Древесный маг Орловского княжества 13 (СИ) - Павлов Игорь Васильевич - Страница 29

— Что вы, ваше величество, — покривилась. — С вами я очень бдительна.

Хотел уже ответить, но тут мне в ухо проворчала Василиса:

— Я бы очень хотела послушать о чём вы так мило болтаете на басурманском.

Напомнив тем самым не только о себе. Но и о том, что мы тут не одни.

Надо же, с этой стервозной принцессой я даже успел забыться.

— Простите, её высочество за дерзкий нрав, — вмешался кастильский посол, говоря на русском. — Из–за плохой стрельбы принцесса сильно расстроилась.

— Принцесса Мари может её поучить, — выдал французский делегат с серьёзным видом и явным сарказмом.

— Молоко на губах не обсохло, чтоб кого–то учить, — фыркнула вдруг англичанка на своём.

— Вам ли судить, девочка, — раздалось от француженки тоже на английском. Ну эта явно старше всех принцесс тут лет на пять.

Пошла какая–то нездоровая перепалка между европейцами из–за сущей ерунды. При этом наши господа ни черта не понимают, но по тону и так ясно.

— Ваше величество! — Воскликнул Юрий, вероятно, решив разрядить обстановку. — А как вы оцениваете стрельбу очаровательной гостьи из Дании?

— Способная девочка, — похвалил уже без особого восторга.

Поняв, что речь о ней, Мари тихонько прочирикала:

— Благодарю, ваше величество.

Ох уж эти веснушки на детских щёчках.

— По безобидным мишеням стрелять — дело нехитрое, — выпалила Изабелла с ухмылочкой, легко морально забивая малолетку.

— Позвольте, возражу, вам коллеги, — вмешался пожилой датский посол довольно ревностно. — Да будет вам известно, принцесса Мари с трёх лет держит лук и на родине часто посещает королевские охоты. Белке в глаз попасть ей не составляет труда, уж поверьте моему слову.

Какое счастье, что наша Белка этого не слышит, прибыль подсчитывает. В то время, как Гойник с Иваром шерстят город, как проклятые денно и нощно в поисках десятника Борасвета и его подельников.

Дождь поутих. Поэтому последние полчаса задницу отсиживать не видел смысла. Коль все уже перекусили, предложил прогуляться по каналу в сторону нашего центрального парка. Всей толпой и выдвинулись. Европейские гости, находящиеся в городе уже не первую неделю, смотрят на ажурные мостики и беседочки, как бараны на новые ворота. И первые вопросы звучат о том, почему такое диво не во Дворце для господ, а тут разгуливают простые крестьяне. Они ещё не видели, как горожане катаются на прогулочных лодочках, их бы тут же разорвало.

Но и без того некоторые особы идут хмурые, как наше пасмурное небо.

Гости разбрелись по парку, но уже собрались обратно на Стадион. К жене посыльный нарисовался со встревоженным видом, тут я уши и навострил. Но когда тот начал рассказывать ей о проблемах приготовления к балу, я отошёл в сторонку. Пусть там со своими поставщиками роскоши сами разбираются. Тут не довезли, там недоделали. Качество, видите ли, плохое.

Гайку подозвал и отправил проведать Руяну. А то предчувствие у меня дурное.

— С ней оставайся, — добавил.

Чернявка вопросов не задаёт, срывается поскорее. А я глазами с Бенедиктой встречаюсь. Кастильская принцесса уводит недовольный взгляд в сторону. Хотя чую, что ещё не полностью высказалась. Мне даже интересно, что ещё она обо мне скажет.

Пользуясь тем, что жёнушка отвлеклась на Истиславу, подступаюсь к Бенедикте, будто мимо прогуливаюсь. Как раз от меня отлипли другие гости. Может, без публики она не будет так критична.

— Ваше величество, — приседает быстро, выполняя формальность. Да с таким видом, словно я, как самый неугодный жених, в очередной раз собрался её безнадёжно добиваться.

— Позвольте поинтересоваться, ваше высочество, почему вы такая хмурая? — Начинаю ехидно. — Вам с подъёма неровно поставили тапочки? Перина недостаточно мягка? Или вас не устраивает этаж ваших хором с видом на наши просторы?

Хотел ещё спросить, может попка трусики зажевала. Но сдержался, хотя, подумав об этом, сам себе улыбнулся, чем ещё больше раздраконил кастильскую красотку.

— Спасибо за заботу, ваше величество, — покривилась Бенедикта. — Дворец у вас великолепен, как символ вашего величия — впечатляет.

