Сад твоей лжи - Ньюджент Лиз - Страница 6

Я не собирался терять девственность с Хелен на нашем первом настоящем свидании. Я не находил ее физически привлекательной. У нее были очень красивые шелковистые светлые волосы, но ее телосложение было одновременно и массивным, и слишком худощавым. Ее лицо, казавшееся неестественно широким, сидело на цыплячьей шее. Моя кожа по сравнению с ее была безупречна, но, наверное, потому что растянулась.

Я пошел к Хелен домой просто потому, что она меня пригласила. Я получал не так много приглашений.

Она нагнала меня по дороге домой из школы несколько недель назад. Шел дождь, как обычно. В школе был кошмар. Я начал учиться в школе для мальчиков «Сент-Мартин» только в прошлом январе. Все из-за Чертова Падди Кери. Я очень старался, чтобы родители не узнали, насколько сильно меня травят в новой школе. Там была отдельная группка из четырех-пяти парней – сила есть, ума не надо. После первого месяца они особо не нападали на меня физически, зато крали учебники, уродовали их мерзкими надписями, а иногда стягивали у меня ланч и заменяли его на такие гадости, что и говорить не хочется.

Хелен была из платной школы поближе к городу, но жила рядом с нашей. Я слышал истории о ней от других мальчиков в нашем классе. Я сразу почувствовал с ней родство, потому что хулиганы из моего класса, похоже, испытывали к ней такое же презрение, как и ко мне.

Я услышал ее раньше, чем увидел.

– Как тебя зовут? – спросила она.

Я обернулся. Юбка ее зеленой униформы из какой-то шерстистой ткани местами была протерта до блеска, а с одной стороны подола свисала нитка. Я заметил, что с внутренней стороны ее воротничок тоже истончился и истрепался.

– Лоуренс. Фитцсимонс.

– А, да, я слышала про тебя. Почему они называют тебя Бегемот? По мне, ты выглядишь нормальным.

Я сразу к ней потеплел.

– Я и есть нормальный. Я просто им не нравлюсь.

– Ну, кому не насрать, что им нравится? Ты живешь на Бреннанстаун-роуд? Я тебя видела.

Я жил в Авалоне, огромном особняке с ухоженным садом в конце улицы, но сомневался, стоит ли ей об этом говорить. Кажется, ее не волновало, отвечаю я на ее вопросы или нет. Мы по-приятельски зашагали дальше. Когда мы проходили мимо «Кафе у Триши», она предложила мне купить ей колы. Я засомневался.

– Ладно, тогда давай я тебе куплю, – сказала она, толкнув стеклянную дверь. Было бы грубо не пойти с ней. К сожалению, хулиганы тоже были тут – сидели рядом со стойкой.

– Хрю-хрю! – крикнул один из них в нашу сторону.

– Сраные придурки, – сказала Хелен, – не обращай внимания.

В Авалоне у нас очень редко звучало сквернословие, но сейчас, в течение всего пяти минут, я услышал «сраные» и «насрать». От девочки. Я тоже иногда сквернословил, но вслух – никогда.

Хелен хладнокровно направилась к стойке и вернулась с двумя колами.

Я пихнул ей два десятипенсовика.

– Ты не обязан. Ты не должен звать меня на свидание только потому, что я заплатила.

На свидание?

– Я хочу заплатить. Это честно.

– Ладно, – сказала она. Затем в разговоре возник перерыв, пока мы потягивали колу через тонкие трубочки. А потом она сказала: – Ты был бы очень симпатичный, если бы не был толстым.

Для меня не было новостью, что я толстый. Мама говорила, что это детский жирок и он скоро рассосется. Но мне было семнадцать. Отец говорил, что я слишком много ем. А весы говорили – сто килограмм. Я не всегда был таким большим, но в последнее время, со сменой школы, мои пищевые привычки совершенно вышли из-под контроля. Чем напряженнее и несчастнее я себя чувствовал, тем голоднее становился. Я люблю еду, а особенно ту, от которой толстеют. Но это был первый раз, когда кто-то помимо родителей сказал, что я толстый, без отвращения.

– У тебя красивые волосы, – сделал я ответный комплимент. Вид у нее был очень довольный.

– Я тоже люблю поесть, наверное, я ем даже больше тебя, – сказала она. Очевидно, Хелен не имела никакого представления, сколько еды я могу уничтожить. – Если поделишься со мной кило двадцатью, мы оба будем идеальны.

