Невеста для короля драконов (СИ) - Васина Илана - Страница 25

— Это будет нечестно, — наконец, выдаю я.

— И где тут нечестность? — поднимает бровь король.

— У нас с вами слишком разный вес. Вы — король, а я… простая участница отбора. Если вы решите узнавать обо мне, пользуясь своим положением, это будет не разговор, а злоупотребление властью. Разве вам не приятнее добиться от меня добровольной откровенности?

— Приятно. Так не прячься от меня!

— Мне нужно время, чтобы вам довериться.

— Время… — усмехается король. — Ты предлагаешь мне долгий путь вместо короткого. А я привык из двух зол выбирать меньшее.

— Вы — опытный стратег, мой король. Думаю, вы бы предпочли проиграть битву, но выиграть войну.

Он молчит, потом вдруг начинает смеяться.

— Тебя бы в совет королевских дипломатов, моя кошечка! Ты кого угодно убедишь, что тьма — это недопонятый свет, а молчание — самый красноречивый довод.

— Спасибо, что так высоко оценили мои скромные способности!

Собираюсь уже исчезнуть за дверью, чтобы вернуться в свою комнату, но король неожиданно соскальзывает с кровати и идёт ко мне. Босые ноги скользят по полу бесшумно, как у хищника. Морщинка между тёмных бровей заставляет меня насторожиться.

Приблизившись, он поднимает мой подбородок и ловит мой взгляд:

— Древние говорили, что королевой Драконьей Обители может стать только бесстрашная душа. Надеюсь, сегодняшним вечером ты не испугаешься ни шипения, ни жара, моя кошечка. Мне будет жаль, если ты не выдержишь испытания.

С этими словами он проходит мимо в приёмный зал. Я задумчиво наблюдаю, как он одевается, ни капли не стесняясь моего присутствия. Рубашка, штаны, сапоги, камзол… Через минуту он уже выходит из покоев, а я остаюсь. И всё думаю, что же он имел в виду?

Шипение и жар…

Он что, будет пытать меня огнём? Проверять болевой порог? Да нет, чушь какая-то. Бред.

Шипение и жар…

Я снова и снова прокручиваю эти два слова, пока в воспоминаниях Амелии не всплывает обрывок из какой-то старинной книги.

Шипение и жар — так называется танец двух смертей.

С ядовитой змеёй и с огнём. Согласно преданию, первая королева древней династии прошла перед алтарём сквозь танец двух смертей — огня и змеи, символизирующих дыхание дракона. Она не дрогнула, когда пламя охватило её подол, и не вскрикнула, когда змея обвилась вокруг её шеи. Народ признал в ней силу, дух и право идти рядом с королём.

Похоже, сегодня вечером мне придётся станцевать этот... «славный» танец, грозивший, минимум, ожогом, максимум — смертью. Если, конечно, я не хочу быть исключённой. Или — что ещё хуже — отправленной на проверку к магам.

Либо...

Успеть подготовить побег. И сбежать.

Да уж... Я со стоном прижимаюсь лбом к прохладной стене. Теперь даже не знаю, который из этих двух вариантов сложнее.

Да уж…

Влипла так влипла.

Быстро собрав вещи, забираю со стола ключ от своей комнаты и с чемоданами в руках направляюсь к двери, вот только у порога замедляюсь.

Разыщу ли я свою комнату без провожатого? По дороге в королевские покои я так нервничала, что не запомнила маршрут. Немного подумав, вызываю по браслету Агату.

— Доброе утречко, госпожа, — бодро приветствует меня девушка через четверть часа, деловито перехватывая из моих рук невесомые чемоданы из тонко выделанной кожи.

Она выглядит очень аккуратно в своём белоснежном чепчике, подчёркивающем бронзовый загар, и вкусно пахнет сдобой, а на подбородке замечаю крошечное красноватое пятнышко, как от вишни. Похоже, прямо из кухни примчалась.

— Какая жалость, что вам приходится выезжать! — тараторит служанка. — Но вы не подумайте, я вас прекрасно понимаю! После такой серьёзной болезни никаких сил не останется ублажать короля. Господин Крофт сказал, что у вас стуженая хворь была, но я-то не слепая. Знаю, что от стуженой хвори не начинают умирать через пару часов. Вы, главное, не показывайте королю свою слабость, а то ведь мужчинам нужны здоровые жены, которые ребёночка выносят и родят… Ой, что это я говорю… Не думайте об этом, не надо! Вы скоро окрепнете, госпожа, и все наладится!

