Мастер Алгоритмов. ver. 0.2 (СИ) - Петровский Виктор Эдуардович - Страница 31

Наши переговоры с Гавриловым, как он пытался продавить меня, как я продавил его — это все было неинтересно, я это уже рассказал, но перемотки на запонке не имелось. Только Милорадович вслушивался, сверяя запись с моим пересказом, оценивая, насколько хорошо я все передал. А затем началось.

Про тесное кресло, про новое. Про то, что его давно хотели освободить. Что Милорадовича уберут, когда будет нужно. Князь одобрительно покачал головой, когда услышал, как я выводил Гаврилова на имя Салтыкова. Как потом дожал его на полное имя и должность, чтобы сомнений не оставалось.

Запись закончилась, и князь расхохотался. Вот так реакция на новости, что тебя хотят убить, прикрываясь одним из самых могущественных людей — и одним из самых влиятельных домов — империи. Казалось, Милорадович вот-вот в ладоши хлопнет. Удивительное зрелище.

Отсмеявшись, он заговорил.

— Не хочу нахваливать, но… — князь сделал паузу, будто подбирая слова. — Блистательно, Дмитрий. Просто блистательно. От такого им не отвертеться.

Он посмотрел на запонку, лежащую на столе, будто она была чистейшим бриллиантом в мире.

— Получается, будем брать? — спросил я. — Передаем запись куда надо?

Князь покачал головой.

— Мы могли бы. Но пока нет.

Он встал и снова начал ходить по комнате, но теперь его шаги были не тревожными, а уверенными, полными энергии.

— Пойми, Волконский, планирование покушения, даже подтвержденное одной лишь записью — это серьезно. Но попытка покушения, зафиксированная, доказанная, с поимкой исполнителей — гарантированный приговор. Тем более, Гаврилов говорил про неких «уважаемых людей»… Вдруг нам удастся получить и их имена? Чем больше рыбы попадет в нашу сеть, тем лучше. Да, мы можем убрать Гаврилова прямо сейчас, компромата нам хватит. Но у нас сейчас отличные карты на руках. Предлагаю втянуть наших оппонентов на повышение ставок.

Я смотрел на него, и не мог скрыть удивления.

— Вы вообще не встревожены? Они же хотят убить вас!

Милорадович остановился и усмехнулся. В его усмешке не было ни капли страха. Только усталое превосходство старого волка, который услышал тявканье щенков.

— Юноша, — сказал он, и в его голосе прозвучали почти отеческие нотки. — Они не первые, и, смею надеяться, не последние. Да и, признаться, давненько на меня не планировали покушений, я уже истосковаться успел. Пусть пробуют. Буду рад возможности размять старые кости.

Это было сказано с такой ледяной, аристократической уверенностью, что я ему поверил.

— А если… — я задал главный вопрос, который меня беспокоил. — А если за вами придет сам Салтыков?

Лицо князя на мгновение стало серьезным. Вся веселость исчезла.

— Не придет, — сказал он твердо. — Род Салтыковых силен, у них огромная власть и деньги. Но и Милорадовичи — не последний род в Империи. Хоть я в своей семье и не главная фигура, прямое нападение одного из Салтыковых на меня будет означать войну. Закулисную, теневую, но не менее кровавую. Салтыковы выстоят, но не без потерь. Куда более значительных, чем какой-то там Каменоград.

Справедливо. Он рассуждал точно так же, как и я, когда давил Гаврилова. Не про жизнь или смерть и кто кого победит, а про то, кто и что потеряет.

— Тогда я принимаю ваше предложение, — ответил я, усмехнувшись.

Пусть будет так. Мы добились преимущества, и теперь будем его развивать. Князь верно сказал про хорошие карты, это было как в покере — с выигрышной комбинацией на руках не было смысла заставлять противника скидывать карты. Куда лучше было раскрутить его на повышение, чем больше — тем лучше.

Милорадович, тем временем, продолжил:

— Тогда делай ровно то, что сказал Гаврилов. Развивай проект, заканчивай его, презентуй. Будь полезным и громким. А я… — он криво усмехнулся. — Я буду изображать из себя идеальную жертву. Чтобы они увереннее себя чувствовали, чтобы не соскочили в последний момент.

