Твое персональное Чудо (СИ) - А. Ярослава - Страница 20

- Пожалуйста, – ответил Богданов, – Наверное, моя помощь тебе не требовалась. Часто он тебя бьет?

Девушка не ответила. Во всем ее облике чувствовал стыд, присущий всем жертвам домашнего насилия.

- Зачем ты с ним?

- Он меня беременной в жены взял, не побрезговал. Парень, с которым я встречалась, свалил в закат, предки пьют, а Вадик сына моего любит, как родного. Нет у меня больше никого роднее. Как я без него?

Ее рассказ был таким коротким, но показался очень емким, преисполненным невыразимыми чувствами, в том числе любовью и благодарностью к этому паскуде Вадику.

Вот тебе и правда жизни…

- Держи, – Алексей вытащил из кармана свою визитку и вручил ей в дрожание от нервного напряжения руки, – Если все же надумаешь от него уйти, позвони, помогу устроиться в кризисный центр.

Она сначала замерла в нерешительности, но все же взяла визитку, сунула в карман халатика и убежала обратно в подъезд.

Алексей мрачно посмотрел ей вслед, и внезапно его прострелило одной очень страшной мыслью.

Была какая-то незримая ассоциация, что-то едва уловимое во взгляде этой девушки, когда она думала о своем самодуре муже.

Такое же выражение он уже видел у Лизы. Она с таким вот восхищением и благодарностью смотрела на фото своего покойного мужа.

Богданов судорожно, трясущимися от волнения руками достал телефон и принялся листать галерею. Остановился на свидетельстве о рождении Екатерины и сердце замерло в неверии.

Лиза записала дочь на свою девичью фамилию – Алефёрова. В графе отец значится прочерк. Конечно, это легко объяснить теми обстоятельствами, что поведала девушка. Но отчество…

И как он раньше не заметил, что отчество у девочки Алексеевна?

Алефёрова Екатерина Алексеевна.

Его дочь?

Переволновался. Все больше на Лизу смотрел, чем в документы.

Он помнил взгляд девушки, когда он фотографировал свидетельства о рождении детей. Такой проникновенный, чуть даже затравленный и одновременно ожидающий.

Не могла же она скрыть от него дочь?!

Или могла?

И почему она это сделала?

Сидя на лавочке, он задавался этими и другими вопросами и, казалось, голова сейчас просто расколется от напряжения.

В мыслях крутились Лизины слова:

«… родилась недоношенная…до двух лет по больницам мотались…»

- Так почему же ты молчала? – в темноту прошептал он.

Почему не нашла его, почему не рассказала, не обратилась за помощью?

Разве он отказал бы?!

Но вместо этого вышла замуж за какого-то нищего электрика.

Так любила его?

Или не знала, чей ребенок?

Знала! Все она знала! Иначе бы не вписала в документы заветное отчество Алексеевна.

Это осознание поселило в душе боль. Ноющую, тянущую, сжигающую изнутри ревностью и недоверием, рождающую глухую решимость.

Богданов поднялся со своего насиженного места и побрел к остановке, где быстро словив такси, отправился домой, а по дороге набрал одному нужному человеку:

- Здорово, Игнат, – сухо поздоровался он, когда на другом конце с третьей попытки все же подняли трубку.

- Богданов, да ты либо охренел, звонить по ночам, – возмутился давний знакомый, – Я вообще-то сплю и как все приличные люди десятый сон вижу.

- С каких пор ты приличным стал?

- С тех пор как женился. Говори, какого лешего по ночам названиваешь, да я дальше спать пойду.

- Как быстро ты сможешь мне организовать тест ДНК?

- Если завтра привезешь образцы, то анализ будет готовиться не меньше недели.

- А ускорить нельзя?

- Я не работаю в лаборатории. Максимум могу девочек попросить душевно, за коробку конфет. А ты чего так всполошился? Утром не мог позвонить?

- Не мог, – сухо ответил Богданов.

- Только ты учти, если это какие-то темные дела твоих клиентов, то я пас, – предупредил Игнат, – Мне в прошлый раз хватило. Разгребать я не намерен.

- Это не для клиентов. Это лично мне надо.

