Последний круиз писателя - Пуликси Пьерджорджо - Страница 7

Наконец, демонстративно опоздав, вошел Этторе Кристалло, шестидесятилетний актер, который вот уже двадцать лет играл детектива Умберто Брицци на ТВ в прайм-тайм. Аристид видел, как горячо он рассыпался в извинениях. Без Брицци Этторе никогда не добился бы признания, и сейчас он боялся, как бы его не заменили кем-нибудь помоложе. Он пришел, чтобы снискать расположение Галеаццо, в надежде продлить свою телевизионную карьеру в роли сыщика.

Когда Польпичелла взял слово, воцарилась полная тишина. Он поблагодарил всех за присутствие и заверил, что все детали презентации нового романа и морского тура были согласованы, за исключением одной непредвиденной проблемы: у итальянского книготорговца, который должен был сопровождать их из порта в порт, случился инфаркт, и он поехать не сможет. Однако он обещал как можно скорее найти себе достойную замену. Ознакомив всех с последними нюансами, Польпичелла театральным жестом вручил Аристиду контракт, который обязывал его провести двадцать дней на борту, чтобы дописать последние страницы нового романа «Кровавый мистраль» и представить его преданным поклонникам. По завершении работы роман должен был выйти одновременно в Италии и во Франции после масштабной рекламной кампании. Четыре пятых рукописи были уже отредактированы и переведены — оставалась только заключительная часть, которую все ждали с нетерпением.

Аристид чуть заметно улыбнулся — из вежливости — и вытащил из кармана лимитированную перьевую ручку «Паркер». Он дождался, чтобы тишина снова сгустилась. Он знал, что внешнее впечатление здесь решает все. Каждый из этих людей играл точно отведенную ему роль, как по сценарию драмы. Но напряжение, которое он испытывал, не было литературным вымыслом или шуткой, которую мог сыграть с ним его сверхчувствительный разум. Он ощущал на себе тяжесть каждого взгляда, в то время как сам наблюдал за остальными с неприятным осознанием: деньги, слава и зависть — вот настоящие причины их собрания, полного интриг и застарелых обид.

Контракт лежал на столе. Аристид пристально всматривался в тесные ряды угрожающих строчек. Группа его юристов уже изучила каждый пункт вдоль и поперек и дала добро.

Спокойным движением Аристид скользнул острием «Паркера» по бумаге.

Мрачная мысль промелькнула у него в голове: кто знает, сколько из них готовы убить за эту подпись?

В этот момент всеобщего ожидания он почувствовал, что кое-кто действительно мог бы пойти на это.

Он вернул контракт издателю, пока леденящее предчувствие все сильнее охватывало его.

Когда зал взорвался бурными аплодисментами, у Аристида возникло четкое ощущение: только что он подписал себе смертный приговор.

ГЛАВА 5

Выбритый, причесанный, в белоснежной, только из магазина, рубашке, придававшей ему вид гораздо более профессиональный, чем его обычные поношенные вещи, Марцио Монтекристо проводил журналистку в маленький зал для встреч.

— Вау! — воскликнула журналистка, застывшая в восторге перед ожившей репродукцией кабинета Шерлока Холмса с камином в викторианском стиле, пурпурным покрывалом с золотыми узорами, персидскими коврами, парчовыми шторами и винтажными шкафами, на полках которых красовались коллекции луп, курительных трубок, старые оригинальные издания Конан Дойла, Эдгара Аллана По и Эмиля Габорио, а также мраморные бюсты По, Агаты Кристи и создателя знаменитейшего детектива из дома 221B по Бейкер-стрит. Кабинет освещался теплым светом шарообразных плафонов люстры и светильников, стилизованных под лондонские фонари той эпохи, когда Холмс и Ватсон бродили по Сити, карта которого, нарисованная от руки и пожелтевшая, красовалась в раме на стене. На кованой напольной вешалке висели клетчатый шотландский редингот, цилиндр, котелок и культовая охотничья шляпа с опускающимися наушниками.

— Мне кажется, что я перенеслась во времени, в девятнадцатый век. Все такое… реалистичное, — продолжила женщина, оглядывая реликвии шерлоковской мифологии: боксерские перчатки, коллекцию тростей, скрипку рядом с пюпитром, на котором лежала партитура Ролана де Лассю. Она с недоумением посмотрела на несколько шприцев в одной из витрин.