После этого мы с Хелен встречались еще несколько раз. Покупали колу по очереди. Однажды Хелен сказала:

– Не хочешь зайти ко мне домой завтра вечером?

– Зачем?

– Пообщаться? Отметить начало выходных? – ответила она, будто приглашение в дом к девушке было чем-то абсолютно нормальным. – Моя мама сделала просто потрясающий торт, который выбросят, если не доедим.

Мы знали друг друга всего несколько недель, но она уже понимала, на какие нужно жать рычаги. Встреча была назначена после школы, адрес я записал на обложке тетради.

Дома тем вечером я пытался вести себя легко и непринужденно.

– Завтра я не приду на ужин, собираюсь в кино с парой ребят, – соврал я настолько натурально, насколько мог. С ожесточенной сосредоточенностью я уперся в тетрадь. Папа встрепенулся: он был в восторге.

– Ну что же, это здорово, просто здорово! Идешь погулять с приятелями, да? Что будете смотреть? Вроде бы выходят новые «Звездные войны», нет?

Мы ходили на «Звездные войны» вместе, всей семьей. Нам с папой понравилось, но мама зажимала уши во время взрывов и подскакивала при каждом ударе светового меча. После этого она поклялась никогда больше не ходить в кино.

– «Герби сходит с ума»[7], – уверенно сказал я, стараясь игнорировать заливающую меня от самой шеи краску.

– Понятно, – сказал отец, несколько скиснув и растерявшись. – Но это же будет весело, да, сходить куда-нибудь с друзьями?

Он многозначительно посмотрел на маму, явно довольный, что я наконец-то завел друзей. Но она была слишком сосредоточена на нарезании чизкейка. Я попытался подергать ее за рукав, чтобы она отрезала мне кусочек побольше, что она со вздохом и сделала, покачав головой.

– Я возьму этот, – сказал папа. – Дай парню поменьше.

От него ничего не ускользало.

– Только будь дома к полуночи.

– К полуночи? Но мы даже не знаем этих людей…

– Это не обсуждается, Лидия, – закрыл тему отец.

Полночь. Я был поражен! Я никогда никуда не отпрашивался – мне это было и не нужно, – но полночь выглядело щедро. Спасибо, папа. Но теперь мне предстояло свидание с Хелен. Я был полностью уверен, что это настоящее свидание. Меньше чем через двадцать четыре часа. Отчасти я ждал его с нетерпением, отчасти – с ужасом.

Подготовка к первому свиданию – дело непростое. Это я выяснил благодаря обложке журнала «Джеки», которую увидел в газетном киоске. Оказалось, что есть десять шагов. Два из них я угадать смог – свежее дыхание и цветы.

Немного поразмыслив, я решил, что если для девушек шагов было десять, то для парней могло быть только два. В плане свежего дыхания я был на высоте. Когда мы вышли из кафетерия, я купил себе новую зубную щетку и пасту с ментолом и эвкалиптом, хотя в итоге она чуть не выжгла мне рот. Я подумал, что если это настолько больно, значит, должно быть эффективно.

Цветы. Был ноябрь. Но в оранжерее отца выросли очень красивые розово-белые гвоздики, набег на которые я совершил, пока родители смотрели девятичасовые новости. Я упаковал свою добычу в фольгу и аккуратно положил на учебники в своем портфеле.

В эту судьбоносную пятницу отец дал мне два фунта после завтрака и сказал как следует повеселиться. В то время деньги в нашем доме были чувствительной темой. Папин бухгалтер, Чертов Падди Кери (это было единственное ругательство, которое я слышал от отца), год назад присвоил наши деньги. Отец был вне себя. Нам было запрещено кому-то об этом рассказывать. Бухгалтер был близким другом – во всяком случае, так думал папа. Несколько больших клиентов Кери серьезно прогорели, и эти истории постоянно мелькали в СМИ. Но пока что имя моего отца публично не упоминалось. Он чудовищно из-за этого переживал; его приводило в ужас, что Падди Кери его обдурил и что он больше не сможет обеспечивать моей матери стиль жизни, к которому она привыкла. У нас целый год стояли крики, хлопанья дверьми и разговоры о затягивании поясов. Так что получить от отца два фунта, даже не спрашивая, было максимально неожиданно. Я подумал, что теперь мог бы купить магазинных цветов, но поскольку у меня уже были свои, это была бы бесполезная трата. Я сомневался, на что стоит потратить эти деньги.