Попрошайка из Двора Чудес (СИ) - Чинцов Вадим Владимирович - Страница 10

Дама рассмеялась, ее смех напоминал мелодичный звон колокольчиков — Какой милый мальчик, держи! — я поймал серебряный франк и посмотрел вслед принцессе, которая скрылась в карете.

Я знал, что нашу двадцати четырехлетнюю благодетельницу звать Мадлен де Ленонкур из рода Монморанси и она была женой Эркюля де Роган, принадлежавшего к старшей линии рода Роганов. Он был сыном Луи VI де Рогана, Первого принца де Гемене, и Леоноры де Роган, наследственной графини де Рошфор. Эта ну очень благородная семья с начала этого года обосновалась в Париже, до этого муж Мадлен был губернатором Нанта. Джейн нянчилась с ее двухлетним мальчиком. И похоже Мадлен опять была беременна.

Я для тренировок своей гвардии облюбовал живописное место за монастырем Целестинцев, расположенном между укрепленным замком Сент-Антуан (Бастилия) и отелем Сен-Поль, образовывавшими великолепный архитектурный ансамбль, возведенный благодаря щедрости Карла V и украшенный стараниями его сына Людовика Орлеанского. Портал церкви, прихожанами которой были придворные, украшали там статуи мудрого короля и его жены, Жанны де Бурбон. В церкви монастыря целестинцев покоились: сердце Иоанна Доброго, сердце его второй супруги Жанны Булонской, сердце Карла VI, сердце Изабеллы Баварской. В монастыре целестинцев находилось надгробие Людовика Орлеанского и его семьи.

Отель Сен-Поль обладал редкой достопримечательностью: королевским «зоопарком», где можно было увидеть всевозможных экзотических зверей и птиц, И потому, несмотря на удаленность от центра Парижа, в квартале Сент-Антуан неизменно царило оживление.

Две широкие улицы, протянувшиеся с севера на юг, улица Сен-Мартен и улица Сен-Дени, которые шли от Сены к одноименным воротам, представляли собой оси торгового Парижа. Более узкие, так сказать — второстепенные улицы, примыкавшие к ним, такие как Кен-кампуа, Труссваш, Рю Уоз, были населены ремесленниками и лавочниками. На улице Ломбардцев собрались итальянские торговцы, до того ловко проворачивавшие денежные операции, что само наименование ломбардца стало синонимом ростовщика. Дальше к востоку, «заключая в себе, — пишет Гильберт Мецский, — большой город», начинался рынок, местоположение которого не изменилось со времен Средневековья; вокруг площади неправильной, как тогда было принято, формы возвышались красивые дома с колоннами; там находился Рынок Шампо, настоящий двухэтажный «большой магазин». «Здесь, — пишет Жан де Жанден, — вы, если есть у вас на то желание и средства, можете купить всевозможные украшения, какие только самое искусное ремесло и самый изобретательный ум наперебой торопятся выдумать, стремясь поскорее удовлетворить все ваши желания…» В нижнем этаже торговали сукнами, шубами, мехами, драгоценными тканями; этажом выше можно было найти любые принадлежности женского убора: венки, чепцы, плетеную тесьму, гребни, перчатки, зеркала, ожерелья и прочее. Кроме того, внутри улиц, прилегающих к площади, существовали специализированные рынки — зерновой, например, или кожевенный — и лавки, торговавшие гончарными изделиями, старьем и разнообразной утварью.

Рыночный квартал становился особенно оживленным в дни, когда королевские ордонансы, то и дело нарушавшиеся, но то и дело и возобновлявшиеся, запрещали заниматься торговлей в других частях города, и купцам следовало нести «каждый товар на особый рынок», с тем чтобы покупателям легче было сравнивать цены и качество.

Весь Париж стекался в этот рыночный квартал; и потому в центре площади, рядом с виселицей, ставили и позорный столб, к которому, всему народу напоказ, привязывали преступников; там же выставляли насаженные на копья головы злодеев, обвиненных в оскорблении величества. Но взгляду зевак предлагались и другие, менее ужасные зрелища: любезные торговки с «Рынка девок» являлись сюда расхваливать свой товар; актеры и дрессировщики животных устраивали там свои подмостки.

