Твое персональное Чудо (СИ) - А. Ярослава - Страница 18

- Глупо, – флегматично замечает он и меня до одури цепляет это замечание.

- Глупо? – зло прищуриваюсь я, – Мне совсем не жаль обменять ее на здоровье дочери.

Богданов на миг замирает и вместе со мной смотрит, как Катя тащит большого рыжего кота.

- Все было так плохо?

- Плохо, – коротко отвечаю, – Послушай, Богданов, какое тебе дело?

Он поднимается, пожимает плечами и как-то совсем не по Богдановски рассеянно отвечает:

- Просто пытаюсь понять, чем он, – кивок на портрет мужа, – Был лучше меня.

В этот момент внутри меня, кажется, будто взорвался космический астероид. С невероятным усилием воли я смогла удержать на лице вежливую улыбку.

А так хотелось крикнуть Богданову в его холеную морду – «всем лучше!»

Но тогда, боюсь, поток слов было бы уже не остановить. Я бы выплеснула на него всю свою боль, обиду и презрение, что хранила все эти годы.

Убеждая себя, что я взрослая, умная и самодостаточная женщина, думаю о том как было бы некстати ворошить прошлое. Каким бы козлом Алексей ни был, я должна думать прежде всего не о своей обиде, не о своих эмоциях, а о детях. Вот мой главный якорь и тормоз нежелательным эмоциям.

- Не надо, Леша, – спустя несколько секунд раздумий проговорила я, – Что было, то прошло. Столько воды утекло. Я вышла замуж, овдовела, а ты, – не удержалась от быстрого взгляда в его сторону, – Наверняка, тоже семьей обзавелся.

Алексей в ответ на мои слова нахмурился и с неожиданным вызовом бросил:

- С чего ты взяла? Я не женат.

Сердце мое бухнулось в груди и, кажется, опустилось куда-то в район желудка, такой пробирающей и невероятной оказалась действительностью.

Он так и не женился на Майе…

Это открытие полоснуло острой болью по нервам, а потом принесло злорадное удовлетворение. Видимо, Майка просто устала от гулящей натуры Богданова и нашла себе кого-то получше. Упиваясь этим совершенно, несвойственным чувством, я с преувеличенной бодростью, сменила тему:

- Завернуть тебе пирогов с собой? Я смотрю, они тебе понравились.

- Заверни, пожалуйста. Очень вкусные пирожки. Давно такой вкуснятины не ел, – хвалит он и растягивает губы в своей фирменной обаятельной улыбке.

Вот, что же он гад делает!

Я вопреки разуму, глубоко в душе, радуюсь этой небольшой похвале и несусь на кухню, где с особой осторожностью пакую в пластиковый контейнер пирожки.

- Держи. Это с капустой.

- А я не объедаю детей? – внезапно спрашивает он, когда передаю ему пакет с выпечкой.

- Не переживай, – заверяю его, – У меня в подвале еще много капусты.

Мы смотрим друг другу в глаза, наши руки нечаянно соприкасаются, когда он берет у меня пакет. Воздух вдруг становится гуще, окружающее пространство сужается до размера моей тесной прихожей, и отчего-то очень хочется, чтобы Алексей дотронулся до меня. Не так мимолетно, а по-настоящему.

Господи, о чем я думаю!

Неловко высвобождаю руки и бормочу:

- Ну, все?

- Да, – глухо отвечает он и снова хмурится, – Мне пора ехать.

- Ага. А мне черешню собирать.

Не сговариваясь, выходим на улицу, где нас ждет Вика. Судя по ехидному выражению лица, она уже о чем-то догадывается, но из вежливости молчит.

- Спасибо тебе, Алеша, за хлопоты, – говорю напоследок.

Богданов деловито отвечает, что пока не за что, а сам смотрит на подбежавшую к нам Катю и, кажется, о чем-то напряженно думает.

Дочь жмется к моему боку, поглядывает на незнакомого дядю, а когда они с Викой уезжают, печально вздыхает:

- Как жаль, что это не мой новый папа.

- Почему, Катя?!

- Хороший дядя, – грустно отвечает она, – Смотри, что он мне дал.

Девочка разжимает ладошки, а там шоколадные конфеты в виде монеток. Шесть штук. Видимо, Богданов успел ей дать конфеты, когда я Вике черешню в пакет накладывала.

-Ты не думай, мама. Я с мальчиками поделюсь. Я же не жадная!

