Изгнанная драконом. Школа-сад попаданки (СИ) - Есенина Ксения - Страница 1

— Лживая дрянь! Такое подлое преступление карается смертной казнью!

Яростный мужской рык отскакивал от серых стен подземелья, разрывал барабанные перепонки, раздирал в клочья сердце от первобытного страха, заставлял сжаться в комочек, распластаться на полу в последней жалкой мольбе.

Но возвышающийся над ней тёмной опасной громадой мужчина был неумолим, абсолютно глух к её отчаянию и горю невинной оклеветанной несчастной жертвы.

Жёсткие камни впивались в голые колени, ранили до крови, обжигали холодом кожу. Сырое помещение, похожее на темницу, сдавливало со всех сторон, как капкан.

Она не могла поверить, что ещё недавно шествовала к алтарю в сверкающем атласном свадебном платье с букетом прекрасных белых роз, чувствуя себя самой счастливой из женщин во всех мирах. Потому что в конце пути её ждал ОН, защитник и будущий муж.

А теперь оказалась брошена сюда, в эту тюрьму под замком, как последняя преступница, как животное. И заточил её тоже ОН. Тот, кто ещё недавно поклялся любить и оберегать перед ликом Великих Сил.

Глаза на суровом лице горели нечеловеческим огнём, прожигая дыру прямо в душе. Зрачок превратился в вертикальный.

Она больше не узнавала его. Она страшилась его. Пламя драконьего гнева плавило сам воздух вокруг, и она вдруг со всей полнотой поверила в то, что он действительно может поступить так, как только что пообещал.

Отправить её на смерть. Не оставалось даже крох надежды.

И всё же она попыталась — в который раз:

— Нет! Я ничего не делала, я не виновата! Пожалуйста, прошу, поверь мне! Ты ещё не знаешь, на самом деле я…

Он посмотрел на неё с таким неприкрытым презрением, словно на вонючую грязь в канаве, что она осеклась, не осмелилась рассказать. Он считал её предательницей, обманщицей, лгуньей.

— Разве ты не можешь быть милосерден ко мне? Ведь мы поклялись друг другу…

Он резко склонился к ней, грубо схватил за подбородок и вздёрнул голову вверх так, что заныла шея. Она стиснула зубы, чтобы не застонать от боли.

— Как ты смеешь взывать к моему милосердию после того, что сотворила со мной? Ты прекрасно знала, на что шла, а теперь ждёшь от меня снисхождения?

Слёзы обожгли глаза, горло свело спазмом. Он всё-таки не поверил ей, не поверил своей жене! Значит, она обречена!

Дракон обнажил увеличившиеся звериные клыки, и она вздрогнула всем телом, инстинктивно подалась назад. Но он держал крепко, так что ей не удалось даже пошевелиться.

Только сердце отчаянно колотилось в пересохшем от ужаса горле, мешая вдохнуть, всё тело свело судорогой.

— Твоя гнусная магия больше на меня не действует, — ледяным тоном процедил дракон. — Мой разум почти освободился и очистился от твоего влияния. Ты должна была раньше подумать о последствиях своего безумства. Пришло время расплатиться за предательство, Одиана.

Звуки пробивались будто сквозь толстую бетонную стену. Голова раскалывалась и была тяжёлой, как чугунок. Тело тоже не подчинялось, словно свинцом налилось от шеи до кончиков пальцев на ногах. Давно я себя так плохо не чувствовала.

Кажется, мне снился какой-то жуткий гротескный сон про страшного дракона и его пленницу… или жену… Ох, ну и бредятина!

Похоже, я уснула прямо на диване с телефоном в руках после пятничной смены в детском саду. Знала ведь, что не надо было соглашаться работать за двоих, а попросить подмену, как нормальный человек. Но решила, что выдержу месяц, пока не начнётся учебный год, после отпуска же.

Блин, да почему так худо? Простыла, что ли…

Я попыталась поднять руку, чтобы потереть лоб, и тут до меня донёсся собачий вой… Нет, вой бы человеческий. Собаки ведь не умеют разговаривать?

— Родненькая вы на-а-а-ш-а-а-а! Зачем же вы так поступили? Моя вы хорошая-я-я! У-у-у-у! Горе-то како-о-о-е-е-е!

Странно как. В уши словно воды налили… Стоп.

