Мастер Алгоритмов. ver. 0.2 (СИ) - Петровский Виктор Эдуардович - Страница 19

Он сделал паузу. Похоже, чтобы я осмыслил всю глубину его заботы о безопасности дела и меня лично. Я был уверен, что сразу после этого он выдаст нечто крайне неприятное.

— Так что за рулем поедете вы лично. Возьмете фургон у Министерства, загрузитесь на гарнизонном складе, доставите на точку. Так всем будет спокойнее. Вы же понимаете, Дмитрий Сергеевич, дела такого масштаба требуют личного, доверительного контроля.

И точно. Никогда такого не было — и вот, опять.

Я не задавал вопросов, не выказывал ни удивления, ни возражения. Просто слушал, впитывая каждое слово, каждую интонацию.

— Ну, не буду вас больше отвлекать, — закончил он так же дружелюбно. — Удачи, Дмитрий Сергеевич.

Связь прервалась. Тусклое свечение в кристалле погасло, и он снова стал просто холодным, черным камнем.

Несколько секунд я провел в неподвижности, глядя на этот чертов камешек, снова проигрывая в голове слова Гаврилова.

Вот же хитрожопый ублюдок.

«Личный контроль». «Безопасный маршрут». Я был уверен, Гаврилов врал, как дышал. В каждом его слове. Он поменял правила в самый последний момент, чтобы посмотреть на мою реакцию. Хотел вытащить меня из моего уютного министерского стола, из зоны комфорта, и бросить в поле. Поставить в максимально уязвимое положение. Вопрос только в том, была это проверка или ловушка. А скорее всего, и то, и другое.

Думаю, он хотел посмотреть, как я себя поведу. Струшу? Начну возражать, ссылаясь на должностные инструкции и первоначальные договоренности? Или молча, как верный пес, приму новые правила? Отказаться было нельзя. Отказ — это провал. Это показало бы ему, что я — все тот же мелкий, трусливый Волконский, который готов воровать, только если это абсолютно безопасно. И тогда, в лучшем случае, дорога к их главным секретам мне была бы закрыта. А в худшем — открылась бы на кладбище.

Значит, нужно было сыграть по его правилам. Но подготовиться к ним я собирался по-своему. В том-то и была разница между контролем и его иллюзией, последняя рассыпалась от первого столкновения с реальностью. А я обладал первым. Где был риск — была возможность.

Я не стал тратить ни секунды на рефлексию. Размышлять, прав я или нет, было некогда. Гаврилов бросил мне вызов, и я его принял.

Моя рука метнулась к ящику стола. Пальцы нащупали второй кристалл — тот, что дал мне князь. Он был чуть другим на ощупь, с острыми, необработанными гранями. Баюн проверил кристалл Гаврилова, и никаких дополнительных чар там не обнаружил. Только хранилище данных и функция чистой, шифрованной связи. Так что говорить рядом с ним было безопасно.

Я активировал кристалл Милорадовича.

— Владислав Петрович. Срочно, — произнес я спокойно, без тени паники в голосе.

— Слушаю, — раздался в ответ спокойный голос князя.

— Гаврилов изменил план. Я еду лично. Один.

В кристалле на несколько секунд воцарилась полная тишина. Я мог с предельной ясностью представить, как на том конце связи Милорадович, который, возможно, спокойно пил свой послеобеденный чай, замер с чашкой в руке. Как в его голове мгновенно пронеслись все возможные варианты и угрозы. Я только представлял, на что Гаврилов способен, а князь знал точно.

— … понял, — сказал он наконец. Абсолютное спокойствие. Вот это выдержка, вот это уважаемо. — Жду тебя на конспиративной квартире. Через двадцать минут. Будем готовить новый план.

Связь прервалась.

Я убрал оба кристалла по разным карманам (главное — не перепутать потом), поднялся, накинул пальто, и вышел из кабинета.

В конспиративной квартире меня уже ждали. Князь Милорадович, собственной персоной. Он стоял у стола, на котором покоился крупный стеклянный — или кристаллический? — шар. Что же это, гадать будем? Я чуть не улыбнулся этой мысли, но осекся. А если и будем, что удивительного? Может, у них, в этом их волшебном мирке, это обычное дело?

— Проходи, Дмитрий. Смотри, — сказал князь. Даже не здоровался, все манеры оставил за дверью, похоже. В таких обстоятельствах на лишние слова — ни секунды. Хорошая черта.