- Как любопытно, – с намеком протянул Игнат, – Майка тебя все же поймала за одно место и теперь требует свадьбы? Учти, мы внутриутробно ДНК не делаем.

- Нет. Это другое.

- Еще любопытнее…

- Иди ты в задницу, Игнат, – беззлобно послал Алексей друга и более миролюбиво добавил, – Завтра образы будут у тебя. Девкам твоим конфет куплю.

- А мне коньяка!

- Жирно тебе будет.

Дружеская перепалка с Игнатом вернула шаткую уверенность в себе и понимание, что это все еще его жизнь, и он вправе воспитывать своего ребенка.

А его этого права бессовестным образом лишили!

Неужели у нее не хватило совести позвонить?! Просто позвонить ему и рассказать о последствиях их короткого романа.

Злость еще кипела в мужчине, когда он вернулся домой.

Сон совершенно не шел, и он привычно, уселся за ноутбук, проверить биржевые сводки, сделать кое-какие инвестиционные вложения на свободные средства.

Алексей мысленно возвращался к тем чудесным выходным, что они с Лизой провели тогда на турбазе. Эти короткие дни и ночи были одни из самых счастливых в его жизни. Многие мелочи уже стерлись из памяти, но он четко помнил, что однажды в порыве страсти они забыли про предохранение.

Видимо, все же это и имело последствия.

Такое маленькое, темноволосое и синеглазое последствие.

Катя очень похожа на мать. Девочка совершенно очаровательна, непосредственна и умна не по годам. Сразу видно, что ребенок растет в любви, заботе и внимании.

Лизу невозможно упрекнуть. Она чудесная мать.

Вот только отцом Катя считает другого человека.

И это заставляет Богданова зло скрежетать зубами и нервно вертеть телефон в руках, чтобы подавить острое желание просто взять и позвонить Лизе и напрямую задать один интересующий его вопрос.

Какие бы эмоции сейчас ни разрывали ему душу, Алексей этого не сделает.

Здесь нужен мягкий подход.

Он подождет до завтра, поедет в эту чертову Трудолюбовку и, все узнает и из первых уст, прямо глядя в прекрасные Лизины глаза.

Жизнь в нашем тихом захолустье шла своим чередом.

Лето уже подбиралось к июлю месяцу. Жара стояла неимоверная, поэтому мы с детьми каждый вечер ходили на речку. Часто компанию нам составляла неугомонная Вика. Энергичная, яркая блондинка за это время стала мне настоящей подругой, которой у меня никогда не было. В силу своей природной скромности я трудно сходилась с людьми, особенно с женщинами. Долгое время единственным и настоящим другом был мой муж. Его не стало, и я в один момент лишилась той внутренней силы, что давала мне его поддержка и участие.

Вика своим добрым словом и искренностью, словно вдохнула в меня заново веру в людей и надежду на светлое будущее.

– Ты чудесно вяжешь и берешь за свою работу сущие копейки, – однажды сказала она, глядя, как я, быстро перебирая спицами, набираю резинку.

– Почему копейки? – искренне удивилась я, – Двести рублей за пару – это нормально.

– Это для Трудолюбовки нормально, – хмыкнула Вика и одним виртуозным движением разблокировала экран своего айфона, – Смотри, сколько стоит твоя работа на самом деле? Две тысячи пара носков из овечьей шерсти и это самые простые и дешевые.

– Какие-то сумасшедшие деньги за носки, – пробормотала, не отвлекаясь от своего занятия, – Это в Москве так только зарабатывают, но и жизнь там, в разы дороже.

– А что тебе мешает жить тут, а зарабатывать там?

На мгновение замерла, а вместе со мной и спицы.

– Шутница ты, Вика.

– И ничего я не шутница! – возмутилась подруга, – Давай быстро тащи все свои поделки и заготовки. Сейчас нафотаем, заведем тебе страницы в соцсетях, и вот увидишь – с руками оторвут твои носочки, чепчики, так что ты у Петровны все ее запасы козьей шерсти изведешь.

Скептически посмотрела на подругу, но, поскольку, она была настроена очень серьезно, вздохнула, отложила вязание и полезла в свой комод с готовыми вязаными вещицами.