Поцелуй музы - Розенбеккер Лиза - Страница 30

– Возможно, мы и не узнали бы об этом, если бы мне не поручили задание во Флоренции. Или если бы я рассказала тебе, что мне сказал мистер Пэттон. Он дал мне разрешение и билеты. Если бы ты это знала, ты бы не вступила в разговор с той девушкой.

– Тогда тот факт, что я была слепой и не заметила билеты, и поэтому решила переспросить, можно считать счастливым стечением обстоятельств. – Я пожала плечами. Эмма посмотрела на Тию и кивнула.

– Вы правда еще ни разу не были в управлении? – поинтересовалась Тия.

Мы с Эммой дали отрицательный ответ.

– С того момента, как миссис Пэттон посетила нас, все вопросы решались через наставников. Нас никогда туда не приглашали, – объяснила я.

Тия выглядела очень злой. Она сжала руки в кулаки.

– Этой женщине должно быть стыдно, что она так с нами обращается и разделяет нас. Я была всего лишь раз в управлении и совсем недолго. После того как миссис Пэттон рассказала о моем «даре», она пригласила меня на собрание, которое посетили все флеши моего возраста. Она еще раз объяснила нам, кто мы, как работают наши способности и кто еще принадлежит Книрилу. К тому же она предупредила, чтобы мы держались подальше от антимуз, потому что те приносят одни лишь проблемы. Наверное, она говорила это всем. Кроме вас, конечно. Я не понимаю, ведь вы такие… милашки. – С покрасневшими щеками она посмотрела на Эмму, которая, заметив это, сразу же отвернулась. Она стеснялась?

– В управлении, – продолжила Тия, – работает много сотрудников. Но как именно распределяются задания, я, к сожалению, не знаю. Об этом знают лишь работающие там люди. Начальство и Мнемозина. Флеши и блокады не получают задания, поэтому я даже не знаю, как на них составляется досье. «Хороших» муз и создателей я видела только издалека. Так же, как и блокад. Разные группы обычно держатся отдаленно друг от друга. Миссис Пэттон считает, так будет лучше для сохранения равновесия. Что бы это ни значило. Кто знает, как далеко она может зайти, чтобы сохранять это равновесие?

Я покачала головой.

– Миссис Пэттон, может, и врушка, но убийцы? Представить не могу.

– Это вообще возможно? – спросила Эмма. Она показала на список. – Персонажи могут убить кого-то внутри и вне Литерсума?

– Они могут заводить с людьми детей. Так почему они не могут никого убить? – бросила Тия.

– Я спрошу Тома. Может быть, он знает.

От всей обрушившейся на меня информации у меня разболелась голова. Но на это совсем не было времени. Я должна была сохранять ясный ум, ведь по улицам свободно разгуливал убийца. Ну должны же мы найти что-нибудь, что вывело бы нас на его след.

Чем дольше я смотрела на составленный нами список, тем больше вещей о Литерсуме, о которых я ничего не знала, бросалось мне в глаза. Для чего именно был введен такой строгий контроль, сколько всего существовало муз и антимуз, где были другие из Книрила… Я была такой невеждой, и это меня злило. Ах, если бы я начала расспрашивать обо всем этом раньше. Меня удерживал страх узнать больше о генах отца. Это должно было измениться, я должна была пройти через свою тень. Я подняла взгляд на Лэнсбери, который сидел очень спокойно во время нашей дискуссии. Понятное дело, он знал о Литерсуме меньше всех, но на его лице появилось хорошо знакомое мне выражение. Оно было похоже на то, какое у него было во время обеда – интуиция.

– Что случилось? – спросила его я и толкнула в плечо. Он очнулся и подтянул к себе лист со списком.

– Здесь отсутствует еще один вид Книрила.

– Где? – поинтересовалась Эмма, чье внимание обострилось. Лэнсбери повернул листок так, чтобы нам было удобно читать. Он показал пальцем на соответствующую строчку.

– Если я правильно понимаю, на данный момент существует четыре возможных комбинации людей и книжных персонажей, от которых происходят потомки. Первые: реальные мужчины и, назовем их так, положительные персонажи женского пола, у которых рождаются флеши, которые могут быть как девочками, так и мальчиками.

– Что-то вроде меня, – подтвердила Тия.

