Мастер Алгоритмов. ver. 0.2 (СИ) - Петровский Виктор Эдуардович - Страница 33

А я понимал — дальше так совершенно не годилось. Не потому, что работа хреновая — наоборот, отличная. Не к чему придраться. Но заставлять человека с таким разумом вручную паять серийные «коробки» — это было все равно что забивать микроскопом гвозди. Преступная, идиотская растрата самого ценного ресурса. С таким подходом про городской масштаб и думать было нечего.

Я уже видел такие ситуации в прошлой жизни. Когда хороший специалист перерастал свое место. Становился слишком квалифицированным. И это была ровно такая ситуация. Пришло время для сложного, но необходимого разговора.

Время было двигать Илью на следующий уровень.

— Илья, это отличная работа, — сказал я, и мой тон заставил его удивленно поднять на меня глаза. — Но больше ты их собирать не будешь.

Восторг на его лице мгновенно погас, сменившись недоумением и растерянностью. Он посмотрел на свой почти готовый третий корпус, на блестящий, только что собранный второй, потом снова на меня.

— Как не буду? — пробормотал он. — Что не так-то, Дмитрий Сергеевич? Что-то недоглядел?

— Да замечательно ты все сделал! — я взял в руки его творение. — Лучше некуда. Но скажи мне, сколько таких приборов ты сможешь смастерить, ну, скажем, за год? Работая вот так, в одиночку, даже без сна и отдыха?

Он нахмурился, похоже, прикидывая в уме.

— Ну… если поднапрячься… штук сто пятьдесят, может, двести…

— Двести, — повторил я. — А сколько у нас в Каменограде только жилых многоквартирных домов? Не говоря уже о больницах, школах, заводах. Понимаешь? Твоими темпами мы обеспечим теплом весь город лет через пятнадцать. У нас нет пятнадцати лет, Илья.

Осознание масштаба проблемы медленно отражалось на его лице. Он смотрел на свой прибор уже не с гордостью, а с какой-то растерянностью.

— Понимаю… — протянул он. — Но если не я, то кто? Никто же больше не знает, как их собирать.

«Если не я, то кто?»

Мысль, знакомая до скрежета зубовного. Когда-то я и сам так думал. Когда слово «WolfCode» было еще не названием компании, а моим скромным ником в Интернете. Я фрилансил. Мне и в голову не приходило, что можно поручить это кому-то еще. Что кто-то другой сможет сделать эту работу не хуже моего. Я был исполнителем, работягой, который гордился своим личным трудом, своим идеально написанным кодом. Мыслил категорией «сделать», а не «организовать».

Пока не нахватал больше проектов. Вот тогда почалось, шестнадцать часов в сутки чистейшего красноглазия, отказы новым жирным клиентам, потому что ну никак было, не хватало времени. Даже на подтягивание собственных навыков пришлось забить, потому что от загрузки и так глаза на лоб лезли.

Тогда я нанял своего первого программиста, молодого, толкового парня. И это был ад. Все было не то и все не так, я следил за каждой строчкой его кода, проверял и перепроверял, переписывал чтобы было по-моему, хотя код-то работал. Нормальный был код, просто не мой.

А потом, в одну из бессонных ночей, когда я допиливал и без того работающую программу до своего личного идеала, до меня дошло. Если я надеялся чего-то в этом мире добиться, мне следовало доверять своим людям. Учить, где надо, показывать, как править косяки. Но если все работает, то просто отпустить ситуацию и сосредоточиться на своей сфере — управлении, поиске клиентов, решении наиболее сложных задач. И вот только тогда дела по-настоящему пошли в гору.

Илья сейчас стоял на том же самом перепутье. Он был замечательным мастером. Но мозг и пара рук у него были одни, и в том было ограничение. Чтобы раскрыться полностью, добиться всего, чего мог, он должен был стать инженером. Изобретателем. Человеком, который создает новые приборы, а не клепает старые.

— Вот именно, Илья, — сказал я, и мой голос стал мягче. — Никто не знает. Кроме тебя. И твоя новая задача — сделать так, чтобы знал любой.

Я забрал из его рук остывший паяльник и аккуратно положил его на верстак.

