Одиночка. Том V (СИ) - Лим Дмитрий - Страница 23

— Да погодь ты, — парировал я.

Все вздрогнули. Дима удивленно поднял бровь.

— Не надо «ОГО». А её — свяжите.

— Ты с ума сошёл? Она пришла за тобой! Пыталась убить! Какие тут могут быть разговоры?

— Она, — сказал я, думая, какие слова можно подобрать, чтобы потянуть время. — Короче, я думаю, она знает, кто пытается меня убить. И она нужна живой именно мне. Я не верю в «ОГО» и их методы допросов. Понимаешь?

— Не веришь в методы⁈ — искренне поразился тот. — Ты там по голове сильно получил? — он фыркнул. — Ладно. Свяжем. Но только потому, что ты у нас нынче ценный кадр, и у тебя мозги, видимо, всё ещё в стадии ремонта. А потом разберёмся. И если она чихнет не так… — он сделал многозначительную паузу.

Охранники, поворчав, быстро скрутили Катю. Подняли. Она слабо застонала, но в сознание не приходила. Дима приказал отнести её в камеру хранения на нижнем ярусе — самую крепкую.

Я молча наблюдал, как её уносят. В голове крутилась одна и та же мысль. Что делать дальше? У меня был временной кредит, пока она придёт в себя, пока с ней будут «разбираться» ребята Димы. Но этот кредит таял с каждой минутой.

Ситуация напоминала плохой анекдот.

С одной стороны — системная убийца, которая обязана меня ликвидировать. С другой — я, который не хотел ни убивать её, ни быть убитым. Нужно было третье решение.

Что-то, что выбило бы её из игры, но не навсегда. Вариант «посадить и не выпускать» был временным. Значит, нужно было как-то «сломать» сам квест. Сделать его невыполнимым.

Но как? Договориться с Системой? Смешно. Убить Систему? Ещё смешнее.

Я вдруг вспомнил слова эльфа. «Вы соглашаетесь на их правила. На их ограничения». А что, если… выйти за рамки правил? Квест был на мое уничтожение. Что, если я уничтожусь… но не до конца? Что, если симулировать смерть так убедительно, что Система купится?

Нужен был грандиозный спектакль с кровью, взрывами и полной аннигиляцией моего жизнепоказателя в её интерфейсе. И чтобы свидетелем была она, Катя. А потом… исчезнуть. Дать ей «доказательства» выполнения квеста.

Нет. Тупо. Система не дура.

Но других идей не было.

А хотя…

— Так, а что это за безделушка? — я вопросительно посмотрел на предмет, который я вынес из Разлома. — Аегис? Это ещё что такое?

Дмитрий Анатольевич Крог. Охотник А-ранга

Гостиная тонула в полумраке, дрожащем от отражения пламени в камине. Дмитрий Крог сидел в глубоком кресле, погружённый в тень, и лишь стакан с коньяком в его руке ловил и преломлял багровые блики. Его взгляд был прикован к сестре. Катя устроилась на углу низкого столика, поджав под себя ноги, словно пытаясь стать меньше, незаметнее. В её пальцах, теребивших бахрому подушки, читалось нервное ожидание. Она знала, что этот разговор неизбежен.

— Саша Громов… — начал Дмитрий медленно, растягивая слова, будто пробуя их на вес. — Сильный охотник. Сила не по возрасту. Отсюда, я полагаю, и все его… проблемы. И твои тоже. — Он сделал небольшой глоток, не отводя глаз от Кати.

Девушка лишь отвела взгляд в сторону, к тёмному окну, за которым бушевала метель.

— Я получил отчёт от нашей группы после… случившегося в Складском районе. Он в одиночку убил пять охотников В-ранга. Потрепал мимолётом шесть С-шек и убил S-рангового. За двадцать минут. Без поддержки. В восемнадцать-то лет. Представляешь масштаб?

— Я представляю, Дим, — тихо ответила Катя. — И сломать его пытаются так же, как пытаются сломить стихию, — в её голосе прозвучала горькая нота, смешанная с восхищением.

Она обняла колени, и пламя очертило мягкий контур её щеки, выдав лёгкую дрожь.

— Именно. Стихия, — подхватил Дмитрий, наклонившись вперёд. Его лицо выплыло из тени: резкие скулы, жёсткая линия бровей. — Контролируемая стихия — величайший ресурс. Кать, я понимаю, у вас разница всего в два года, и у него, как и у тебя в его годы, — ветер в голове. Романтика, идеализм, все дела, — он махнул рукой, отбрасывая эти понятия, как досадную помеху. — Но давай подумаем насчёт союза. Серьёзно. Не как дети, а как наследники фамилий.