Я положил глаз на этот квартал и в частности на паперть монастырской церкви, которую крышевал главарь другого Двора Чудес. Я пообщался с горбуном и тот естественно заинтересовался новым источником дохода, пообещав в случае чего усилить меня при попытке отжать этот район под свой контроль своими отъявленными головорезами, которых можно было использовать как пушечное мясо. Проводя здесь свои тренировки, я изучал район, составляя план нападения.

Я почти сразу же выявил главного над нищими, который собирал с них деньги и следил за порядком. Николас завербовал троих нищих и благодаря этому мы получили полный расклад: рыжий здоровый детина в прошлом был молотобойцем и его удару мог позавидовать даже Мохаммед Али. Нищие уверяли, что Кузнец разбивает головы своим врагам как гнилые тыквы. Благодаря тому, что прихожанами являлись исключительно дворяне, выхлоп в конце дня у попрошаек был просто золотым.

Закончив свою очередную утреннюю тренировку, мы толпой двинулись вдоль монастырской стены и услышали чьи-то возбужденные голоса. Я условным знаком отдал приказ пацанам ждать здесь, а сам с моими двумя друзьями направился на шум. На живописной полянке стояли четверо дворян с длинными боевыми шпагами. Двое из них выделялись роскошными дорогими одеждами и баснословно дорогими кружевами, которые изготавливались вручную и на их создание уходили недели, а иногда и месяцы. Кружево стало символом богатства и статуса. Его носили только аристократы и королевские особы. Мужчины и женщины украшали им воротники, манжеты и платья, подчёркивая свою утончённость.

А вот другая парочка выглядела мягко сказать контрастно — пыльные старые сапоги, изношенные плащи и выцветшие камзолы. Похоже у парней была длительная черная полоса. И в ближайшее время белой полосы у них не предвиделось. Я с пацанами присел на траву, решив понаблюдать за развитием событий. Похоже, что перед нами все шло к дуэли.

Наконец один, самый напыщенный индюк, высокомерно задрал нос и достал свою шпагу — Мы с моим другом проучим вас, голодранцы! Впрочем, мы можем простить вашу наглость, если вы встанете на колени и попросите у меня и у шевалье прощения.

— Ну все, петухи ряженные! Сейчас вы у нас кровью умоетесь. Заодно проверим, какого цвета у вас кровь и правда ли то, что у графьев она голубая.

Встав в позицию, все четверо начали сражение.

Мишель завистливо вздохнул — Красиво дерутся, черти! Красавчик, а ты нас научишь драться на шпагах?

Я покачал головой — Увы, но я к сожалению знаю только ножевой бой. Ну еще могу научить драться копьем или топором (навыки использования автомата с пристегнутым штык-ножом вполне помогут управиться с копьем, а навыки применения саперной лопатки аналогичны бою с топором). Но нужного мастера фехтования я нам обязательно достану.

Я заметил, что один из дуэлянтов,одетый слишком уж бедновато, одетый в берет и напомнивший мне своим обликом Д Артаньяна, двигался намного профессионально и его движения были выверены и экономны, через несколько минут его шпага пронзила грудь своего противника. Почти одновременно его напарник получил ранение в ногу и, истекая кровью, рухнул на траву. Шевалье с криком — Получи, сволочь! — попытался напасть со спины, но у его противника будто глаза на спине росли и он мгновенно развернулся и, отбив в сторону чужой клинок, обратным движением вспорол горло и вытер клинок о одежду убитого. Неожиданно с другой стороны раздались женские крики, две наряженные дамы кричали, указывая на победителя — Пресвятая Богородица! Убили сына графа Анжуйского! Держи убийцу!

Победитель наклонился к своему другу и, убедившись в том, что ему уже не помочь, так как была вскрыта бедренная артерия, побежал в нашу сторону, сыпя проклятьями почище прапора моего времени.

Я свистнул, привлекая внимание — Благородный господин! Идемте с нами, мы поможем вам найти укрытие!

Глава 6

Выживший дуэлянт, которому навскидку было не больше двадцати лет окинул нас внимательным взглядом. Мгновенно выявив доспехи под нашей одеждой и тесаки на наших поясах, положил руку на свой кинжал — Ну, что же, ведите тогда, дети, в свои трущобы. Вот только вы совсем не похожи на шантрапу, я имею вашу одежду, хотя глаза ваши выдают опасных хищников, пусть еще и мелких.