Учитель Особого Назначения. Том 9 (СИ) - Савич Илья - Страница 4

— Получилось! — воскликнул Данила.

И вместе с тем щёлкнул замок на сундуке, так что речь Верблюда тут же прервалась, а мы всем спецотрядом уставились на пацана.

— Ну? — улыбнулся я. — Открывай, шкет!

— Я? — удивился Данила. — Правда?

— А кто ж ещё? — скрестил руки на груди Ястреб. — Ты же открыл. Тебе и открывать.

— Давай, давай, пацан! — подбадривал его Верблюд.

— И побыстрее, — буркнул Санчо. — Мне ещё кучу работы у себя в министерстве разгребать. На десять таких сундуков хватит.

Данила вздохнул, положил руки на крышку сундука и медленно, будто чего-то опасаясь, потянул её вверх.

Крышка откинулась.

Мы все уставились внутрь.

И от увиденного в комнате воцарилось молчание, которое через минуту нарушил Верблюд.

— Офигеть! Макар оставил здесь… ЭТО⁉

Снаружи сундук выглядел как настоящий артефакт самого высокого класса. Обрамлённый золотыми узорами, в которых переплетались руны и символы заклинаний. Однако внутри всё было гораздо проще. Просто сундук, обитый ворсистой тканью. И при этом он был практически пустой.

Лишь на самом дне лежала неприметная записная книжка в потёртой кожаной обложке с кнопочным замком.

— Это ж дневник командира… — нахмурился Ястреб.

Но затем его глаза вдруг загорелись алчным желанием, а рука тут же потянулась внутрь сундука.

— А ну! — гаркнул я и перехватил руку.

— Чего⁈ — с нотками ярости воскликнул Ястреб. — Ставр, отпусти! Я всегда хотел знать, что он там пишет. Всегда! Ты знаешь это!

Рука в моей хватке затряслась, жилы мышц заволновались, но всё было без толку. Ему не удалось двинуться ни на чуть.

— Да я почти всю свою службу пытался выведать эту информацию! — с отчаянием прошипел Ястреб.

— Знаю. Но не тебе открывать этот дневник, — спокойно, ледяным голосом произнёс я.

Ястреб с силой сжал в кулак пальцы, которые были в каких-то сантиметрах от такой желанной цели и стиснул зубы. А затем выдохнул, кивнул и сделал шаг назад.

Даня нервно, даже испуганно глядел внутрь сундука. Если тот же Ястреб очень сильно жаждал узнать содержимое этого дневника, то Даня просто… боялся.

Для него отец не существовал в реальности, ведь он его никогда не видел. Но думаю, не раз проклинал за его отсутствие. И вот сейчас парень узнал, что папа беспокоился о нём, интересовался его жизнью и даже направил меня, чтобы я позаботился о нём. Что само моё появление в академии — это воля отца.

Вряд ли Даня простил нерадивого папашу. Думаю, у него ещё оставалось много претензий к Макару, и одним недолгим разговором это не решить. Но до этого момента отец был лишь безликим образом. Удобным, чтобы ругать его, списывать на него свои неудачи. Этакий козёл отпущения, который теперь вдруг грозил обрести облик. Мог заговорить, хоть и внутренним голосом самого Данилы, через слова в старой потрёпанной книжке с кожаной обложкой.

Данила решался с минуту. Завис над сундуком и даже не моргал, действуя на нервы Ястребу и испытывая на прочность силу духа.

А затем выдохнул и резко, словно сорвал пластырь, выхватил записную книжку. Задержался на первой титульной странице, а затем начал её быстро перелистывать. Очень быстро. Вряд ли он успевал что-то внимательно прочитать, ведь боялся вникать в текст.

— Н… ну что там? — прошептал Ястреб и нервно сглотнул, до сих пор перебарывая самого себя.

— Да так… — пробормотал парень, не отрываясь от книжки. — Там на первой странице было написано: «Ни при каких условиях, даже под угрозой смерти, не сообщать о содержимом Ястребу. Николаич, звиняй».

— Чего-о-о⁈ — ахнул суровый боец спецотряда, словно возмущённый подросток, которому отрубили игровую приставку. — Макар! Н-не верю! Дай гляну!!!

Он потянулся было за книжкой, но Даня с очень серьёзным видом одёрнул руку.

— Нет! — со сталью в голосе прорычал пацан.

