Одиночка. Том V (СИ) - Лим Дмитрий - Страница 37

Я инстинктивно рванулся в сторону, чтобы избежать столкновения, но Катя в этот момент решила продемонстрировать, как перчатка сидит на моей собственной руке, и перехватила мою ладонь. В результате я, потеряв баланс, совершил нелепый кульбит, запутался в собственных ногах и рухнул всем весом на ту самую даму. Или… под неё?

Закон гравитации и хаоса сработал безупречно. Мы с грохотом повалились на пол, я — на спину, она — сверху, в идеальной позе из плохого романтического фильма. Её сумка выстрелила содержимым, рассыпав по паркету помаду, заколки и чековую книжку с гербом. В ушах стоял звон, а перед глазами, в сантиметре от моего носа, было её лицо — абсолютно аху… удивлённое, с широко раскрытыми глазами и идеально подведёнными стрелками.

В наступившей тишине, которую нарушал только доносившийся из её телефона тонкий голосок, спрашивающий:

— Маш? Маш, ты где?

А я знал, кто передо мной, точнее, на мне.

— Прошу прощения, Мария Евгеньевна.

— Вы… вы что, с ума сошли⁈ — выдохнула она, не двигаясь, её щеки залились ярким румянцем.

— Я не поняла! Это ещё кто⁈ — прозвучал сверху ледяной голос Кати.

Она стояла над нами, держа в руках обе перчатки, и смотрела на эту сцену как тактик, оценивающий последствия непредвиденного столкновения на поле боя. Её взгляд скользнул с моей растерянной физиономии на багровеющее лицо Марии Романовой, и в уголке её рта дрогнул тот самый микроскопический мускул, означавший:

«Я ей щас все волосы повыдёргиваю!».

Тишина в бутике стала настолько густой и тягучей, что, казалось, даже бездушный поп-джаз из колонок замер в ожидании. Гвардейцы Крога и Уса, до этого идеально растворяющиеся в интерьере, синхронно сделали полшага вперёд, блокируя возможные подходы. Капризова издала короткий вздох, в котором читалось:

«Ну вот, началось».

Я лежал на паркете, чувствуя холодный лак через ткань пиджака и тёплый, неожиданно приятный вес Марии Евгеньевны. Мой мозг вроде успел перезагрузиться и выдал «синий экран». Единственная работающая извилина отчаянно сигнализировала:

«Романова. Наследница рода Романовых. На мне. Прямо сейчас…»

За спиной тонкий голосок из телефона продолжал:

— Маш? Алло?

Романова, словно наконец осознав ситуацию, резко оттолкнулась от меня, подняла свой смартфон и пробормотала в него:

— Я… я в бутике. Со мной… произошёл инцидент, — выдавила она, стараясь говорить как можно более сухо, но дрожь в голосе выдавала её полностью.

Я попытался встать, но процесс осложнялся тем, что Капризова теперь стояла прямо над мой, одна нога её аккуратно, но неслучайно блокировала моё движение.

— Александр Сергеевич, вам требуется помощь? — её вопрос звучал как легальная форма «не двигайся».

В это время Мария Евгеньевна, уже отойдя на безопасное расстояние, смотрела на меня взглядом, в котором смешались возмущение, крайнее недоумение и какая-то дикая, неподдельная заинтересованность. Она видела перед собой молодого человека, окружённого свитой телохранителей и эффектной, явно опасной женщиной, который только что буквально свалился на её путь.

— Мария Евгеньевна, я искренне прошу прощения, это была непреднамеренная… потеря равновесия в ходе оценки аксессуаров, — сказал я, поднимаясь уже без препятствий, поскольку Катя, оценив ситуацию, отступила.

Она молча подняла свою чековую книжку с гербом, аккуратно положила её в сумку, и её взгляд стал холодным и аналитическим.

— Рада видеть вас, Александр, — краснея, сказала она. — В сопровождении такого… контингента.

Она бросила короткий оценивающий взгляд на гвардейцев, на Капризову и Крог, которая теперь демонстративно изучала перчатки, делая вид, что эта драма её не касается.

— Вы… из «ОГО»? — спросила Романова прямо, обращаясь к бывшей системной.

Капризова тут же ответила — даже не ответила, а отчеканила:

— Нет. Я вассал Громовых. Охотница S-ранга. Капризова.

