Одиночка. Том V (СИ) - Лим Дмитрий - Страница 12

Даже звук исчез, оставив после себя густую, тягучую тишину. Я повертел головой. Ничего. Полная статика. «Расширение территории»…

Звучало как скилл какого-нибудь босса в разломе. Очень пафосно и очень накладно по мане. Скорее всего. У кого-то явно были серьёзные доноры.

Противник, судя по всему, тоже был заморожен, раз не воспользовался моментом, чтобы засунуть мне ствол в ухо. Ну, или правила его «территории» были для всех одинаковы.

Хотя… бред. Скорее всего, он наблюдает.

Я сделал шаг. Получилось. Второй. Тоже нормально. Я подошёл к застывшей пуле, повертел её перед глазами. Качество изготовления — так себе: биметаллическая оболочка, видно, кустарного производства. Плюнул на принципы — щёлкнул по ней пальцем. Она даже не дрогнула. Значит, взаимодействовать с замороженными объектами нельзя. Или можно, но с приложением титанических усилий. Интересная механика.

Получается, это пространство для дуэли один на один. Чистый пафос, чтобы никто не мешал.

Я обернулся, ища того самого носителя ядра сто первого уровня. Виктор Алексеевич Афонин. Звучало как имя бухгалтера из регионального филиала, а не главной угрозы. И увидел его. Он стоял на крыше того самого склада, куда я загонял стрелков. Обычный мужик в поношенном плаще, без доспеха, с лицом, которое забываешь через секунду после взгляда.

«Хм, а ведь ты явно в экипировке. Почему её не видно? Скрытая?»

Но от него исходила та самая, знакомая до тошноты вибрация: смесь маны, высокомерия и глухой неотразимой силы. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде читалось не торжество, а какая-то усталая, административная обязанность. Мол, надо — значит, надо. Формальность.

— Афонин? — крикнул я, и мой голос странно прозвучал в абсолютной тишине, будто я кричал в звуконепроницаемой камере. — Скилл, конечно, впечатляет. Типа «никто не вмешается». Но знаешь, какой в нём главный недостаток?

Он не ответил. Просто шагнул с края крыши. И не упал, а пошёл по воздуху, как по невидимой лестнице, медленно спускаясь ко мне. Классика жанра. А-ля «пафосный злодей». Надо будет потом узнать, это у него такая способность, или он просто не хотел пачкать ботинки в щебне.

— Главный недостаток, — продолжил я, делая вид, что проверяю состояние ногтей, — в том, что НИКТО не вмешается. В том числе и твои ребята. Недальновидно.

Он коснулся земли в десяти метрах от меня. Его лицо наконец исказила эмоция. Лёгкое раздражение, как у чиновника, которому ты принёс не тот бланк. Ну, или просишь отремонтировать дорогу.

— Они выполнили свою задачу. Привели тебя сюда. Остальное — статистика, — его голос был плоским, без интонаций. — Ты умрёшь, системный.

«Системный? Ого, уже знаем? Или тоже задание получил?»

— Или ты думал, что твоё объявление ранга в восемнадцатилетнем возрасте не привлечёт ничьего внимания? — спросил тот. — Да, такое редкость, но такие, как мы, знают: это не редкость, это ядро внутри тебя.

— А, ну, если ты системный, тогда другое дело, — кивнул я с серьёзным выражением лица. — У меня, кстати, задание висит. «Уничтожить носителя». И в графе «награда» написано: «удовлетворение от выполненной работы». Мне это нравится. Нематериально, зато с душой.

Он не стал больше тратить слов. Просто исчез. Не с места, а прямо из восприятия. И в тот же миг я почувствовал вибрацию, бьющую в затылок. Реакция сработала на автопилоте. Я не стал уворачиваться, а развернулся и встретил удар кулаком. Перед этим активировал «усиление» и «стремительность».

Воздух между нашими конечностями взорвался гулким хлопком, будто лопнул огромный мыльный пузырь. Волна отбросила меня на шаг назад, сапоги пропахали по замёрзшей земле борозды. Афонин отлетел чуть дальше, и на его лице впервые промелькнуло удивление.