- Хорошо, Катя, – глажу ее по голове и понимаю, что не могу ненавидеть Богданова.

Не получается.

- Сима, ты меня слушаешь?

- Я?! – встрепенулась женщина, – Да, конечно, слушаю.

Богданов внимательно посмотрел в отрешенное лицо помощницы и вздохнул:

- А мне кажется – ты где-то в облаках витаешь. Были бурные выходные?

Сима неожиданно вспыхнула, покраснела и отвела взгляд.

- Скажешь тоже, – буркнула она и поерзала на стуле.

Алексей подозрительно прищурился, и в голову пришла неожиданная мысль, что Сима завела мужика. Он рад за нее, если это не будет мешать работе. Влюбленная женщина часто творит всякие глупости…

- Тогда повторяю еще раз, специально для тех, кто на бронепоезде, – мужчина выразительно приподнял брови, – Я тебе на мессенджер переслал документы. Отправишь Соловьевой на электронку.

- Угу, – кивнула Сима, – А что написать в сопроводительной?

- Ничего. Я ей сам позвоню.

- Вау! Ты решил зарыть топор войны с Соловьевой!?

- Я его и не доставал, – пожал плечами Алесей, – Теперь, что касается нашего уважаемого Казьменко. Ты все подготовила?

Сима молча пододвинула к нему папку. Мужчина внимательно пролистал ее и решил:

- Хорошо. Оставь у меня. Подумаю, что можно с этим сделать. На сегодня все, беги к сыну.

Едва Серафима ушла, Богданов в три глотка допил свой остывший кофе и снова подтянул к себе папку с делом строительного холдинга господина Казьменко.

Алексей никогда не был фаталистом, не верил в предопределение, карму и прочую чушь, до последнего дня. Ирония судьбы заключалась в том, что покойный Сергей Григорьев – муж Лизы погиб в результате несчастного случая на одной из строительных площадок компании «Стройсервисинвест», что принадлежит Казьменко и является одной из лидирующих организаций в его холдинге.

Интересно, не так ли?

Еще когда Алесей листал трудовую книжку Григорьева, просматривал копии актов с места трагедии, то обратил внимание на знакомое название. Он уже тогда понял, что если возьмется за это дело сам, то может найти коса на камень.

Гораздо лучшим вариантом было передать дело Елене Соловьевой. Старая карга славится тяжелым характером, но именно она лучший юрист по семейным спорам. Умная, цепкая, Соловьева, несмотря на свой своеобразный нрав, любила брать дела вот таких девушек, как Лиза, попавших в трудную жизненную ситуацию.

День постепенно клонился к вечеру и, Алексей, с досадой посмотрев на часы, стал собираться в гости к матери. Традиционно он ездил к ней по воскресеньям, но с учетом того, что оно было потрачено на поездку в Трудолюбовку, то пришлось перенести мамино чаепитие.

- Я напекла блинов, нажарила отбивных. Отказы не принимаются! – заявила мама по телефону, и Богданов не нашелся что ей возразить.

Все же мама скучает.

По дороге, заехав в кулинарию за маминым любимым тортом, он оказался на пороге их старой квартиры ровно в половину восьмого вечера.

- Почему так долго? – с порога возмутилась мама, одетая в свой парадный халат-кимоно.

Окинув, припудренные щеки матери взглядом, мужчина понял, что его опять заманили на смотрины.

- Мама, я же тебя предупреждал…, – тихо начал он.

- Твой день был в воскресенье, – невозмутимо возразила мать, – А по понедельникам ко мне приходит Машенька массаж делать. Мне что, по-твоему, выгнать девочку из-за твоей непунктуальности?

Спорить с Зинаидой Дмитриевной бесполезно. Если она что-то вбила себе в голову, то это сразу должно стать неоспоримой истиной.

Машенькой оказалась юная студентка медицинского института. Невысокая, изящная девушка была скромна, хороша собой и из интеллигентной семьи.

Несмотря на раздражение, Алексей все же нашел девушку приятной и привлекательной. Русые волосы, глубокие голубые глаза, точеная фигура. У Зинаиды Дмитриевны определенно был вкус на кандидаток в будущие невестки. Почти каждая, казалась совершенством.

Поддерживая легкую светскую беседу за столом, мужчина искоса поглядывал на Машеньку и даже всерьез прикидывал возможность завести с ней отношения.