Укоренение. Введение в Декларацию обязанностей по отношению к человеку - Вейль Симона - Страница 7

Никакое стечение обстоятельств никогда никого не освобождает от этой всеобщей обязанности. Обстоятельства, которые на первый взгляд кажутся освобождающими от нее по отношению к какому-либо человеку или к определенной категории людей, лишь более властно ее накладывают.

Мысль об этой обязанности вращается среди людей в очень разных формах и с очень разной степенью ясности. Люди бывают более или менее склонны принимать или отвергать ее в качестве правила своего поведения.

К согласию чаще всего бывает подмешана ложь. Когда оно свободно от лжи, практика не обходится без недостатков. Отказ толкает на преступление.

Пропорция добра и зла в обществе зависит, с одной стороны, от пропорции между согласием и отказом, с другой – от распределения власти между теми, кто соглашается, и теми, кто отказывается.

Всякая, любого рода, власть, оказавшаяся в руках человека, не изъявляющего осознанного, полного и нелживого согласия с этой обязанностью, попала в плохие руки.

Со стороны человека, выбравшего отказ, обладание большой или малой, публичной или частной должностью, вверяющей в его руки людские судьбы, уже само по себе является преступной деятельностью. Соучастники в ней – все те, кто, зная о его мысли, выдвинул его на эту должность.

Государство, вся официальная доктрина которого провоцирует на это преступление, само целиком вовлечено в преступление. В нем не остается ни следа законности.

Государство, не опирающееся на доктрину, направленную в первую очередь против всех форм этого преступления, не обладает полнотой законности.

В системе законов, где не предусмотрено ничего, чтобы помешать этому преступлению, отсутствует сама сущность закона. Система законов, предусматривающая меры против определенных форм этого преступления, но не против других, лишь отчасти имеет характер закона.

Правительство, члены которого совершают это преступление или дозволяют его нижестоящим, есть предатель своего долга.

Любой коллектив, институция, коллективный образ жизни, поддержание которых подразумевает систематическую практику этого преступления или ведет к ней, поражены беззаконием и нуждаются или в реформировании, или в роспуске.

Человек соучаствует в этом преступлении, если, принимая большое, малое или даже минимальное участие в ориентации общественного мнения, воздерживается обличать это преступление всякий раз, когда узнает о нем или если подчас отказывается о нем знать, чтобы не чувствовать обязанности его обличать. Страна не является невиновной в этом преступлении, если общественное мнение, имея свободу выражать себя, не осуждает его обыденную практику или если, при отсутствии свободы выражения, циркулирующие в этой стране подпольно мнения не содержат такого осуждения.

Цель публичной политики состоит в том, чтобы отдавать, в максимально возможной мере, власть в руки тех, кто знает об обязанности, лежащей на каждом человеке по отношению ко всем человеческим существам, и согласен на деле взять ее на себя.

Закон есть совокупность постоянных распоряжений, способных оказывать это воздействие.

Знание обязанности – двояко. Оно включает в себя знание самого ее принципа и знание того, как ее применять.

Поскольку область применения составляют человеческие потребности в этом мире, на интеллекте лежит долг осмысливать понятие потребности и распознавать, различать и перечислять со всей точностью, на какую он только способен, земные потребности души и тела.

Это исследование должно постоянно обновляться.

Чтобы конкретно понимать долг по отношению к людям и подразделять его на отдельные обязанности, достаточно осмыслить земные потребности тела и души человека. Каждая потребность есть предмет некоторой обязанности.

Потребности человеческого существа священны. Их удовлетворение не может быть подчинено ни государственным соображениям, ни соображениям, касающимся денег, национальности, расы, цвета, ни моральной или другой ценности, приписываемой соответствующему лицу, ни какому-либо другому условию.

Единственным законным пределом удовлетворения потребностей одного человека являются необходимость и потребности других людей. Предел законен только в том случае, если потребностям всех человеческих существ уделяется одна и та же степень внимания.

Фундаментальная обязанность перед человеческими существами подразделяется на множество конкретных обязанностей путем перечисления основных потребностей человека. Каждая потребность есть предмет отдельной обязанности. Каждая обязанность имеет своим предметом одну потребность.

Речь идет только о потребностях земных, ибо человек может удовлетворить только их, – о потребностях души в той же мере, как и о потребностях тела. Душа имеет свои потребности, и, когда они не удовлетворяются, она находится в состоянии, подобном состоянию истощенного голодом и искалеченного тела.

Человеческое тело в первую очередь нуждается в питании, в тепле, во сне, в гигиене, в отдыхе, в упражнении, в чистом воздухе.

Потребности души большей частью могут быть разделены на пары противоположностей, уравновешивающих и дополняющих друг друга.

Человеческая душа нуждается в равенстве и в иерархии.

Равенство есть публичное, выраженное действенно в институциях и нравах, признание принципа, что потребностям всех человеческих существ полагается равная степень внимания. Иерархия есть лестница степеней ответственности. Так как внимание склонно обращаться кверху и задерживаться там, необходимы специальные положения, чтобы сделать совместимыми на практике равенство и иерархию.

Человеческая душа нуждается в послушании по согласию и в свободе.

Послушание по согласию есть такое послушание, которое оказывают некоему авторитету, поскольку считают его законным. Оно невозможно ни по отношению к власти политической, установленной через завоевание или государственный переворот, ни к власти экономической, основанной на деньгах. Свобода есть власть выбора в промежутке, который оставляют нам непосредственное воздействие сил природы и авторитет, принимаемый в качестве законного. Промежуток должен быть достаточно широк, чтобы свобода не была фикцией, но в нем должны находиться только вещи, не противоречащие закону, чтобы не сделать позволительными какие-то виды преступлений.

Человеческая душа нуждается в истине и в свободе выражения.

Потребность в истине требует, чтобы все имели доступ к культуре ума, не принуждаясь для этого ни к физической, ни к моральной пересадке. Она требует, чтобы в области мысли не осуществлялось никакого материального или морального давления, продиктованного какой-либо заботой, кроме одной лишь заботы об истине; это предполагает абсолютный запрет всякой пропаганды без исключения. Она требует защиты от заблуждения и лжи, от того, что преобразует в наказуемую вину всякую материальную ошибочность, которой можно избежать, объявив о ней публично. Она требует публичной защиты от ядов в сфере мысли.

Но интеллект для своего упражнения нуждается в возможности выражать себя так, чтобы никакой авторитет его не ограничивал. Нужна, следовательно, область чистого интеллектуального исследования – четко очерченная, но доступная всем, куда не вмешивается никакой авторитет.

Человеческая душа нуждается одной своей частью в уединении и приватности, другой частью – в жизни общественной.

Человеческая душа нуждается в личной и коллективной собственности.

Личная собственность отнюдь не заключается в обладании некой суммой денег, но в присвоении конкретных предметов, таких как дом, поле, мебель, орудия труда, – того, что душа рассматривает как продолжение себя самой и тела. Справедливость требует, чтобы так понимаемая личная собственность была неотчуждаема, как и свобода.

Коллективная собственность определяется не на юридическом основании, но по чувству человеческой среды, рассматривающей определенные материальные объекты как продолжение и выражение себя самой. Такое чувство делают возможным лишь определенные объективные условия.