Вот так просто. Ни тени сомнения, ни намека на страх. С другой стороны, даже я понятия не имел, на что на самом деле был способен Милорадович. Может, повода для переживаний у него не было совершенно.

На этой ноте наша встреча подходила к концу.

— В таком случае, позвольте откланяться, — сказал я, уже накидывая пальто. — Проект на финальной стадии, добиваем и будем презентовать.

Князь остановил меня.

— Дмитрий, подожди. Я хотел бы обсудить еще один вопрос.

Я обернулся. Лицо Милорадовича снова стало серьезным, но взгляд был другой. Было в нем что-то новое. И будто бы с оттенком грусти.

— Мои люди видели весь твой бой, — сказал он.

— Но… Они же были в трех минутах от места действия. Подоспели быстрее? — спросил я.

— Про три минуты я солгал, — спокойно признался князь. — Чтобы ты думал, что рассчитывать можешь только на себя, и действовал соответственно. Но ты же не думаешь, что я правда оставил бы твое выживание на волю случая?

Это имело смысл. И правда, бросить «зеленого» подчиненного в смертельный бой без железного прикрытия было бы не в характере Милорадовича. Особенно когда подчиненным был сын погибшего друга. Но в то же время без этого боя ни я, ни он не знали бы, на что я на самом деле способен. Я не получил бы ценнейшего опыта, если бы знал, что в безопасности.

Я кивнул.

— Понимаю.

— И мои люди все мне рассказали. Как оно выглядело со стороны. Сквозное ранение в живот от твоего «Копья». Маг, в которого ты разрядил весь магазин. Ты не мог знать, что они выживут, не мог быть уверен, что не проломишь кому-то из них череп в рукопашной. Ты действовал жестко, Дмитрий. Без колебаний.

Он смотрел мне прямо в глаза, будто пытался прочитать в них что-то за пределами слов и отчетов.

Вот оно. Я ждал этого. Это был не просто разбор полетов. Это был разбор… души, что ли. Он спрашивал не как я это сделал, а что при этом чувствовал.

— Ты был готов к этому? К тому, чтобы отнять жизнь?

Прямой вопрос. Я и сам о нем иногда думал, в последнее время. Когда выдавалась свободная минута, что было нечасто.

Бой на перекрестке снова ожил в моей памяти. Но в этот раз я обращал внимание не на действия, а на свои ощущения. Искал какие-то эмоции, пытался различить намерения. Что я думал тогда, что было на душе.

А не было ничего.

Пустота.

Я не думал о том, живой тот парень с дыркой в животе, или уже мертвый, помрет он или нет. Не рассуждал, была ли у того колдунишки, которого я изрешетил, семья и трое детей дома. Не испытывал ни желания убить, ни противоположного. Видел угрозу, устранял угрозу. О большем не задумывался.

Я поднял взгляд на князя.

— Тогда я об этом даже не думал, — ответил я честно, без бравады. — Моя задача была выжить в бою, и победить. Их судьба меня не заботила.

Князь медленно, удовлетворенно кивнул. На его лице читалось уважение, но и все та же легкая, едва заметная печаль.

— Твой отец, Дмитрий, так не мог, — сказал он тихо, почти про себя. — Он был слишком правильным. Слишком хорошим человеком для такого. Он бы задумался. И это бы его убило. Снова.

Он тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Его взгляд снова стал жестким и ясным.

— А ты — смог. И это хорошо. Это правильный ответ. В бою на размышления времени нет, или ты, или тебя. И ты прошел главный тест, о котором я тебе не говорил.

Милорадович подошел ко мне ближе, и я увидел в его глазах нечто новое — полное, безоговорочное доверие.

— Теперь я знаю, что ты не сломаешься. Что в решающий момент твоя рука не дрогнет. Ты готов.

Князь положил мне руку на плечо. Его хватка была на удивление сильной.

— Наши тренировки до этого дня были детскими играми, — жестко сказал он. — Я учил тебя защищаться, отбиваться, выживать. Теперь, когда ты знаешь, что это такое на самом деле, мы переходим на новый уровень.

Князь снова сделал паузу. Будто бы… Собирал решимость для своих следующих слов.

— Теперь я буду учить тебя убивать. Быстро, эффективно и без лишнего пафоса. Потому что рано или поздно тебе придется это сделать. И лучше, чтобы в тот момент ты был к этому готов.