Этот голос был похож на первый серьёзный рык львёнка. И отчего-то он отрезвил Ястреба. Возмущение в Источнике вдруг улеглось, а раздражённое нервное лицо разгладилось и стало просто недовольным.

Даня удостоверился, что Ястреб успокоился, а затем начал листать страницы медленнее, будто собственный рык успокоил и его самого. Пацан начал вчитываться в то, что когда-то писал Макар.

А если он писал здесь таким же почерком, какой я помню, то вчитываться прям приходилось! Иначе эти каракули не разобрать, хех… Кстати, это у них явно семейное!

Я не использовал Око и не собирался никоим образом подглядывать. Что-то подсказывало мне: этот дневник — послание исключительно для Данилы. Так что раскрывать содержимое просто так не стоит. И не только Ястребу, но и всем остальным, в том числе мне самому.

Вот Ястребу — ни в коем случае! Даже под угрозой смерти.

Пускай помучается, хе-хе.

Через пару минут тишины, которую прерывало шуршание страниц, примерно на середине записной книжки Данила замер. Его глаза округлились, рот приоткрылся. Дрожащими руками он подцепил фотографию, которая была вложена между страницами.

Ястреб при виде этой картины чуть не взорвался от нетерпения. Но его любопытство наконец-то было утолено. Данила повернул голову и посмотрел на меня. Глаза парня наполнились влагой, и он показал фотографию.

На ней стояла пара молодых людей на фоне какого-то парка, возле лавочки. Юная красивая женщина лет девятнадцати или немного старше, с тёмными волосами, яркими серыми глазами. А рядом с ней — крепкий поджарый мужчина.

Они были счастливы. Улыбались и держали в руках маленький комок пелёнок, из которого выглядывала хмурая мордашка младенца. В женщине было легко узнать Веру Степановну. А мужчина…

— Это мой папа, да? — хрипло тихо спросил Данила.

— Да, шкет, — улыбнулся я. — Это он. А это ты, — ткнул я пальцем на хмурую мордашку. — Ты погляди, а! Я думал, у тебя просто жизнь тяжёлая, а ты с самого рождения такой недовольный!

— Хех, — нервно, коротко хихикнул Данила. — Это уж точно!

— Ладно, — кивнул я. — Закругляемся. Пора возвращаться.

Вместе с этим я уже потянулся, чтобы захлопнуть сундук и активировать магический замок. Вот только не успел я это сделать, как Верблюд положил мне руку на плечо.

— Погоди, Ставр! Негоже так делать. Они ж ни фига не получат, когда откроют этот сундук!

Да, он уже понимал, что я хоть и закрою сундук, но оставлю лазейку, чтобы его могли открыть. Просто на этот раз заклинание будет действовать согласно моим установкам, а не тому, что задал Макар. Так что наверняка спустя многие месяцы, а то и годы кропотливого труда британские спецы всё-таки смогут это сделать.

— Вот, давай эту хреновину туда положим, — сунул он фигурку пузатого китайского божка.

— Это ж артефакт, — приподнял я бровь. — Не жалко?

— Да ну его, — махнул Верблюд. — Эта хрень просто светится, прикинь? По сути, артефакт-светильник. Просто золотой и тяжёлый. А хороший прикол дороже золота, хе-хе, — осклабился Верблюд.

— Ладно, давай, — махнул я.

И мы оставили подарок нашим дружественным соседям и не очень дружественным конкурентам. Пускай развлекаются.

Примерно через час мы уже направлялись к месту посадки транспортировщика. Навороченный по последнему слову имперской техники вертолёт-невидимка уже ожидал нас. Причём невидимкой он был во всех смыслах этого слова! Ни на радарах, ни в магических анализаторах его обнаружить было нельзя. А плюсом ко всему он ещё и косплеил способность Ястреба и становился невидимым благодаря особому материалу. Разработанному, кстати говоря, исключительно на земных технологиях. Ну и парочки заклинаний для закрепления эффекта, конечно.

— Слушайте, — почесал голову Санчо, когда вдали уже показалась эта самая невидимка, — а у нас же задание привезти содержимое сундука. Мы что, записную книжку Макара отдадим?

Все глянули в сторону Данилы, и тот машинально прижал ладонь к груди. Во внутреннем кармане его куртки как раз хранился дневник отца.

— Да не, — махнул я. — Им это не нужно, да и пользы никакой не принесёт. Будет валяться где-то в архивах… А насчёт артефакта надо думать!