Пасечник 2 (СИ) - "mrSecond" - Страница 28

У Маши от подобных перспектив закружилась голова, но немного здравомыслия всё же осталось, и она осмелилась:

— Княже, дозволь вопрос задать.

— Спрашивай, — усмехнулся Волков.

— А… зачем тебе всё это? Зачем деньги тратить на бедную помещицу, если Иван и без того себе невесту выберет?

Князь глянул серьёзно:

— Отвечу, если не разболтаешь.

Маша тут же не раздумывая расстегнула две пуговки на платье спереди, сунула руку в открывшуюся прореху и проговорила стандартную формулу:

— Клянусь, что сохраню в тайне то, что нынче узнаю от князя.

Ткань платья на секунду чуть подсветилась, показывая, что клятва принята.

— Ну что ж, раз слово дадено, значит, слушай.

Князь поднялся из-за стола и прошелся по кабинету, разминаясь. Сейчас он показался Маше очень похожим на Ивана: такой же огромный, мощный, уверенный в себе.

— В вашем Селезнёвском уезде внезапно много земель остаётся без хозяина. Помещик Иголкин уехал на каторгу, помещик Федюнин вот-вот следом отправится, помещик Горбунов, что за Аномалией смотреть поставлен был, и вовсе сгинул. И нужен мне крепкий хозяин, чтобы земли те надёжно в кулак взял и твердой рукою порядок на них поддерживал. И думаю я, что лучше Терентьева мне никого не найти. Но только не справится он в одиночку. Помощник ему нужен, чтобы за хозяйством приглядывал, покуда Терентьев по лесам бегать станет, да Тварей изводить. А кто лучше с этим справится, чем умная и деятельная супруга? Только наши столичные девки в глушь, в Селезнёво, не поедут. А ты вот сама туда рвёшься, да и пасечник тебе по сердцу пришелся. А теперь подумай: если земли Федюнинские, да Иголкинские, да Терентьевские, да ещё твои объединить, да Горбуновскую Аномалию к ним прибавить, что получится?

— Графство! — прошептала Маша, осознав, наконец, замысел правителя.

— Вот именно. И нужно мне, чтобы граф Терентьев государственным делом занимался, а не с супругой воевал. За такое и десять платьев отдать не жаль.

Внезапно князь весело подмигнул:

— Что, Мария Повилихина, пойдёшь в графини?

— Пойду, — твердо ответила она.

— Тогда иди. Задержись в приёмной, секретарь следующего заведёт и тебе кое-что выдаст.

Фрося Перепёлкина дрожала. От осеннего холода, от пронизывающего ветра, а пуще всего от страха, что внушал ей старший дознаватель Разбойного приказа Колюкин. Конечно, в общежитии, или в администрации Академии говорить было бы намного теплей и удобней, но Колюкин решил прогуляться, и Фрося была ему за это даже благодарна. Как ни берегись, а всё одно кто-нибудь да подслушает разговор и тут же растреплет по всей Академии. Выгнать её, конечно, не выгонят, но студенты устроят такую бучу, что впору будет самой уходить.

— Сперва, — начал Колюкин, — я хочу сообщить вам известие: ваш дядюшка, Севастьян Бубликов, скончался.

Фрося неподдельно огорчилась: теперь свидетель её делишек останется жив. Раз дядюшка полез сам, значит, гильдия отступилась. А ей соваться в это дело и вовсе не следует.

Не успела Фрося эту мысль обдумать, как дознаватель начал задавать вопрос за вопросом:

— Вы знали о том, что Бубликов был членом Гильдии убийц?

— Нет, что вы! — попыталась отпереться Перепёлкина.

Сыщик нахмурился:

— Ложь дознавателю сама по себе является преступлением. А вы сейчас именно солгали. И только идиотизм этой попытки отчасти вас оправдывает. Итак, вы знали. Кто подал идею забрать деньги Терентьева? Ну? Честно!

Фрося больше не пыталась врать. Этот человек, княжий дознаватель, пугал её мало не до мокрых штанов. Она говорила быстро, стремясь поскорей избавиться от пытки страхом.

— Мне нужны были деньги на учёбу. Я пришла к дядюшке, а он сказал, что есть заказ на одного парня. Мол, деньги надо у него выманить, потом его убьют и всё будет шито-крыто. А он пока что заказ придержит, чтобы я успела Терентьева охмурить.