— Что, не ожидал? — проворчал я, встряхивая онемевшую руку. — Ладно, Виктор Алексеевич, давай без фокусов с телепортами. Здесь и сейчас. Покажи, на что способен S-ранг сто первого уровня. А то мне начинает казаться, что ты все свои очки в «пафосные входы» и «тупые способности» вкачал.

Он выпрямился. И наконец-то улыбнулся. Это была нехорошая улыбка. Улыбка человека, который только что вспомнил, что у него в кармане лежит козырной туз.

— Хорошо, — сказал Афонин. — Покажу.

Он поднял руку. И замерший мир… дрогнул. Пространство вокруг нас начало сжиматься и вытягиваться, как изображение в кривом зеркале.

Складские корпуса поплыли в сторону, смыкаясь в длинный, бесконечный коридор из ржавого металла и разбитых окон. Гравий под ногами превратился в идеально ровный бетон. Это была уже не просто заморозка. Он менял ландшафт своей территории, подгоняя его под себя. Делал домашнюю арену.

Ну что ж. Меня и так никто никогда на домашней арене не обыгрывал.

Коридор был длинным, тусклым и абсолютно пустым. Бетонный пол, металлические стены, редкие светильники под потолком, дававшие желтоватый болезненный свет.

Идеальное место для того, чтобы ничто не мешало убивать. Афонин стоял теперь не в десяти метрах, а в пятидесяти, но расстояние казалось неважным. Он был центром этого мира, его пульсирующим ядром.

— Приветствую на моей рабочей площадке, — сказал он, и его голос теперь звучал со всех сторон одновременно, как эхо в трубе. — Здесь правила простые: ты убегаешь, я догоняю. Иногда я разрешаю тебя бить. Для разнообразия.

Я не ответил. Вместо этого я сконцентрировался на ощущениях. «Усиление» уже работало, наполняя мышцы стальным жжением, «стремительность» вибрировала в мозгу, готовясь к рывку. Но против этого… этого места, этих правил — это было как пытаться грести против течения в бетонной реке.

Афонин не просто был сильным. Он был системой внутри системы. И его территория подчинялась ему безоговорочно.

Он сделал первый шаг. И не побежал, не исчез. Он просто начал приближаться, и пространство сжалось вокруг него, как плёнка.

Пятьдесят метров превратились в десять за одну секунду. Я рванулся навстречу не думая, действуя на инстинкте. Удар был направлен не в тело, а в точку между нами — в сам воздух, в эту прогнутую реальность. Моя правая рука, усиленная до предела, встретила не его кулак, а барьер из спрессованного пространства.

Звука не было. Только ощущение, будто я ударил гранитную гору. Но гору, которая в ответ ударила меня.

Волна силы, не физической, а концептуальной, прошла через меня, выворачивая суставы, сжимая рёбра. Я отлетел, перевернулся в воздухе и врезался в металлическую стену. Она не прогнулась, она приняла меня, как мягкая подушка, а затем оттолкнула с такой же неумолимой силой. Я рухнул на бетон, выдохнув весь воздух из лёгких.

«Охренеть! Это… это что такое?»

— Первый раунд, — сказал Афонин.

Он стоял на том же месте. Не двигался. Просто пространство снова сжалось, и он оказался прямо перед моим лицом, глядя на меня с тем же административным интересом.

— Ты не воспользовался своими системными преимуществами. Странно. Они у тебя есть, я чувствую. Покажи мне, какой у тебя уровень. Насколько ты стал сильнее с момента, когда к тебе пришла система!

Я встал, чувствуя, как кровь сочится из разбитого локтя.

— Преимущества? — я хрипло рассмеялся. — У меня преимущество одно: я терпеть не могу мудаков, которые думают, что они боги.

Второй его удар был быстрее. Не телепортация, не движение — просто изменение правила «дистанции». Его рука оказалась в моем животе, не проходя через промежуток между нас.

Боль была мгновенной, яркой и абсолютно чистой. Я ощутил, как что-то внутри ломается: не кость, не орган — сама связь между частями тела. Я снова отлетел, на этот раз скользя по бетону, как мусор по льду.

«Внимание! −80 единиц здоровья!»

Не сильно реагируя на мелькнувшую строку своего здоровья, я что-то понял. Его территория подчинялась ему. Но она была логичной. Она работала на сжатие, на сокращение, на упрощение. Она была циклична: всё по правилам, всё по формулам. И в правилах всегда есть дыры.