Ведьмочка в Академии Магов. Дилогия (СИ) - Гринберга Оксана - Страница 36

И к алкоголизму, бичу не только живых, у многих из упырей тоже бывала тяга. Иногда умыкнут из дома бутылку, а потом ка-ак устроят «праздник» – да такой, что и деревню могли спалить дотла!

С такими случаями я уже сталкивалась и даже написала курсовую на эту тему.

В ней я несколько раз подчеркнула, что универсального средства против дурных привычек у упырей нет и нужно разбираться с каждым случаем индивидуально.

Вот и сейчас местный «случай» полез из-под земли. Зашевелились, отодвигаясь, надгробия, но первыми показались, конечно же, простые умертвия, и некоторых из них я знала.

Ну да, Гретта их называла, когда в академии случился Прорыв.

Но меня интересовали другие – те, кто умнее, мощнее и опаснее.

– Присоединяйтесь, – сказала я умертвиям. – Нет, чай не для вас, вы все равно не сможете его выпить. Но можете послушать, как я пою.

После чего снова взялась за расческу и вернулась к своей мелодии. Пела, пела и допелась, потому что явились они.

Те, кого я ждала.

Местные упыри – можно сказать, старейшины этого кладбища. Выглядели они тоже по-другому, не так, как умертвия, – почти как люди, потому что смогли с помощью магического дара пусть не вернуть свой прежний облик, но хотя бы не растеряли части своих тел.

К тому же у них имелось подобие кожи, грязный волосяной покров, да и одеждой они тоже обзавелись. И это были вовсе не обноски, оставшиеся от того, в чем их похоронили десятилетия, а то и столетия назад, а украденные у студентов или у кастелянши вполне добротные наряды.

Упырей было пятеро – они явились, растолкали умертвия, показывая, кто на этом кладбище хозяева.

Правда, они еще не догадывались, что вектора силы сместились в мою сторону и хозяйка здесь уже другая.

Ведьма.

То есть я.

Но сперва я перестала петь, на что раздался дружный и разочарованный вздох, а кто-то из умертвий даже клацнул от досады челюстью.

– Позже спою, – пообещала им. – Не сейчас. Сейчас я немного устала. – И уставилась на упырей. – Присаживайтесь, – сказала им. – Чай будете? Печенье, кстати, тоже для гостей, так что добро пожаловать к моему скромному столу.

– И что, ты нас совсем не боишься? – изумленно пробулькал один из упырей.

У него был обтянутый землистой кожей череп и торчащие в разные стороны похожие на пакли клоки рыжих волос.

– Не боюсь, – вздохнув, сказала им.

– Такая смелая? – поинтересовался второй упырь, моложе и порезвее.

Оттолкнул первого, взял из моих рук чашку с чаем, а потом подмигнул мне тем, что оставалось в жуткой глазнице.

– Скорее, она такая глупая, – пророкотал третий, с остатками когда-то окладистой бороды, но тут же получил из моих рук чашку и успокоился.

– Да что мне вас бояться, – пожала я плечами. – Если бы вы знали, что происходит в моей жизни, то не задавали бы такие вопросы!

Затем наполнила и раздала еще две чашки, после чего протянула упырям печенье. А умертвиям сказала, чтобы те перестали завывать так громко и клацать челюстями. Они все равно не могут ни есть, ни пить – какой в этом смысл, только перевод продуктов, раз у них нет желудка, – зато они мешают нашему разговору.

– П-песня… – прохрипело одно из них, и я кивнула, пообещав, что все будет.

Но сперва мне нужно облегчить душу – рассказать обо всем, что со мной случилось в последнее время, и лучшего для этого места и лучшей компании, чем кладбище и упыри с умертвиями, я не нашла.

Упыри задумались, а потом дружно пришли к выводу, что я права.

– Рассказывай! – довольным голосом заявил первый, попивая чай. – Уж мы то пожили и при жизни, и при смерти! Столько всего видали, так что дадим тебе хороший совет.

Остальные с ним тотчас же согласились. А потом замерли, дожидаясь продолжения – вернее, моего рассказа о своей тяжелой доле. Но именно это мне и было нужно – чтобы они слушали не отрываясь, раскрыв рты.

