Мастер Алгоритмов. ver. 0.2 (СИ) - Петровский Виктор Эдуардович - Страница 12

Это такого типа кристаллы, значит, питали те защитные «пузыри», что я видел при пожаре в цеху.

Горюнов просил замену и модернизацию для партии, срок которой истек пять лет назад. Пять лет.

Это значило, что его люди лезут в огонь с щитами, которые могут схлопнуться в любую секунду. Или мощность которых упала настолько, что они держат только тепло, но не удар балки.

Дальше.

Заявка № 15−02/Т. «Модернизация телекинетических установок „Атлант“ для разбора завалов и эвакуации пострадавших». Статус: Отклонено. Резолюция: «Использовать имеющийся ресурс».

Поисковик подсказал — телекинетические захваты. Ими поднимают плиты, растаскивают горящие конструкции, спускают людей с верхних этажей, куда не достают лестницы.

В примечании Горюнов писал: «Текущая мощность установок недостаточна. Для работы с тяжелыми конструкциями требуется прямое магическое вливание оператора. Это приводит к быстрому истощению резерва сотрудников в условиях ЧС, что создает угрозу жизни личного состава и пострадавших».

Перевожу с казенного на русский: их техника — говно. Чтобы поднять плиту, пожарный должен не просто нажать кнопку, а вместе с товарищами поддать собственной магии. На пожаре. В дыму. Когда каждое мгновение на счету. Вместо того, чтобы беречь личный магический резерв на экстренные случаи, как полагается по протоколу.

Я пролистал еще десяток заявок. Новые рукава. Реагенты для пенообразования. Ремонт техники. Везде отказ. «Денег нет». «Не приоритетно». «Перенести на следующий год».

Горюнов бился головой о стену бюрократии годами. Он писал, требовал, умолял. И каждый раз получал отписку от таких вот «Волконских», которым было плевать.

Удивительно, что он еще не возненавидел этот город и всех нас. Он на каждом пожаре отправлял своих парней на смерть, зная, что не может дать им нормальную защиту.

Вот оно.

Алтарь майора Горюнова. Жизни его людей.

Он готов умереть сам, воюя с Гавриловым. Но готов ли он жертвовать своими парнями ради принципа?

Если я предложу ему выбор: закрытый торговый центр Гаврилова или новые кристаллы лучшей модели и «Атланты» для его части? Что он выберет? Свою гордость или безопасность подчиненных?

Я знал ответ. Если он настоящий командир — а он настоящий, я это видел, — он выберет людей.

Осталось только найти способ это оборудование выбить.

То, что денег нет — брехня, я это знал. Система работала по принципу наименьшего сопротивления. Пока гром не грянет, мужик не перекрестится, а чиновник не подпишет смету. Я видел сводные ведомости по городу. Есть резервный фонд губернатора, есть фонд предотвращения техногенных катастроф, есть статьи на капитальный ремонт, которые переносятся из года в год, чтобы создать видимость экономии, есть, в конце коцнцов, текущий бюджет, который попросту экономят.

Так что нет, проблема была не в деньгах. Это был вопрос формулировок и ответственности. Отказать в «текущем ремонте» легко. Это скучно, это рутина, это всегда можно отложить.

А я сделаю так, что гром таки грянет. И тогда и перекрестятся, и подпишут, и одобрят. И плевать, что «гром» будет только на бумаге — одним из самых явных изъянов системы заключался в том, что бумажный лист перевешивал реальное положение дел. Ради благого дела этим грех не воспользоваться.

Я открыл шаблон нового документа. Никаких «Заявок», «Запросов» и «Служебных записок».

«Предписание о незамедлительном устранении нарушений норм безопасности».

Если просить деньги — тебе откажут. А вот если составить отчет, в котором черным по белому написано, что текущее состояние оборудования пожарной части является «критическим» и создает «непосредственную угрозу возникновения техногенной катастрофы с массовыми жертвами» — разговор пойдет совсем иначе.

Ни один чиновник в здравом уме не захочет видеть свое «отказать» на таком документе. Потому что если что-то случится — а в нашем городе оно обязательно случится — этот отказ станет для него прямым билетом из теплого кабинета на мороз за халатность.