А сама на посла поглядывает, который над ней коршуном встал. Видимо, пропесочил её за резкое словцо. Но увы, следующей колкой фразой все мои заблуждения были развеяны:

— Должна признать, ваше богатство неоспоримо. Каждый монарх знает, что за золото можно купить всё. Сильный воинов, армию, любовь народа.

— К чему вы клоните?

— Дурачки из Европы… — начинает принцесса, но посол с шипением одёргивает её. — Да отстаньте уже, вы мне не отец. Я пожалуюсь ему, как только вернёмся.

— Вы неисправимы, — пробурчал делегат, отступая.

— Дурачки из Европы напугались слухами о вашей триумфальной победе над Польской империей, — выдаёт Бенедикта то, что хотела. — О вашей особой силе ходит множество слухов. И они настолько противоречивы, что даже смешно верить во что–то из озвученного. Я приехала покорить сердце мудрого правителя или великого воина. А вижу богатого мальчишку, разбрасывающегося достоянием своего рода. Богатые крестьяне? Вы шутите? Скоро они возомнят себя королями. Тогда кем при вас буду я?

— Простите, барышня, — усмехнулся в ответ. — Но вы так рассуждаете, будто я намереваюсь на вас жениться.

— А разве нет? — Отшатнулась. — Что ж, тем проще будет полюбовно расстаться.

— Мы и не сходились.

— Увольте, ваше величество, лишь слепой не увидит, как вы пожираете меня взглядом, — заявила.

Чуть слюной не поперхнулся.

— Вот это самомнение, — рассмеялся, отворачиваясь от неё.

— Позвольте возразить, ваше величество? Считаете, что у меня завышенная самооценка? А что до вас? — Лепит принцесса дальше.

— А что до меня? — Спрашиваю, чувствуя, как забавен этот совершенно бессмысленный разговор.

— Вы слишком молоды, чтоб строить из себя уставшего старика на троне, — заявила. — В ваши годы мой отец лично участвовал во всех войнах, больших охотах и турнирах. Но вас не было ни на сшибках, ни на стрельбе вы не записаны, где уж точно ваш драгоценный прекрасный лик не пострадал бы.

Блин, я даже злиться на неё не могу. Такая наивная.

— Вам смешно? — Возмутилась. Похоже, это у неё коронная фраза.

— Вот именно, — снова вмешался делегат. — Королю смешно ваше неподобающее поведение. Простите Бенедикту, ваше величество.

— Да всё хорошо, — отмахиваюсь и собираюсь уже уходить.

Ну повеселила.

— Нечего сказать, ваше величество? — Раздалось от Бенедикты с нотками яда. — Если не умеете стрелять из лука, так и признайтесь. Пора бы развеять слухи о вашем безупречном мастерстве во всём и непобедимости. Последнее скорее выражено в вашей армии гвардейцев, которой вы себя окружили.

— Если вы не замолчите, мы завтра отбудем обратно, — прошипел на неё посол.

— Да всё в порядке, — улыбаюсь. — Ваша принцесса просто хочет, чтобы я выступил на состязании и попросил у неё цветочек из венка. Другими словами, она больше других жаждет моего внимания.

— Вы мудры… — кланяется засиявший делегат.

Дав нам время для приватной беседы, тактичные и деликатные иностранные господа начинают приближаться.

— Ваше величество, а мы не опоздаем на турнир, — проскакивают фразы.

Тут и жена подскочила, хватая меня под локоть.

— Милые бранятся — только тешатся, — прошептала она в ухо с подковыркой.

Проигнорировав выпад Василисы, я призадумался. Что–то в Бенедикте есть. Нет, речь не о том, что по такой принцессе порка плачет. Она не выглядит импульсивной, она не выглядит той, кто теряет контроль. Я вижу явную провокацию. Эта коза со мной играет, прощупывает, расшатывает. Вот только не могу понять, что ей на самом деле нужно? Влюбить в себя? Заставить скакать для неё перед публикой? Так она утрёт нос конкуренткам?

Всё бы ничего, но чуйка Кумихо на мгновение поддавила, когда я повернулся к ней спиной. Сперва, не придал этому значения. Но чуть позже призадумался.

И здесь дело даже не в плохих намерениях в целом. Я вообще сомневаюсь, что мне тут хоть кто–то из делегатов желает здоровья и процветания. У Бенедикты возник порыв атаковать — это чуйка и зафиксировала.