Милорадович взмахнул рукой над шаром, и в его глубине зародилось свечение. Над шаром же возникла огромная трехмерная проекция. Постройки, дороги, прочая инфраструктура…

Карта. Это была карта, промзоны, судя по всему. А шар-то был хорош, полезен. Интересно, он только сохраненную информацию воспроизводил, или транслировал в реальном времени? Скорее всего, первое, потому как движения не было совершенно. Но все равно, отлично.

— Это, — сообщил Милорадович, — твой маршрут. А точнее, самая интересная его часть. Обрати внимание вот на этот перекресток…

Он выполнил жест рукой, разведя пальцы — как на телефоне, когда увеличиваешь изображение. Вместо полной карты на проекции остался один ее фрагмент.

— Вот здесь. Пересечение старой, заброшенной железнодорожной ветки и подъездной дороги к металлургическому комбинату.

— Заброшенному, я полагаю? — уточнил я, хотя можно было и не спрашивать.

— Именно, — ответил князь. — Он загоняет тебя в ловушку. И захлопнется она здесь, я в этом уверен.

Милорадович говорил жестко, без намека на аристократическую мягкость. Но без злости, и без страха. Он констатировал факты, и не более того. Он продолжил:

— Это не просто «изменение планов», как он тебе сказал. Это проверка. Он хочет посмотреть, из чего ты сделан.

Князь крутил проекцию в воздухе, давая мне рассмотреть предполагаемое место действия со всех сторон, обращая внимание на детали, о которых он говорил.

— Темно, как в могиле, — продолжал он чеканить слова. — Фонари там выбиты уже лет десять. Ни одной живой души на километр вокруг. Десятки укрытий: ржавые вагоны, бетонные блоки, развалины цехов. Идеальное место для засады. Они будут ждать тебя здесь.

Он поднял на меня свои холодные, стальные глаза.

— Это не «если», Дмитрий. Это «когда».

Я смотрел на этот вот участок, впитывая информацию. Значит, там. Либо на похожем участке, но скорее всего — там. Хорошо это знать. Я прикидывал, откуда и как могут напасть, чтобы хоть немного иметь представление. Князь не говорил «если». Он говорил «когда». Он был уверен, что проверка будет. Что Гаврилов не из тех, кто доверяет на слово. Он отправлял меня на этот экзамен одного. Не потому, что не мог помочь. А потому что хотел увидеть, стою ли я чего-то без его поддержки. И пересдачи на этом экзамене не предусматривалось.

Князь выпрямился, отошел от стола. Его тень легла на карту, полностью накрыв промзону. Он заложил руки за спину, на мгновение задумался, а затем медленно подошел ко мне. Его движения были выверенными, экономичными, как у старого, опытного хищника.

Он полез во внутренний карман своего плаща и достал оттуда маленький, гладкий, невзрачный серый кристалл, похожий на обычную речную гальку. Он положил его на стол, прямо в центр красного круга.

— Это «Маячок», — сказал он. Его голос был все таким же ровным и жестким. — Простейший артефакт. Никакой сложной магии. Только одна функция, доведенная до абсолюта. Если начнется бой — сожми его. Сильно. Ощутишь хруст, это будет сигнал о срабатывании. Артефакт пошлет единственный, но мощный импульс. Я получу сигнал тревоги и твои точные координаты. Мои люди будут в двух минутах езды от этого места. Будут ближе — их смогут заметить.

Он посмотрел мне прямо в глаза, и его взгляд был тяжелым, как свинец.

— Но помни, Дмитрий, даже две минуты в бою — это вечность. За две минуты можно умереть десять раз. Ты должен продержаться. Рассчитывай только на себя.

Он сделал паузу, давая мне осознать вес сказанного.

— И учти еще одно. Если моим людям придется вступить в бой, чтобы тебя спасти… Про всю нашу операцию можно забыть. Гаврилов все поймет. Он поймет, что ты не просто жадный чиновник, а чей-то агент. И заляжет на дно. Навсегда. Все ниточки, которые ведут к Салтыкову, оборвутся. И второго шанса у нас не будет.

Я молча протянул руку и взял «Маячок». Он был холодным и тяжелым, гораздо тяжелее, чем выглядел. Я сжал его в кулаке. Это был не спасательный круг. Это был мой последний патрон. Использовать его означало провалить задание.