Мастер Алгоритмов. ver. 0.2 (СИ) - Петровский Виктор Эдуардович - Страница 7

Она, все еще смущенная и встревоженная, но подчиняясь моему уверенному тону, кивнула. Неловко подхватила свой поднос, который успела поставить на стол, и, пробормотав «Спасибо, Дмитрий Сергеевич», поспешно вышла. Я проводил ее взглядом до тех пор, пока дверь за ней не закрылась, и не щелкнул замок.

Вот так. Успокоил. Отправил домой. Она ничего не знает. Она не соучастник. Она — ценный сотрудник, которого начальник отпустил пораньше за хорошую работу. Все чисто.

Теперь можно было заняться настоящей работой.

Как только щелкнул замок за спиной Марии, мое лицо, до этого изображавшее дружелюбное участие, превратилось в холодную непроницаемую маску. Я подошел к двери, прижался к ней ухом и убедился, что торопливые шаги затихли в дальнем конце коридора. Тихо.

Я вернулся к столу. От спокойного настроения идущего по плану рабочего дня не осталось ни следа. Сообщение от Гаврилова взбодрило, заставило сосредоточиться. Враг сделал свой ход. Теперь был мой.

Моя рука скользнула в ящик стола и извлекла оттуда специальный артефакт связи, который мне вручил князь. Невзрачный, матово-черный кристалл размером с голубиное яйцо, холодный и тяжелый на ощупь. В нем не было ни кнопок, ни экрана. Просто кусок обработанного камня. Я положил его на стол, накрыл ладонью и сосредоточился, посылая в него тонкую струйку энергии.

«Волконский. Код доступа: семь-три-один-альфа».

Кристалл под моей ладонью едва заметно потеплел и завибрировал. На его до этого гладкой поверхности проступила и тут же погасла тусклая фиолетовая руна. Связь установлена.

Я поднес его ко рту, говоря тихо, но четко, отчеканивая каждое слово.

— Владислав Петрович. У нас контакт. Гаврилов, «Демидовские мануфактуры». Приглашает на встречу. Сегодня, в восемь, в «Царских банях».

В ответ — тишина. Только тихое, статическое шипение. Секунда. Две. Пять. Я почти физически чувствовал, как на том конце князь обрабатывает информацию. Он не из тех, кто реагирует импульсивно, и не из тех, кто говорит, не думая.

Наконец, шипение прекратилось, и из кристалла раздался его голос. Слегка искаженный, лишенный обычных бархатных интонаций. Так он говорил на наших тренировках, и так говорил сейчас.

— Гаврилов. Ясно. Быстро они.

Еще одна пауза.

— Он и есть «смотрящий» Салтыкова в регионе. Официально — уважаемый купец, меценат, опора края. Входит в городскую Думу, жертвует на приюты, награжден орденом «За усердие». Неофициально — один из множества кошельков нашего клиента и его местная правая рука. Человек, который решает самые грязные вопросы. Убийства, шантаж, подкуп — это все по его части. И он никогда не оставляет следов.

Князь говорил так, будто зачитывал досье. Сухие факты о мокрых делах. Будет приятно такого товарища уронить, оставалось только придумать, как.

— Будь предельно осторожен, Дмитрий. Этот человек не делает пустых жестов. «Царские бани» — это его территория. Его крепость. Там каждый банщик, каждая девка — его уши и глаза. Он будет тебя проверять. Каждое слово, каждый взгляд, даже то, как ты держишь стакан с квасом. Он будет искать твои слабые места, твою неуверенность. Попытается влезть тебе в голову.

— Я готов, — ответил я, и мой голос прозвучал тверже, чем я ожидал. — Более того, у меня есть встречное предложение для него. Мне как раз нужен один компонент для нашего проекта. Чистый кристалл военного образца. Думаю, господин Гаврилов сможет мне в этом помочь.

На том конце снова повисла тишина. Опять Милорадович обдумывал мои слова. Взвешивал риски, наверное. Это и правда было смело, в каком-то смысле. Как потребовать у волка кусок мяса. Но что такое один кусок, если я принесу ему целую тушу, да не одну?

— Понимаю, — голос князя стал жестче, в нем зазвенел металл. — Играешь по-крупному. Это дерзко, но полезно. Он может решить, что ты знаешь слишком много. Что ты не просто жадный дурак, а кто-то, кто копает под его схемы. И тогда ты из этих бань уже не выйдешь.

