли узнаю. В угаре после всех треволнений совершенно не обратила внимания на дома, мимо которых бежала в лес. А теперь меня изумил вид Нордгарда, будто кто-то взял и перенёс сюда дома из средневековой Европы, смешал их с приземистыми деревянными избами.