— Наладится, когда окрепну?! — меня охватывает досада, и я громче, чем хотела, захлопываю за нами тяжёлую дверь. — Я не ублажала короля! И не собираюсь ублажать… Уж точно не на отборе!

— Да, да, госпожа. Разумеется… Я непременно буду настаивать на вашей версии, когда поползут слухи. Мне никто не поверит, конечно, но… Я всё равно буду стоять за вас горой!

Фыркнув, закатываю глаза.

Слухи… Какая «прелесть»! Я будто поселилась у лавочки с бабушками-сплетницами, которые ни на секунду не спускают с меня осуждающих взглядов.

От слов служанки у меня в груди разрастается буря. Вдобавок, оглянувшись, понимаю, что мы уже несколько раз успели куда-то свернуть, а я опять не запомнила дорогу. Разговор с Агатой вызвал слишком много эмоций, а на эмоциях я становлюсь рассеянной. Сразу теряюсь в окружении, как носок после стирки.

Верчу головой, пытаясь сориентироваться, но как назло эта часть замка выглядит одинаково. Никаких выделяющихся особенностей — лишь монотонная «танцующая» узорами магия на мраморных плитах и яркие светлячки на светлых стенах.

— … Что же вы так расстроились, госпожа? — вдруг доносится до меня голос служанки. — А что другого людям остаётся думать, когда король провёл с вами ночь, да ещё подарил такой прекрасный оберег? Это хорошо, что вас выделяет Его Величество. Это честь, пусть другие знают!

Девушка бросает выразительный взгляд в область моих ключиц, и я невольно накрываю ладошкой подарок короля. Острые лепесточки лилии врезаются в кожу, заставляя вздрогнуть. Я совсем забыла про украшение.

Надо бы найти шёлковый платок и накинуть сверху, — проносится в голове. Этот кулон как красная тряпка для претенденток. Для всех, кроме, пожалуй, бедняжки Каиды, которой сейчас явно не до глупой ревности.

Агата то и дело посматривает на меня встревоженно. Я пару раз спотыкаюсь на ровном месте — неожиданно даже для себя, поэтому она предлагает принести завтрак мне в комнату, чтобы я не спускалась в зал претенденток.

Вот баронессе Фэрдмур, к примеру, поясняет она охотно, тоже еду носят в комнату. Когда плохое самочувствие, можно поесть и у себя. Конечно, слабое здоровье на отборе — это, скорее минус, чем плюс. Но ведь скоро будет первое испытание, поэтому сейчас самое важное — набраться к вечеру сил.

— Значит, — тяну задумчиво, — баронесса до сих пор не оправилась после гибели фамильяра? Всё ещё сидит в своей комнате? Даже несмотря на визит короля?

— Так и сидит, госпожа. Ну а как тут не горевать? У неё убили пушистого вейра. Зверёк с ней, можно сказать, с рождения рядом был. От такой потери не оправишься за день-два.

— Но ведь сегодня будет испытание, — теряюсь я. — Как она справится? Может, король сделает исключение для баронессы? У неё же горе.

— Нет, госпожа, — она понижает голос и добавляет еле слышно: — Исключений не будет ни для кого, это я знаю точно. Говорят, суть испытаний — проверить девушек на самообладание. Ведь таков удел королевы. Править холодной головой, даже когда сердце рвется от боли, а тело — от усталости или болезни. Драконья Обитель не признает слабость. Так что бедняжку баронессу можно считать выбывшей с завтрашнего дня. Я слышала, как причитала ее служанка на кухне. Мол, с такой хозяйкой никаких шансов стать служанкой королевы. Ну, а что поделать? Не судьба — значит, не судьба.

Агата морщит лобик, и уголки горестно поджатого рта опускаются вниз. И эта ее покорность судьбе или, скорее, равнодушие к чужой трагедии, меня почему-то задевает за живое. Внезапно мне становится больно за улыбчивую девушку с огненной магией и яркими волосами.

Перед глазами всплывает воспоминание: когда мне было восемнадцать, я тоже хоронила питомца — немецкую овчарку Герту. Мы были вместе всего полтора года, но я помню, как безутешно рыдала, уткнувшись в подушку, и неделю ходила с опухшими глазами. А тут… погибший фамильяр, который был рядом с детства.