Так ведь я и была в воде, а вовсе не на своём диване! Я как раз возвращалась домой с работы, когда меня столкнул с моста в реку какой-то сумасшедший. А я же не умею плавать!

Распахнув глаза, я с шумом и хрипом втянула ртом воздух и задышала жадно, судорожно, рвано. Грудь сдавило, лёгкие горели огнём, а голову будто железным обручем стянуло. Я стала ошалело озираться, но перед глазами плыли тёмные круги.

— Ох! — заголосили над ухом. — Очнулась! Очнулась, роднулечка! Слава Великим Силам! Кастор! КАСТОР! Подь сюды, живо!

Я зажмурилась и потёрла занывшие виски. Зачем же так орать-то? Оглохнуть можно.

Раздались шаркающие шаги, затем щелчок дверной ручки.

— Ты чего вопишь, старая? — проворчал скрипучий мужской голос, и я была с ним полностью согласна. — Разве ж можно так возле покойницы верещать? Постыдилась бы…

Покойницы? Это ещё что за новости?! Вот же я, живая!

Пришедший Кастор (что за имя-то такое?) и женщина продолжали что-то горячо обсуждать рядом со мной, но я перестала вслушиваться. Голова немилосердно болела, в висках судорожно бился пульс. Мне бы чуток тишины и покоя…

Но всё же неплохо бы понять, где я и кто меня нашёл. На больницу вроде не похоже: характерного запаха не ощущалось, а уж я знала, как пахнет в больнице. Собравшись с силами, я приоткрыла один глаз. И сразу распахнула второй. Да так и села.

Где я, чёрт подери?!

Обстановка вокруг напоминала обветшалый особняк века этак, наверное, девятнадцатого. Если честно, я в этом не очень хорошо разбиралась, хотя мне и нравилось время от времени почитывать исторические романы.

Стены были оклеены выцветшими бежевыми обоями в мелкий цветочек. С высокого потолка кое-где осыпалась штукатурка, в углу даже свежеотвалившаяся валялась. Шторы на большом окне с мутными стёклами тоже выцвели, покрылись пылью и были изъедены то ли молью, то ли мелкими грызунами.

Сама я лежала на большой деревянной кровати с самым настоящим балдахином на столбиках. В больницах такие точно не используют. Что это за место?..

Я попыталась вспомнить, нет ли где поблизости от того моста, с которого я упала в реку, старинного особняка, но ничего подобного в голову не приходило. И кто вообще эти люди? Одеты несовременно, хотя, если подумать, очень даже в духе этого странного дома.

Собравшись с силами, я наконец заставила одеревеневшие мышцы подчиняться и села, опираясь спиной на изголовье. Мои спасители тут же замолчали и испуганно воззрились на меня. Я даже растерялась от неожиданности, но взяла себя в руки и вежливо проговорила:

— Спасибо, что вытащили меня.

Сказала и вздрогнула. У меня был чуткий музыкальный слух, и даже за сильной хрипотой я сразу определила, что голос не мой. Довольно похожий. Но не мой.

По телу пробежал холодок, мне стало страшно. Что происходит? Где я? Почему всё так странно и непонятно вокруг?

Я спустила почему-то босые ноги на пол — и поняла, что на мне не мои привычные джинсы и рубашка, а светлое длинное платье с пышными рукавами с коричневым корсетом. Я непонимающе прикоснулась к шнуровке и уставилась на свои пальцы.

Руки тоже не мои! Поддавшись внезапному наитию, я вскочила с кровати и бросилась к большому трюмо, чуть не споткнувшись на ходу о длинную юбку.

— Госпожа Одиана, осторожнее!

Я замерла в шаге от зеркала. Разве я называла им своё имя? Не помню. Но даже если так, почему женщина окликнула меня госпожой? И почему Одиана? Я — просто Диана, без всяких «о».

Сделав глубокий вдох, я подступила к зеркалу и уставилась на отражение. Не своё. Потому что на меня смотрела не я, а совершенно незнакомая мне молодая женщина!

Мне было тридцать семь, и выглядела я… ну, скажем, нормально для своего возраста и темпа жизни.

Но только мечтать могла о такой внешности!

Изящное лицо сердечком, пухлые ровные губы, большие голубые глаза, аккуратный прямой нос. Длинные светлые вьющиеся волосы струились по плечам и выглядели как настоящий шёлк, хоть и были растрёпаны.