— Отложи инструмент. Твоя новая задача — составить полную техническую спецификацию. Детальный чертеж каждого узла. Список всех компонентов, с допусками и артикулами. Пошаговую, понятную инструкцию по сборке, требования. Нам нужен документ, который я смогу отдать любому подрядчику, и без проблем получить хоть сто точных копий твоего шедевра в нормальный срок.

Илья посмотрел на свои руки, потом на паяльник, потом на меня. И скажу честно, его настолько потерянным я еще не видел. Он стоял на пороге нового и неизвестного, и тем пугающего.

— Дмитрий Сергеевич… — пробормотал Илья, нервно взъерошив волосы. — Я… я не справлюсь. Я же техник. Работаю руками. Паять, собирать, чинить — вот мое… А бумаги и все такое… Это для ученых вроде Василисы Дмитриевны. Или для начальников, вроде вас. Я же простой работяга…

Да, да. Все это мы проходили. Знакомая история продолжалась. Страх неизвестности, ответственности, страх перестать делать то, что ты умеешь лучше всего. И я знал, что заставлять такого человека что-то делать нельзя. Во-первых, это было просто не по-человечески. А во-вторых, вся гениальность Ильи, вся его невероятная эффективность, была построена на чистой, искренней любви к своему делу. Он не работал — он творил. Он жил этим, он хотел придумывать и паять. Отбери у него это — и он превратится в обычного, унылого исполнителя.

Значит, нужно было найти другой подход. Признание? Нет, Илья был абсолютно лишен тщеславия. Ему было плевать на славу. Деньги? Если бы его интересовали деньги, он со своими талантами давно бы работал на каком-нибудь частном заводе в столице, а не прозябал здесь за копейки.

Но я знал, какой ключ подходит к его замку. Возможность принести пользу. Настоящую, осязаемую. Куда большую, чем от ручной работы. И второе — возможность творить, не отвлекаясь на рутину.

— Илья, сомневаться — это нормально, — сказал я спокойно. — Это значит, что ты понимаешь всю ответственность. Но скажи мне, разве тебе не надоест через год? Через два? Паять один и тот же прибор. День за днем.

Я видел, как он задумался.

— «Циклон» — это ведь только начало, — продолжил я. — Это только первая наша идея. Ты представь, сколько еще классного, сколько нового мы тут можем наваять! Но ты не сможешь их придумывать, если все твое время будет уходить на рутинную сборку старого.

Он начал понимать. На его лице я читал уже не только страх, но и интерес.

— Звучит отлично, Дмитрий Сергеевич, но…

— И это еще не все, — прервал я его. — Подумай о пользе. Если ты сделаешь эти чертежи, то сотни, тысячи людей на заводах по всей Империи получат работу. Они будут собирать твои изобретения. А миллионы людей в таких же замерзающих городах, как наш, получат тепло. Ты не просто соберешь двести приборов. Ты дашь людям тепло и работу. И потом — продолжишь решать уже другие проблемы, точно таким же образом.

Илья молчал. Думал, и я эти мысли мог угадать. У меня бы такие же были на его месте. Но я знал, что решение его будет правильное. Наконец, он нерешительно кивнул. Слабо, но искренне улыбнулся.

— А знаете, что? — сказал он. — Я попробую. Не даю никаких гарантий, что получится хорошо, но попробую.

Я попал в самую точку.

«Ты умеешь вдохновлять людей, Дима, — раздался в моей голове на удивление серьезный голос Баюна. — Зажигать в них огонь. Это признак сильной души».

Сильная душа, ха. А как, скажите на милость, души становятся сильными? Вот так, я думаю, и становятся. Через ошибки, через страх и его преодоление, через желание делать. Не хотелось бы верить, что все, чего я добился, есть просто потому что довелось родиться с какой-то там особенной душой. Илья так тоже сможет.

Я положил руку Илье на плечо.

— Я помогу тебе. Сядем вместе. Прямо сейчас. Я объясню, как составляются такие документы. Что такое спецификация, что такое технологическая карта. Ты будешь говорить, рисовать, объяснять. А я — скажу, как это правильно записать. Вместе как-нибудь справимся.

Илья посмотрел на меня, потом на терминал. Глубоко вздохнул, потом решительно кивнул.