Её тон прозвучал настолько серьёзно, что Романова слегка приоткрыла рот. А Катя Крог в это время,ю всё так же стояла и охреневала от абсурдности ситуации, но вскоре решила поучаствовать в ситуации:

— Надо по сторонам смотреть, Мария Евгеньевна, — внезапно и совершенно бесстрастно произнесла Катя Крог. — Здесь и другие дворяне находятся.

Голос её был ровным, инструктивным, но что-то в её интонации было заряжено скрытой угрозой. Словно она озвучила не совет, а чёткое обозначение границ.

Тишину нарушил шум у входа. В бутик влилась ещё одна группа: два человека в строгих, но явно не магазинных костюмах, со взглядами, мгновенно сканирующими пространство. Охрана Романовой.

Они остановились, увидели свою в центре внимания незнакомого отряда, и воздух в помещении стал густым и тяжёлым. Даже продавщица за консультационным столом инстинктивно пригнулась.

Теперь в центре зала стояли две группы, разделённые несколькими метрами паркета, но уже психологически окопавшиеся. Капризова слегка повернула голову, её взгляд встретился со взглядом старшего из новых гвардейцев.

Я, чувствуя себя живым буфером между этими двумя силовыми полями, решил действовать.

— Мария Евгеньевна, — сказал я, делая шаг вперёд, что автоматически вызвало микроскопическое движение моей и её охраны, — это действительно была случайность. Полагаю, лучшим выходом будет позволить вам продолжить ваш день без дальнейших помех.

Я говорил максимально официально, пытаясь перевести ситуацию в бюрократические рамки.

Романова, казалось, немного оттаяла после моего вмешательства. Она игнорировала Катю Крог и её гвардейцев, сосредоточившись на мне.

— Александр, вы, кажется, всегда оказываетесь в центре… необычных ситуаций. — Она сделала паузу. — Вы, случайно, не собираетесь на бал завтра?

— Случайно собираюсь, — ответил я, чувствуя, как этот простой вопрос снова меняет динамику. Катя Крог мгновенно нацелилась на Романову, как радар. — Я буду присутствовать.

— А с кем? — продолжила Мария Евгеньевна, её голос звучал почти непринужденно, но глаза внимательно изучали мою реакцию. — Вы уже выбрали, кого будете сопровождать?

— Он будет со мной, — отчеканила Крог, прежде чем я смог открыть рот. Она сказала это не как заявление, а как факт, имеющий силу природного закона. — Я его сопровождаю.

Я увидел, как лицо Марии Евгеньевны слегка изменилось. Не явное разочарование, но что-то вроде лёгкой тени, которая прошла по её взгляду, мгновенное затемнение. Она выглядела… заметно погрустневшей. Это было странно и неуместно, и это заставило меня действовать.

— Я пообещал Дмитрию Крогу сопроводить его сестру на этот бал, — сказал я чётко, обращаясь непосредственно к Романовой, но фактически объясняя это всем присутствующим. — Это дело семейной чести и предварительной договорённости.

Мои слова установили формальную причину, рамку, которая отчасти объясняла моё присутствие с Катей и её «гвардейцами». Катя Крог лишь слегка подняла брови, принимая это как должное, но её глаза всё ещё были прикованы к Романовой, оценивая эффект.

Мария Евгеньевна медленно кивнула:

— Дмитрий Крог… конечно, — сказала она, и её тон стал чисто светским, холодным. — Тогда вам стоит быть осторожнее с оценкой аксессуаров, Александр. Бал — не бутик. Там пространство тоже общее, но столкновения могут иметь более серьёзные последствия

Она бросила последний сложный взгляд — смесь недоумения, лёгкой обиды и того же аналитического интереса, — затем повернулась к своей охране:

— Пойдёмте.

Она ушла со своей свитой, не взглянув назад. Продавщица начала тихо собирать разбросанные по паркету заколки. Мои гвардейцы расслабились, вернувшись в режим пассивного наблюдения.

Ночь после бутика выдалась беспокойной. Я лежал в спальне, вслушиваясь в тиканье напольных часов. События дня прокручивались в голове бесконечной петлёй: падение, вес Романовой, стальной голос Капризовой, ледяная формальность отступления Марии Евгеньевны. Но всё это было лишь фоном, человеческим шумом, за которым маячила нерешённая, куда более фундаментальная задача.