И я принялась рассказывать – причем говорила чистую правду, потому что обитатели кладбища отлично чувствовали ложь и такая бы не пришлась им по душе.

Единственное, правда была не вся, а дозированная.

Рассказала я им и про свое сложное детство, и про сгоревший приют, и про то, как училась в академии Гржини, где Верховная, можно сказать, заменила мне мать, которую я не помнила. Но меня послали сюда, в столицу, и никто не хочет отпускать назад, домой!

А еще и брачная метка на руке! Повезло, что я смогла от нее избавиться и она исчезла без следа, но какой для меня был удар, когда кто-то за меня решил выбрать мне жениха!

Если уж я соберусь замуж, то сделаю выбор сама.

Упыри слушали меня с открытыми ртами.

– Еще один удар – в буквальном смысле слова. Меня едва не прикончили сегодня днем, и я не знаю, кто в меня стрелял, – добавила я.

– Мы будем тебя охранять, – проскрипел тот упырь, что моложе, и я кивнула, сказав, что о такой услуге я никогда забуду.

Наконец замолчала, но лишь для того, чтобы набрать полную грудь воздуха и… раньше, чем мне успели дать хороший совет обитатели кладбища, я затянула еще одну песню.

Более печальную, чем предыдущую, – для, так сказать, закрепления успеха.

Когда с ней закончила, то по лицам упырей текли слезы, а умертвия так и застыли с открытыми челюстями. Причем один из них ее уронил и принялся рыскать в темноте, пытаясь отыскать.

– А теперь вы рассказывайте о своих бедах, – в установившейся тишине произнесла я. Но для того, чтобы она установилась, мне пришлось встать и помочь найти потерянную челюсть. – Что именно вас тревожит? Разве вам плохо живется в столичной академии?

И тут же услышала о сложностях загробной жизни рядом с факультетом Некромантии. Рассказывали мне об этом упыри, а умертвия согласно подвывали, клацали челюстями, а в особо эмоциональных местах теряли конечности, которыми пытались размахивать.

Оказывается, обитателям кладбища не нравилось, как с ними обращались старшие курсы некромантов, когда поднимали их из могил. Хорошо, к самому поднятию особых претензий нет, потому что иногда даже приятно, что со стороны живых к тебе есть интерес даже после твоей смерти.

А когда среди студентов попадаются впечатлительные девицы, не привыкшие в виду оживших мертвецов, и эти девицы визжат или падают в обморок, то в этом даже присутствует особый смак.

Найдется о чем поговорить на несколько дней вперед.

Но обитателям кладбища было неприятно, когда их упокаивали страшными боевыми заклинаниями, причем без какого-либо признания иерархии. Если умертвиям все равно, что с ними делают, потому что потом они сложились по частям и закопались, то с упырями все по-другому.

– Кому понравится, когда тебя раздирают на куски несколько раз в неделю? – произнес молодой упырь. – Попробуй потом еще регенерируйся!

Он успел представиться – его звали Ррурх.

– Вот если бы боевые заклинания были всего раз в месяц, – добавил рыжеволосый Ангх, – то мы ничего не имели бы против. Понимаем, учеба есть учеба.

– Да, раз в месяц – это еще терпимо, – согласились с ним остальные. – Иначе не жизнь, а сплошные огорчения.

И еще эти три собаки нового декана, продолжили жаловаться упыри. Кому понравится, когда на твою могилу справляют нужду?! Причем не только маленькую.

– Но это же ужасно! – искренне возмутилась я. – Нет, такое никто бы не стерпел! На вашем месте…

Тут не только запить с горя, здесь еще и бунт поднять можно!

– И печенья нам никто не приносит, – намекнул мне Ангх. – Шоколадного. А о вкусе чая мы давно уже успели позабыть.

– Я за этим прослежу, – до самого сердца проникнувшись их судьбой, произнесла я. – Сделаю все, что в моих силах. Обещаю, собаки больше вас не потревожат, потому что с этого дня… Вернее, с этой самой ночи они будут резвиться в другом месте. Чай и печенье вы станете получать регулярно, я договорюсь об этом с ректором. Что же касается последнего курса и боевых заклинаний, то у меня будет серьезный разговор с деканом.

Если, конечно, он вернется в академию, мысленно закончила я. Потому что от Дария Велвуда до сих пор не было ни слуха, ни духа.