Академия Сердцеедов. Отбор - Верховцева Полина - Страница 6

— Ева! — тут же встрепенулась мачеха. — А ну иди сюда, негодная девчонка!

Тимен глянул на меня из-под кустистых бровей и с досадой крякнул:

— Вот бестолочь. Не сиделось в доме.

Я не торопилась спускаться с крыльца, вместо этого в полнейшем недоумении смотрела на забор. Ночью он был высоченным и кирпичным, а теперь красовался коваными прутьями, замысловатыми завитками и острыми пиками. И ворота тоже были не тяжелыми и сплошными, а изгибались воздушной резной аркой.

— Что встала?! Иди сюда! — Карла поманила меня требовательным жестом.

Я поплотнее затянула пояс на своем убогом наряде и, спустившись по скрипучим ступеням, подошла ближе. Мачеха тут же ухватила меня за руку и с нескрываемым торжеством воскликнула:

— Попалась!

— Матушка…

— Все. Молчать! Дома поговорим о твоем неподобающем поведении! — и потащила меня к воротам. — Уму непостижимо! Сбежала! Как только совести хватило, неблагодарная? Совсем о семье не думаешь! Знаешь, что бабочка твоя дает? Жениха хорошего! А у тебя две сестры не пристроенные!

Бедные не пристроенные сестры стояли за воротами и прожигали меня гневными взглядами. В их понимании благодарность — это когда я все им безропотно отдаю и при этом не путаюсь под ногами.

Я уперлась изо всех сил и дернула руку, пытаясь освободиться из захвата, но не получилось.

— Перечить вздумала? — тут же взревела мачеха. — Я тебе устрою! Хамка! А ну идем!

И снова попробовала меня утащить. Я снова уперлась. На кону будущее мое стояло, и если я сейчас позволю себя увести, то ждет меня незавидная судьба бедной прислужницы, которую без конца шпыняют мачеха и капризные сестры. Да стоит им только за ворота меня вытащить, как с заветной бабочкой придется распрощаться!

— Пусти! Я не пойду! Я хочу учиться!

— Ха! Учиться она захотела. В голове пусто, а туда же! Идем!

— Магистр Мерран, — раздался позади возмущенный голос сторожа, — вы посмотрите, что делается. Будущих адептов силой из Вэсмора утаскивают.

Я еще никогда так не радовалась появлению малознакомого человека.

Опасно блеснув зелеными глазищами, он подошел к нам:

— Что происходит?

До этого решительно настроенная мачеха вздрогнула и кокетливо провела ладонью по волосам без единой седой нити. Потом зарумянилась. Все-таки не каждый день увидишь мужчину в строгой форме и с таким выражением лица, что невольно хочется выпрямиться и встать по стойке смирно.

— Вот, полюбуйтесь! Нахалку домой забираю, — смерила меня грозным взглядом. — Знаете, чего учудила? Из дома сбежала! Стоило только отвернуться, а ее и след простыл. Я всю ночь по городу металась, искала ее, а она вот куда забралась. Неблагодарная! Такая же, как ее папаша! — Ну все, мачеха оседлала своего любимого конька. Она просто обожала рассказывать незнакомым людям, как я у них появилась. — Он ведь притащил ее в дом, когда мы уже женаты были! Представляете? Принес своего приблудыша в семью! Наглец!

— Невероятно, — магистр скупо улыбнулся.

— Да. А спустя несколько лет взял и исчез. Наверное, отправился новую любовь искать, а эту, — кивнула на меня, — мне оставил. Запросто в приют могла отдать, так нет ведь, воспитывала, кормила, поила, душу вкладывала, а она мне нож в спину.

В приют она меня не отдала только потому, что к моменту исчезновения отца у меня уже появилась первая руна — как раз та, которая продлевала молодость.

— Очень животрепещущая история, — согласился Мерран и, не глядя на меня, продолжил, — тем не менее Ева пришла поступать в Вэсмор и будет участвовать в сегодняшнем этапе отбора.

— Да какое поступать? — заискивающе рассмеялась Карла. — Она ж глупенькая совсем. С трудом буквы освоила…

От такой клеветы я возмущенно охнула. Я прекрасно читаю в отличие от сестричек, которые считают это наискучнейшим занятием, и считаю, и пишу красиво.