— И, как я понимаю, у вас всё прекрасно вышло, — с брезгливым выражением на лице подытожил Колюкин. — Но вот Гильдия в кои-то веки облажалась, и вся грязная история вылезла наружу. Терентьев прав, по закону вас привлечь к ответственности не получится. В этом смысле можете не беспокоиться, те деньги, что вы успели присвоить, у вас никто не заберёт. Что касается совести, то её у вас, очевидно, нет. Если судить по-человечески, то вас следует прибить в превентивных целях, чтобы другие люди не пострадали. Но, увы, это невозможно, так что живите, как сможете. А Разбойный приказ будет за вами приглядывать.

На условленное место Иван прибыл раньше Зеехофера, но, всё же, не самым первым. Едва он вышел из арендованного авто, как навстречу по раскисшему лугу, по полёгшей от дожей и ветра траве с радостным лаем кинулся Байкал. Подскочил, подпрыгнул, поставил лапы на плечи хозяину и в два приёма обслюнявил ему всё лицо.

— Чудовище, — рассмеялся егерь, сталкивая собакена с себя. — Грязными ногами топтаться по людям! Хорошо ещё, я нынче камуфляж надел, а не приличный костюм.

Он обхватил пса за шею, потормошил. Запустив пальцы в густую теплую шерсть, почесал косматый бок. Байкал, счастливый, опрокинулся на спину, подставляя пузо под хозяйскую ласку.

— Он скучает, — заметил подошедший Некрас. — Тоскует. Я потому его и взял. Опять же, умная собака сегодня вполне может пригодиться.

— Скучаешь? — спросил Иван Байкала.

Тот, неведомо как скроив тоскливую физиономию, поскулил: мол, скучаю, да ещё как!

— А говорят, что собаки не могут выражать эмоции, — усмехнулся слуга. — Ладно, пойдем мы, проверим окрестности.

— Иди, Байкал, помоги Некрасу, — толкнул Иван пса.

Кобель, словно бы поняв, о чём его просят, поднялся и нехотя потрусил следом за слугой. И едва они скрылись в ближайшем перелеске, как появился и мастер Зеехофер на большущем фургоне. Наверняка внутри была установлена такая же останавливающая время система, что и в подвале под мастерской. Потянуло Аномалией.

Мастер выскочил из кабины фургона навстречу егерю.

— Добрый день, господин Терентьев.

— Рад приветствовать вас, господин Зеехофер, — откликнулся ведун.

Тем временем из кабины выбрались ещё двое крепких мужчин. Достали оружие и встали на достаточном расстоянии по обе стороны от фургона.

— Это ваши люди? — спросил Иван.

Мастер отрицательно качнул головой:

— Нет. Я не держу охрану. В том квартале, где находится мастерская, Разбойный приказ обеспечивает достаточную безопасность. Пришлось нанять по рекомендации знакомого. Правду сказать, рекомендация была более, чем превосходная. Вы против?

— Нет, я как раз-таки за. Но если бы это были именно ваши люди, мне работалось бы гораздо спокойнее. Впрочем, давайте начнём.

Он отворил задние створки фургона. В глубине за стеклянными стенками, всё так же подвешенная на цепях, висела капсула. Сейчас, при дневном, хоть и не слишком ярком, свете, бледное лицо Катарины Зеехофер виднелось отчётливо. Девушка была удивительно красива. Терентьев невольно залюбовался, но тут же оборвал сам себя: сперва дело.

Привезённые охранники разошлись в стороны метров на полста. Иван установил перед раскрытыми дверцами фургона взятый с собой складной стул и уселся на него. Мастер отключил артефакт и отошел метров на десять. Все замерли: и охранники, и Зеехофер. Никто из них ни разу не видел работу ведуна, и каждый по-своему представлял, что же сейчас будет делать Терентьев. А он, вопреки ожиданиям, не бил в бубен и не скакал вокруг фургона, совершая шаманские обряды. Не размахивал амулетами, не активировал артефакты. Он даже не сотворил ни одного пасса, направляющего магические действия. Как сел на свой стул, так даже не пошевелился.

Но что-то происходило вокруг. Это чувствовали охранники, это чувствовал и сам Зеехофер. Повинуясь безотчётному побуждению, он отошел подальше, метров на пять. Потом еще подальше, и ещё. Наконец, оказавшись на таком расстоянии, где зудящее беспокойство уменьшилось до терпимого уровня, остановился. И тут фургон словно взорвался. Не было ни вспышки огня, ни рвущего уши грохота, но автомобиль в один миг разлетелся на мелкие кусочки.