Я собирался признать оборудование Горюнова аварийным. Официально. Списать к чертям собачьим все эти просроченные кристаллы и полумертвые захваты. Создать дефицит на бумаге, который нужно закрыть немедленно, и теперь уже включить в текущий бюджет

Это был риск. Я, как советник ММР, брал на себя ответственность за эту оценку. Мне придется подписать акт дефектовки, возможно, даже слегка сгустив краски. Но я знал, что по сути я прав. И я знал, что Милорадович меня поддержит. Князь умел ценить красивые ходы.

И самое главное — это будет не разовая подачка, словно кость, брошенная собаке, чтобы она перестала лаять. Не-е-е-ет. Это будет официальное переоснащение. Мы поднимем стандарт обеспечения части. И когда новые «Эгиды» и «Атланты» встанут на баланс, город будет обязан обслуживать и заменять их по регламенту. Спрыгнуть уже не получится. Бюджетные обязательства — вещь упрямая, а мы проследим, чтобы это упрямство не обошли.

Я усмехнулся, исключительно довольный собой.

Горюнову стоило бы поучиться. Вот как нужно было использовать полномочия на благо города. Я заставлю эту систему работать на него, просто правильно оформив документы и нажав на нужные рычаги изнутри.

А затем предложу Горюнову сделку. «Пассаж» в обмен на безопасность его людей. Он, конечно, будет плеваться. Скажет, что я его купил. Что я защищаю бандита. Будет строить из себя оскорбленную невинность.

Плевать. Меня не волнуют его душевные терзания. Меня волнует результат.

А результат будет идеальным. Гаврилов получит свой ТРЦ и продолжит приносить доход (а потом я его все равно уроню). Пожарные получат оборудование, которое спасет жизни и им, и погорельцам. Город получит дееспособную службу спасения. А я получу еще один закрытый кейс и репутацию человека, который может договориться с кем угодно.

Единственный минус — гордость майора Горюнова пострадает. Но и то временно.

Я распечатал черновик приказа и акт дефектовки. В принципе, этого было достаточно, но подпись Милорадовича добавляла бумаге веса — так что мне просто необходимо заполучить ее. С таким аргументом в портфеле разговор с упрямым майором пойдет совсем в другом русле. Вот оно, предложение, от которого невозможно отказаться.

Я вошел в приемную князя уверенным шагом. Елена Павловна, секретарь, лишь кивнула мне, даже не потянувшись к селектору. Мой статус «своего человека» в этом кабинете уже не требовал подтверждения.

— Владислав Петрович, у нас нарисовалась ситуация, требующая вашего автографа. И, возможно, небольшого административного нажима, — сразу начал я, заходя в кабинет.

Князь, сидевший за своим столом, поднял на меня взгляд. Выглядел свежо, несмотря на поздний час.

— Снова спасаете город, Дмитрий Сергеевич? Или на этот раз что-то личное?

— И то, и другое, — я прошел к столу и положил папку с распечатанными отказами. — Речь о майоре Горюнове. Начальник пожарной части, сейчас пытается прихватить за горло бизнес Гаврилова. Напрасно, смею заметить.

Милорадович подошел к столу, взял верхний лист. Пробежал глазами.

— Горюнов… Слышал. Принципиальный офицер. Редкое качество. И, как правило, фатальное в наших широтах. Гаврилов уже просил вас… Посодействовать?

— Просил. И я пообещал решить вопрос. Но не так, как он ожидает.

Я сел в кресло без приглашения. Мы уже прошли этап церемоний.

— Ситуация следующая. Помочь можем и тому, и другому. У Горюнова люди горят на работе в прямом смысле слова. Оборудование устарело лет на десять, заявки отклоняют годами. Стандартная отписка: «Средств в бюджете нет».

Милорадович хмыкнул, возвращая лист на стол. Для него такие строчки точно были не новшеством.

— Стандартная формулировка. Вы же понимаете, Дмитрий, бюджет не резиновый. Социалка, инфраструктура, долги по зарплатам…

— Бюджет есть, Владислав Петрович, — твердо сказал я. — Я просмотрел сводные ведомости за квартал. Деньги есть даже в плановом бюджете. Просто их никто не тратит. Берегут. Либо для отчетности, чтобы показать экономию, либо чтобы в конце года распилить на премиях.