Лэнсбери кивнул.

– Затем есть реальные мужчины и отрицательные персонажи женского пола, чьих детей, девочек и мальчиков, называют блокадами. С другой стороны, реальные женщины и положительные герои мужского пола рождают девочек – «хороших» муз и мальчиков-создателей. И последняя комбинация: реальные женщины и антагонисты. От их союза происходят девочки – антимузы. Но кто такие мальчики? Существует ли «злой» аналог создателей?

Мой мозг завис на мгновение, но потом я поняла, что он имел в виду. В каждой комбинации были потомки: мальчики и девочки, которые обладали определенным «даром». Но та комбинация, от которой происходила я, казалось, порождала только потомков женского пола, наделенных даром.

– Ты прав, – сказала Тия и восторженно посмотрела на него. – Я даже не обратила на это внимания. Понятия не имею. Я еще ни от кого не слышала об этом. Это важно?

– Может быть, а может, и нет, – ответил Лэнсбери. – В любом случае мы знаем, что теоретически любой из Литерсума может незаметно проникнуть в реальный мир и совершить убийство, если это возможно. Либо легальным путем через узловой пункт, либо принудив одного из детей Книрила провести его через границу. Или это может быть сам ребенок Книрила.

– Мы расширили круг подозреваемых до целой вселенной. С ума сойти можно! – Эмма взяла свою шляпу и накинула ее на светлые кудри. Я еще ни разу не видела ее такой разочарованной. И то, что даже она в этот раз стиснула зубы, что-то определенно значило. Жаль, что ничего хорошего.

Следующие полчаса мы двигали туда-сюда фотографии, тексты и список, но напрасно. Никого из нас не посетила та гениальная мысль, которая дала бы делу новый толчок. Три человека были мертвы по причине моей работы антимузой, а я не могла продвинуться дальше в распутывании этих убийств. Это было просто омерзительно. От разочарования я опустила голову на бумаги.

– Эй, Малу. – Эмма погладила меня по спине. – Мы разберемся с этим, обещаю. Мы с Тией узнаем обо всех странностях, происходивших в Литерсуме и узловом пункте в последнее время. Может, у кого-то будет маленькое, но существенное доказательство. А ты пока успокоишься, хорошо?

Я пробурчала: «о’кей». Мне было не совсем ясно, о чем или о ком они собрались узнавать там, где другие персонажи относились к нам с отвращением, но я доверяла инстинкту Эммы. Если она считала это необходимым, этому нельзя было препятствовать. Я проводила девушек до двери. На прощание крепко обняла и поблагодарила за помощь. И хотя с Тией мы были знакомы недавно, я была рада, что она стояла на стороне Эммы. Тот, кто бродил здесь и убивал людей, не остановился бы ни перед чем. Меня успокаивало, что я была знакома с этими девчонками. А еще я надеялась, что в совместной работе им удастся познакомиться друг с другом ближе.

Было уже поздно, и у меня совершенно не было сил. Мой нос казался железным. В тот день я больше не смогла бы думать об этих делах, мне вообще не хотелось думать. Я пошла на кухню, чтобы сварить кофе, потому что он меня бодрил, и неважно, насколько плохим он здесь был. Когда я залила растворимый кофе водой и начала его размешивать, в кухню вошел Лэнсбери. Он забрал у меня стакан из рук и вылил содержимое в раковину.

Мое тело было слишком ватным, чтобы сопротивляться. Дела были настолько плохи. Я не произнесла ни слова.

– У меня для тебя приготовлена горячая ванна. – Он мягко вытолкал меня из кухни. И там, где моего тела касались его пальцы, я почувствовала приятное тепло. Он отвел меня в ванную комнату, где меня ждала до краев наполненная пеной ванна. Прекрасно пахло апельсинами, а вместо обычного света на подоконнике стояли две зажженные свечи. Они были покрыты пылью, словно уже век без дела простаивали в углу. Как долго я готовила кофе? Должно быть, прошла целая вечность, если ванна уже успела наполниться. Шелдон, который остаток дня дремал на диване, проследовал за нами и с любопытством стал разглядывать ванну. Лэнсбери до сих пор касался меня руками. От мысли о благоухающей ванне у меня обмякли ноги, а от аромата наполнителей ожил мой разум. Или, скорее, чувство юмора.