Катя резко повернула голову к брату, глаза её расширились, в них мелькнули сразу и понимание, и протест. Дмитрий же, не дав ей вставить слово, продолжал, его речь стала быстрее, наступательнее, словно он выстраивал стратегию прямо здесь, перед камином.

— Просто представь: мы объединяем семьи Громовых и нашу — Крогов. Формально, через вас. А у нас под рукой, в лояльности, в прямой доступности оказывается настолько мощный S-ранговый охотник, пусть и потенциальный пока… — Он отставил стакан и сложил пальцы домиком, глядя поверх них на сестру. — Все локальные разломы будут зачищены в мгновение ока. Рейды за рубеж — мы сможем диктовать условия любым гильдиям. И можно будет заявиться на Турнир Превосходства. За право управления центральным, президентским разломом. То, о чём отец мог только мечтать. С Громовым в авангарде наши шансы взлетают до небес.

— Ты говоришь о нём, как об инструменте, — выдохнула Катя. В её голосе не было упрека, лишь констатация ледяного факта. Она опустила лоб на колени, пряча лицо. — Мне он нравится. Сильно. Ты же знаешь. И он… он ко мне хорошо относится. Но он не дурак, Митя. Он увидит расчёт за километр. Он явно не захочет быть ещё и разменной монетой в наших клановых играх. Громову это на фиг не надо. И мне… мне не хотелось бы, чтобы это было надо.

Дмитрий откинулся на спинку кресла, и тень снова поглотила его верхнюю половину лица. Видны были только плотно сжатые губы.

— Хотеть и надо — разные вещи, Катя. Ты стала взрослой. В нашем мире чувства — роскошь, которую могут позволить себе слабые или абсолютные вершители. Мы же пока — ни то, ни другое. А он… он станет вершителем.

— Я сказала, — перебила его сестра, — что он ко мне нормально относится. Но в моих словах не было «я ему нравлюсь». Понимаешь? Не всё так просто!

— Остынь, — поднял руку Крог-старший. — Он должен быть с нами — или против нас. Подумай об этом. Не как влюблённая девочка, а как Крог. Я не прошу тебя манипулировать им. Я предлагаю тебе… стать его якорем. Его единственным безопасным портом. В обмен на стабильность и будущее для нас всех. Разве это так уж плохо?

— Не манипулировать? — сощурилась сестра. — О чём…

— Не так поняла, — он допил коньяк, поставил хрустальный стакан на стол. — А может, и так. В общем, на войне все средства хороши. Объединение наших семей приведёт к новым победам. Он мне нравится по-человечески, но и его сила привлекает меня. Представь, что начнётся, когда завершится шумиха вокруг него?

— Все знатные рода захотят такого в союз, — кивнула Катя. — Понимаю.

— Именно, — оживился Дмитрий, снова выплывая из тени.

Теперь в его глазах, поймавших отблеск огня, читался азарт игрока, поставившего на кон всё:

— И представь себе очередь из улыбающихся папаш с фотографиями дочерей. А там, глядишь, и сыновья найдутся, для пущего разнообразия. Сарафанное радио работает безотказно: «Молод, силён, одинок и слегка психически неустойчив от переизбытка мощи — идеальная партия!» Будут пироги печь, на балеты зазывать и демонстративно рыдать над семейными альбомами, показывая, какая у них дружная, душевная семья. А мы с тобой что? Мы — суровые, практичные Кроги. Мы ему сразу честно: «Саш, друг, ты — ходячая катастрофа. Но катастрофа ценная. Давай разделим риски и гешефт». Прямота — она ведь тоже ценится.

Катя невольно хмыкнула, представив эту картину. Слёзы умиления на щетинистых лицах патриархов других кланов, их неестественно-сладкие улыбки. А напротив — мрачноватый Громов, который на любое «а вот моя Анечка играет на арфе», скорее всего, ответит деловым: «Полезный навык. На привале развлечёт отряд, пока я периметр очищаю».

Юмор, пусть и чёрный, немного снял напряжение. Она выпрямилась, снова глядя на брата.

— То есть твой гениальный план, — сказала она, растягивая слова, — заключается в том, чтобы опередить эту толпу свах, предложив ему… что именно? Официальный контракт с брачным пунктиком? «Сторона А обязуется ликвидировать разломы, сторона Б — обеспечивать тылы и тепло домашнего очага, пункт седьмой: совместное празднование Нового Года обязательно, если, конечно, сторона А не занята в это время спасением мира»?