Одиночка. Том V (СИ) - Лим Дмитрий - Страница 10

Внутри пахло пылью, маслом и страхом. Лучи света с улицы выхватывали груды старых ящиков и ржавое оборудование. Я остановился, давая глазам привыкнуть. Слышал сдавленное дыхание за штабелем поддонов слева и шорох справа, где кто-то неуклюже пополз, задевая банки. Они думали, что разделились. Они ошибались. Они были в одной клетке.

К тому же моё зрение словно само по себе фокусировалось на тех местах, где были мои цели. Спасибо вкачанной характеристике «восприятие». Полезная штука, как ни крути. Странно только, что оно не сработало до этой стычки. Может, система посчитала, что нападавшие мне не соперники?

— Эй, ребята! — громко сказал я, и мой голос гулко отозвался под сводами. — Я слышал, у охотников есть правило: никогда не делить группу. Это снижает суммарный рейтинг угрозы. Вы точно читали методичку?

В ответ прогремел выстрел. Не энергетический, а обычный, из крупнокалиберного пистолета. Пуля ударила в стену в метре от меня. Видимо, у одного запасной ствол на чёрный день. Чёрный день для него настал.

Активировав «Ускорение», я продолжил охотиться.

Он сидел за разбитым станком, дрожащими руками пытаясь перезарядить обойму. Увидев меня, он ахнул и швырнул в меня пистолет, как гранату. Оружие, описав дугу, упало к моим ногам.

— Не культурно, — заметил я. — Инструмент надо уважать.

Потом взял его за шиворот и аккуратно, почти нежно, ткнул лицом в станину того самого станка. Раздался глухой сочный звук, похожий на падение спелой дыни. Тело обмякло. Я отпустил его, и оно сползло на пол.

— Один, — сказал я в тишину склада.

Второй охотник — тот, что ползал справа, — не выдержал. С диким воплем он выскочил из-за угла и выпустил в мою сторону сгоряча целую очередь из своего искрящегося карабина. Половина зарядов ушла в потолок, осыпая нас клочьями старой изоляции, вторая половина — в пол у моих ног, расплавив бетон. Он стрелял, закрыв глаза.

Я дождался, когда треск умолкнет, сменившись на щелчки пустого магазина. Потом подошёл.

— Слепой стрельбы не одобряю, — сказал я, вынимая у него из рук карабин. — Мусоришь.

Затем согнул ствол его же оружия вокруг его шеи, получив некое подобие галстука. Он захрипел, схватившись за металл, и медленно осел на колени. Я оставил его разбираться с новым аксессуаром.

Выйдя на свет, я увидел, что картина изменилась. Улица превратилась в хорошо организованный полигон. Гвардейцы Егорова, сомкнувшись в два небольших периметра, контролировали перекрёсток. Огонь со складов и крыш почти прекратился: парочка стрелков, оставшихся в живых, теперь думала не об атаке, а о незаметном отходе. Капитан, пригнувшись за двигателем головной машины, жестом указывал Седову и Волкову на крышу противоположного здания, откуда ещё тикал один снайпер.

Но самое интересное происходило сзади, у арьергарда. Оттуда доносились не просто выстрелы, а тот самый «звонкий лязг»: звук клинков, сталкивающихся с усиленной бронёй. Группа «Клин» дралась в полную силу.

Именно тогда я заметил странность в поведении новых нескольких «плащей», что ещё оставались на поле боя. Они не пытались давить массой или бить из всех стволов. Они работали на отвлечение.

Один, прыгая как блоха, строчил в сторону Егорова, но явно не целясь, а лишь заставляя его держать голову ниже. Двое других пытались, маневрируя, сместиться к востоку, вглубь района, к лабиринту узких проездов между эстакадами. Они словно выманивали, закидывали удочку.

Капитан Егоров, кажется, понял это раньше меня. Он закричал:

— Господин, они пытаются изолировать вас от основного состава!

В ответ я кивнул. Он был прав. Всё это — самосвал, пироманты, шквальный огонь — было дорогой и шумной прелюдией. Настоящая игра начиналась сейчас. Они хотели увести главный приз в сторону, где можно не церемониться со зрителями.

— Понял, капитан, — крикнул в ответ. — Но если они хотят меня в гости — грех отказать.

Сказано — сделано. Вместо того чтобы отходить к гвардейцам, я резко рванулся на восток, туда, где метались две «приманки». Они явно не ожидали такой прыти. Один замешкался на долю секунды, и этого хватило. Я не стал использовать что-то типа контроля или усиления. Тем более — доставать кинжал.

