Одиночка. Том V (СИ) - Лим Дмитрий - Страница 19

Я спустился в гостиную. В большом зале под сводами лепного потолка стояли три человека в строгих тёмных костюмах с эмблемами «ОГО». Двое мужчин и одна женщина: лейтенант Васильева, грузный мужик в погонах полковника и ещё один неизвестный. Они не сидели. Они занимали пространство, как патруль.

— Александр, — начала Васильева, её голос был ровным, но глаза смотрели куда-то в сторону камина. — Мы располагаем информацией, что нападавший на вас был членом одной из независимых групп «наёмников», действующих вне рамок нашего законодательства. Его личность установлена. Более того, он известен нам по ряду прошлых инцидентов за рубежом. В некотором роде он… находился под федеральным розыском.

«Враньё, знаю же».

Полковник, представившийся Михеевым, мужчина с лицом, похожим на высеченный из гранита учебник по тактике, не отводил от меня взгляда. Он изучал меня так, будто я был не человеком, а странной, но потенциально полезной схемой на доске. Его молчание было весомее любых слов Васильевой.

— Однако, — продолжила она, — связь между этим индивидуумом и организацией, которая могла бы быть заинтересована в устранении представителя вашего рода, доказать не удалось. Нападавший действовал как одиночка. Мотивы остаются туманными. Поэтому мы здесь.

Третий мужчина, молодой, с пальцами, которые нервно перебирали край планшета, задал первый прямой вопрос:

— Александр, помимо очевидных врагов вашей семьи в политическом и бизнес-сегменте, существуют ли лица или группы, которые могли бы желать вашей личной смерти? Не связанной напрямую с наследством или статусом рода?

Я задумался, но лишь на миг.

— Я не могу назвать никого, кто бы рассматривал меня как цель такого уровня, — ответил я честно. — Для такого охотника. Всё, что наворотил мой дядя Савелий с моими счетами и ресурсами, мне не известно. Поэтому я и обратился к лейтенанту Васильевой несколько дней назад.

Михеев, наконец, произнёс первое слово. Его голос был низким и сухим, как скрип заржавевшего механизма.

— Вы рассматриваете возможность того, что нападение было связано с вашими недавними действиями?

В его глазах читалось знание. Не полное, но достаточное.

— Это возможно, — сказал я, избегая прямого подтверждения. — Конкурентная среда у S-ранговых высока. Но убийство сильного охотника… Это другой масштаб.

Полковник Михеев кивнул, будто мои слова лишь подтвердили его собственные догадки. Он сделал паузу, давящую тишину нарушало только потрескивание поленьев в камине.

— Степень вашей вовлечённости в расследование будет определена позже, — отчеканил он. — Пока что вы остаётесь ключевым свидетелем и, что важнее, потенциальной мишенью. Мы не можем позволить себе потерять S-ранг, даже начинающий. Поэтому с завтрашнего дня к вам будет приставлена охрана. Номинально — для вашей защиты. Фактически — для наблюдения. Но… помнится, вас приглашали поучиться в Новгородской академии?

— Было.

— Думаю, вам стоит немного пожить под опекой государства. Разумеется, — он увидел, как я напрягся, — только для вашего же блага! Никто не заставит вас идти на службу в «ОГО». Но поверьте, на территории, на которой находится около трёхсот сотрудников, вы будете в безопасности!

Вот это уже пахло серьёзными неприятностями. Приставленный «ангел-хранитель» от «ОГО» это ещё херня. А вот уйти под защиту этой государственной структуры означало бы конец любой приватности и, что куда хуже, серьёзные ограничения в перемещениях. Я едва сдержал стон.

— Полковник, — начал я, стараясь, чтобы голос звучал максимально рассудительно. — Я ценю заботу. Но охрана… а уж тем более — академия… Не будет ли это излишней мерой, которая только привлечёт ненужное внимание? И, если честно, сильно ударит по моей эффективности.

Васильева и молодой оперативник переглянулись. Михеев же лишь поднял бровь.

— Ваша «эффективность» нас волнует ровно постольку, поскольку она влияет на общую стабильность.