— Но если я попрошу о такой услуге взамен, это будет иной разговор. Замараю руки краденной военкой, лично, и так стану частью этой их круговой поруки. Гаврилов решит, что я на крючке, и если упадет он — упаду и я.

Честно сказать, я об этом сначала и не подумал. Но да, это определенно играло мне на руку. На самом деле прикрытия Милорадовича хватило бы, чтобы меня оправдать, но Гаврилов об этом не знает. Главное, чтобы и не догадался.

Князь ответил:

— Именно. План рискованный, но хороший. Но помни: твоя главная задача — выжить и собрать информацию. Не переигрывай, держи середину. Будешь тюфяком — сочтут, что ошиблись, и близко не подпустят. Сильно обнаглеешь — решат, что ты уже под крышей, и неизвестно, чьей. Это билет в покои для «особых гостей», а оттуда в лес. В один конец.

— Я понял.

— Хорошо.

Связь прервалась. Кристалл в моей руке снова стал холодным и безжизненным.

Ни тебе прощаний, ни даже «конец связи». Ну, стало быть, не прощаемся.

За предстоящую встречу я переживал, не скрою. Даже, может, немного опасался. Но в первую очередь мне было интересно. Это ведь вам не размахать пару непуганных охранников у подпольного склада, это разговорные игры с человеком, который запросто мог бы меня прикончить.

Тут важна каждая деталь поведения, каждый элемент одежды, даже выражение лица должно быть строго выверенным. К счастью, опыт таких переговоров у меня был еще с прошлой жизни. Одна только маленькая разница: там прекратить могли сотрудничество, а тут — мою жизнь. Хоть она и была у меня вторая, хоть меня в ней не так уж много держало, а все равно не лишняя. Да и два раза помереть за менее полугода времени было бы совсем обидно.

Домой я ушел пораньше. Следовало подготовиться к встрече как полагается.

Едва шагнув через порог квартиры, я направился к старому платяному шкафу, где и покоилась унаследованная от старого Димы одежда. Нужно было выглядеть соответствующе. Жадный, но компетентный и набирающий вес Волконский не пойдет в «Царские бани» в мятом служебном костюме. Он пойдет туда как человек, который знает себе цену.

Я достал свой единственный приличный костюм — темно-серый, из качественной ткани. За этот месяц я привел его в идеальное состояние. Он был отглажен, накрахмаленная белая рубашка висела рядом. Я начал одеваться, и это было похоже на ритуал. На облачение в доспехи. Каждый элемент был частью образа. Идеально начищенные ботинки. Даже галстук — и тот завязал правильно. А вот запонки с записывающим артефактом… Нет. Их я на костюм не навешу, потому как в бане сидеть вряд ли буду в костюме. Их я положил в карман пиджака, а после, если понадобится, перекину в карман халата.

Когда я посмотрел на себя в тусклое зеркало на дверце шкафа, я увидел не себя. Я увидел его. Дмитрия Сергеевича Волконского. Не того жалкого алкоголика, которым он был. А его новую версию. Уверенного, циничного, знающего себе цену чиновника, который пришел в мир больших денег и больших рисков, чтобы взять свое.

Сегодня вечером была премьера.

И я должен был сыграть свою лучшую роль.

Моя служебная машина бесшумно подлевитировала к «Царским баням». Я заглушил двигатель, но выходить не спешил, несколько секунд просто сидел, глядя на здание. Снаружи — нарочито русский, почти лубочный терем из темного, просмоленного дерева, с резными наличниками, причудливыми башенками и коньком на крыше. Полная безвкусица, рассчитанная на купцов-нуворишей, которые хотели почувствовать себя боярами. Но память старого Волконского, который бывал здесь пару раз на чужих праздниках жизни, услужливо подсказывала: под этим пряничным фасадом скрывается современная, неприступная крепость из железобетона и боевой магии.

Я выдохнул, выпуская изо рта облачко пара, и открыл дверь.

Парковаться самому тут было не принято. Едва моя нога коснулась расчищенной до блеска брусчатки, из тени у входа материализовался швейцар. Высокий, плечистый, в дорогой, идеально подогнанной ливрее. Он улыбнулся, поприветствовал, принял у меня из рук ключ-кристалл и сел в машину, чтобы отогнать ее на охраняемую стоянку.