Я просто сократил дистанцию одним длинным прыжком и встретил его грудью с разбега.

Хруст рёбер был очень звонким. Он вылетел из своих потрёпанных одежд как пробка и откатился метров на десять, замерев. Его напарник, ошалев, выпалил в меня в упор из какого-то короткоствольного кристаллического ствола. Заряд, предназначенный для пробивания танковой брони, ударил мне точно в центр лба.

На секунду всё пошло радужными кругами. В ушах зазвенело.

«Внимание! −5 единиц здоровья! Обнаружена лёгкая контузия! Активный эффект дебаффа „Головокружение“ аннулирован!»

Я моргнул. Потом тряхнул головой. Прямо перед моим носом стоял охотник, его глаза были круглыми от ужаса за стёклами забрала. Он смотрел на моё абсолютно целое, лишь слегка закопчённое лицо, потом на свой ствол, потом снова на меня.

— Серьёзно? — спросил я его тихо, выдыхая дымок. — В лоб? Это же некультурно. И причёску портит.

Его рука с оружием дрогнула. Он сделал самый логичный в его жизни вывод: развернулся и побежал. Бежал он быстро, но я не стал бежать за ним. Вместо этого я поднял с земли кусок арматуры, валявшийся рядом. Взвесил в руке. Прицелился.

И швырнул.

Арматура, вращаясь, просвистела метров двадцать и настигла беглеца, войдя ему точно между лопаток. Он рухнул вперёд, не издав ни звука, и скользнул по гравию, оставляя за собой влажную полосу.

Тишина, наступившая на улице, была красноречивее любого взрыва. Даже стрельба у арьергарда на секунду затихла, будто все разом затаили дыхание. Я вытер лоб рукавом — с него посыпались сажа и мелкие осколки кристалла — и обернулся к своим.

Капитан Егоров смотрел на меня с каменным, нечитаемым лицом. Но в уголке его глаза, прорезанного шрамом, я уловил едва заметную искорку. Не ужаса. Не страха. А того самого профессионального, почти что скучающего разочарования. Мол, ну вот, опять всё сам, даже работы нам не оставил.

Седов стоял, разинув рот. Волков методично перезаряжал автомат, но его взгляд тоже был прикован ко мне.

— Что? — спросил я, разводя руками. — Я же S-ранг. Вы думали, я, как остальные Громовы, в бронежилетах по подиуму хожу?

И в этот момент я услышал:

— РАСШИРЕНИЕ ТЕРРИТОРИИ!

«Внимание! Активировано аномальное перемещение!»

«Внимание! Дополнительное задание! Уничтожить носителя ядра S-ранга 101 уровня, Виктора Алексеевича Афонина!»

Эльдар Юрьевич Баранов. А-ранг

Трубка опустилась на рычаг с глухим стуком. Звонок доктора Зайцева повис в воздухе тяжёлым липким облаком, оттеснив на второй план все построения, угрозы и планы.

Эльдар несколько минут просто сидел, глядя в стекло, за которым медленно гасли огни. Его пальцы инстинктивно потянулись к межбровью, будто пытаясь нащупать изнутри ту самую «белковую бляшку».

Страх был конкретным, физиологическим, сводящим все амбиции к примитивному желанию просто не чувствовать боли от огромной иглы. Он собрался с мыслями, нажал на секретаря:

— Готовьте машину. В Центр диагностики.

И тут же, почти машинально, набрал номер, по которому звонил два дня назад.

Через сорок минут, отдав короткие распоряжения водителю ждать у подъезда клиники, он зашёл не в стерильные двери, а в приземистое бревенчатое здание ресторана «Старая пристань» на другом берегу Волги. Место было выбрано не им. Здесь, в полумраке под низкими балками, за столиком у панорамного окна уже сидел Виктор Афонин.

Он был единственным, кому Эльдар позвонил лично после смерти сына. Не для соболезнований — для консультации. S-ранг из Санкт-Петербурга, один из сильнейших в Северо-Западном округе. В академии их называли «лёд и пламя»: расчётливый Баранов и неукротимый, почти стихийный Афонин.

С тех пор их пути пересекались редко, но уважение осталось. Виктор выглядел как всегда: мощный, немного небрежный, в простом тёмном свитере. Его присутствие здесь, в Новгороде, говорило о многом.