— Конан Дойл сделал своего гениального сыщика кокаинистом, — пояснил Монтекристо.

— А потом говорят о вреде наркотиков…

Пять викторианских стульев из массива красного дерева стояли по кругу, а два кожаных кресла, образуя острый угол, были повернуты к камину.

— Пожалуйста, присаживайтесь, — пригласил Марцио, поставив на столик поднос с выпечкой.

— Это здесь собирается клуб любителей детективов, верно? — спросила журналистка.

Марцио помнил имя — Марианджела, но забыл фамилию. По словам Патрисии, она была хорошим репортером, работала над выпусками новостей на местном телеканале и иногда писала о культуре и криминальной хронике для местной газеты. Монтекристо никогда ее раньше не видел, потому что вот уже более десяти лет не смотрел телевизор. Он ожидал увидеть перед собой пожилую журналистку, циничную и надутую, а вместо этого ему с улыбкой пожала руку девушка, которая сразу показалась дружелюбной и общительной.

— Да, — ответил он. — Я так обустроил все в основном для них. Они немного сдвинуты на детективных романах, и эти винтажные штучки просто сводят их с ума. Пожалуйста, после вас.

Патрисия привела двух черных кошек в кабинет и взглядом приказала своему начальнику взять их на руки.

Марцио повиновался, но кошки чуть было не вцепились когтями ему в нос.

— Ваш кофе, — сказала помощница, поставив перед ними поднос с двумя эспрессо. — Я оставлю вас наедине. Смотрите не поддавайтесь первому впечатлению! Это он только с виду медведь-ворчун, на самом деле — такой душка! Просто прикидывается.

— Патрисия, почему бы тебе не пойти в… в спокойной обстановке доделать рейтинг бестселлеров?

Помощница подмигнула ему и вышла.

— Простите ее. У нее небольшой стресс. Готовится к выпускным экзаменам, защищает диплом по прикладной антипатии.

Марианджела улыбнулась и недоуменно посмотрела на двух кошек, которые пытались вырваться из рук книготорговца. Она попробовала сделать фото, но Мисс Марпл и Пуаро совершенно не желали сидеть на месте.

Монтекристо смущенно улыбался, а кошки тем временем запустили когти в плотную ткань джинсов и впились ему в ноги. Он подавил всхлип боли.

— Кажется, вы не очень часто держите их на руках, — заметила женщина.

— Всё? — в ужасе процедил он сквозь стиснутые зубы: кошачьи когти продвигались все ближе к области паха.

— Еще одно фото.

Марцио покрылся холодным потом.

— Готово.

Книготорговец освободился от кошек — те пулей вылетели вон — и издал вздох облегчения, избежав кастрации.

— Они просто пугливы. Вот и все.

— Это ваше первое интервью?

Монтекристо кивнул:

— Абсолютно первое. И должен признаться, я человек довольно закрытый, не люблю внимания.

— Клянусь вам, это будет быстро и не больно, — пообещала журналистка, собирая в хвост длинные светлые волосы. — Я поискала кое-какую информацию о вас. Раньше вы были учителем начальной школы, верно?

— Да. Я преподавал математику и естественные науки.

— Почему вы решили кардинально сменить профессию?

Череда образов пронеслась в сознании Марцио. Он снова увидел покрытые синяками, шрамами и ссадинами спину и грудь своего маленького ученика — Эмилио Музиу. Затем вспышка — и вот он говорит с мамой мальчика, требуя объяснений. Женщина всегда носила огромные солнцезащитные очки. Марцио моргнул — и вот он уже быстрым движением срывает с нее очки, устав после очередного разговора, в котором синьора Музио твердила ему, чтобы он не лез не в свое дело. Он вспомнил приступ ярости при виде фиолетового синяка под правым глазом женщины. Следующий кадр: он бьет разъяренного отца Эмилио у входа в школу, на глазах у коллег, учеников и их родителей. И последняя картинка — письмо с уведомлением о его увольнении, за которым последовало распоряжение суда о возмещении ущерба.