— Я не буду прыгать под дудочку «ОГО», — уже более жёстко ответил я. — И уж тем более — поступать к вам.

— Тогда у вас есть два дня, — его тон не допускал возражений. — За это время мы формализуем статус и определим состав группы прикрытия. До тех пор ваши перемещения ограничены городом. Выезд за город, а также несанкционированные визиты в резиденции других родов — запрещены.

Они ушли так же внезапно, как и появились, оставив после себя ощущение тяжёлого незримого ярма. Я остался стоять посреди гостиной, стиснув кулаки. Эйфория от кинжала окончательно сменилась горечью. Получался отличный паритет: с одной стороны — невероятная сила, с другой — наручники.

А ещё…

Да плевал я!

Я медленно хрустнул указательным пальцем левой руки, глядя на пустой порог, где они стояли. Звук шагов уже затих в прихожей. В голове крутилась одна и та же мысль: «Два дня». Два дня до того, как меня официально поставят под колпак. Охрана, наблюдение, ограничения — всё это звучало как меры для ценного, но опасного «груза». А я не собирался становиться «грузом». Я уже был охотником.

Что они могут сделать? Объявить в розыск? Это было смешно. Я — единственный прямой наследник своего отца с активированным S-рангом. Любой публичный конфликт с «ОГО» вызовет волну в прессе, которую они сами стараются избегать.

Да, они могут надавить через дядю Савелия, через бизнес, но я плевал на семью, которая так же хочет избавиться от меня.

Если они хотят играть в политику — у меня тоже есть карты. Например, моя смерть от «неизвестных» под их охраной станет для них проблемой куда большей, чем моё своеволие.

Я прошёл к окну, глядя на тёмный сад. Их предложение о «защите» было ловушкой. Но ловушкой с открытой дверью. Они дали два дня — и это было ключом. Они ожидали, что я буду метаться, пытаться договориться или просто смирюсь. Но у меня был другой план.

Первым шагом была башня. Сегодня. Не завтра, не послезавтра — сейчас.

В комнате я снова взял в руки кинжал. Лезвие, холодное и невесомое, будто впитывало моё настроение, слегка пульсируя тусклым фиолетовым светом. «Симбиоз», «Вознесение»… Эти свойства звучали как песнь сирены, суля невероятную мощь, но инструкции к ним явно не прилагалось. Нужно было тестировать на практике, методом тыка, а времени на раскачку не было.

Покинув особняк вечером, не дожидаясь ночи, вскоре я уже стоял в знакомой призрачной прихожей Башни.

Предпоследний — сорок девятый — уровень оказался не столько сложным, сколько утомительным. Бесконечные коридоры-лабиринты населяли тени, лишённые формы: просто сгустки холода и херни. Мой новый кинжал пожирал их с почти неприличной жадностью. Каждое попадание заставляло лезвие вспыхивать короткой фиолетовой вспышкой, а в моих жилах разливалась странная бодрящая прохлада.

Единственная царапина, стоившая мне тех самых десяти единиц здоровья, досталась от внезапно выросшей из стены ледяной иглы. Я отскочил, выругавшись мысленно:

«Вот же ж уроды, даже тени подлостью отличаются».

В остальном — всё просто, всё легко. Слишком легко. И это настораживало.

Последняя дверь, ведущая на итоговый уровень, была чёрной и без ручки. Она растворилась сама, пропустив меня в финал. И комната, в которую я попал, была пуста. Совершенно. Ни орнамента на стенах, ни света, ни теней. Только идеальный куб из серого, не излучающего, а поглощающего свет камня. И тишина, настолько плотная, что начало звенеть в ушах. Я сжал рукоять кинжала.

Ни подземелья, ни мобов. Тупо большая комната…

— И? Что за ерундистика⁈

Из стены напротив, будто из воды, вышел я сам. Не зеркальное отражение, а точная копия: тот же разорванный рукав рубашки, тот же взгляд, тот же кинжал в руке. Только глаза были пусты, как у мертвеца.

— Ого, — сказал я своему двойнику. — А гардероб не обновили? Рубашка с дыркой — это последний писк моды среди призрачных менеджеров?

Пустой взгляд копии не изменился.