Магистр смерил меня задумчивым взглядом, а я отчаянно замотала головой, умоляя его не верить словам матушки. Впрочем, он и так был непреклонен:

— У нее дар, а значит она имеет право попытать свои силы на отборе.

— Да вы посмотрите на нее. Это же замарашка бестолковая. Зачем вам такой позор? И дар у нее… пффф, — пренебрежительно махнула рукой, — сущая нелепица. Картиночки на руках делает.

Мерран опасно прищурился, на резко очерченных скулах заиграли желваки.

Ой зря мачеха руны картиночками назвала. Он еще от пятнышек в моем исполнении не оправился.

— Вы в курсе, что за вымогательство этих… картиночек, — сквозь зубы процедил он, — положен штраф в размере трех сотен золотых за каждую и исправительные работы от полутора лет? Тоже за каждую.

Карла залилась пунцовым румянцем и хлопала губами, не произнося ни звука. Потом перевела на меня лютый взгляд и зашипела:

— Ева! Чего ты им наговорила? Опозорить нас решила? — И тут же с натянутой улыбкой переключилась на Меррана: — Вы же видите. Она не в себе.

Магистр хмыкнул:

— Кстати, я внес ее в реестр Созидающих. Теперь каждая руна, проступившая на ее коже, в тот же миг появится в картотеке и подлежит обязательному досмотру и учету. С последующим письменным разрешением на использование и передачу.

У матушки задергалась щека.

— Да зачем же… не надо было, — она сморщилась так, будто съела кусок прокисшего сыра, — у нее меток-то практически и не бывает. Зачем бумагу марать из-за таких мелочей? Столько забот на пустом месте.

На самом деле из-за этих мелочей она готова была выкрасть меня из академии, притащить домой и посадить под замок, выпуская только под усиленным присмотром.

— Ну что вы, никаких забот, — Мерран улыбнулся, но глаза остались холодными, — это мой священный долг. Вы же понимаете, как важно сохранить руны в целости и сохранности и не тратить их впустую.

— Понимаю, — сквозь зубы процедила Карла и наконец отпустила мое запястье.

— А теперь, позвольте, я украду вашу дочь. Ей нужно готовиться к первому этапу.

С этими словами он сунул мне в руки сверток, который до этого времени небрежно держал под мышкой.

— Конечно, — мачеха натянуто улыбнулась.

— Попутного ветра, — и прямой наводкой указал на выход.

Она наградила меня взглядом, полным лютой злобы и, резко развернувшись, бросилась к воротам, за которыми прыгали мои дорогие сестрички.

— Мама! — тут же возмутилась Эмма. — Мы что, оставим ее здесь? У нее же…

— Идемте.

— Но сейчас же моя очередь, — простонала Камилла, — она должна отдать… Я хочу…

— Рот закрой! — рявкнула Карла. — Все потом! Уходим!

Сестры синхронно развернулись в мою сторону и уставились так, будто я их собственноручно обокрала.

— Живо! — через плечо прикрикнула Карла, потом вполголоса добавила: — Растяпы бестолковые, вдвоем за одной усмотреть не смогли.

Девушки сердито переглянулись, взглядами обвиняя друг друга, и поплелись следом за матерью.

— Что за реестр созидающих? — шепотом поинтересовалась я, наблюдая, как мачеха и сестры, сердито накручивая бедрами, уходят прочь.

— Я его только что придумал, — ответил магистр. А потом тоном, от которого по спине прошел озноб, добавил: — С этого дня тебе запрещено выходить за пределы академии без сопровождающих.

— Это если я поступлю…

— Уж постарайся. — После этих слов он обратился к Тимену: — Если эта мадам и ее дочери снова появятся, в ворота не впускать. Ничего от них не передавать. И если потребуют встречи с Евой — ставить в известность меня.

Чего это он так разозлился?

— Да-да, я все понял, — дед кивал и сурово смотрел на меня из-под роскошных седых бровей, — глаз с нее не спущу.

Я съежилась. Только личного надзирателя мне и не хватало.

— Ты еще здесь? — Мерран снова переключился на меня и выглядел недовольным. — Отбор начинается через час.

Глава 3

В свертке оказалась одежда. Темно-зеленое платье с простым кремовым подъюбником, нательная рубаха с короткими рукавами и легкие ботиночки. Все ношеное, но чистое и безукоризненно отглаженное.