Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 1 - Рэдлиф К. - Страница 17

– На неизвестный срок. Глава Цао ничего не уточнил. Но он собирался сегодня ближе к часу собаки ^[1] зайти к вам. Думаю, тогда все и расскажет.

– Буду с нетерпением ждать, – с легкой улыбкой заключил Цзэ Сюлань, склонив голову к плечу. На него странно посмотрели. – Так, ладно. Госпожа Мэй, не желаете чаю? Я как раз только что облепил чайник печатями, вскоре вода должна будет нагреться.

– Нет, я, пожалуй, откажусь, – хмыкнула она, пряча покрасневшие щеки. Женщина уже собиралась выйти со двора, но остановилась и обернулась: – А что за печати висят на каждом столбе?

– Это? – Мастер Цзэ сорвал одну из печатей со стола и показал Мэй Пин. – Это от комаров. А то их тут стаи летали. Теперь вот ни одного.

– До встречи, – коротко бросила Мэй Пин и ушла восвояси.

Цзэ Сюлань проводил ее взглядом, а потом посмотрел на трех учеников, скромно стоящих в сторонке.

– Обрадовать вас этому мастеру особо нечем, – начал Цзэ Сюлань, – работы много. Во время моего отсутствия никто ничем тут не интересовался и не занимался. С библиотекой этот мастер сам разобрался, вам повезло. А вот поместье будем общими усилиями в порядок приводить.

Никто из учеников и слова против не сказал. Решив не медлить, Цзэ Сюлань завел их во второй двор и велел почистить каменные дороги от мха и травы.

– Мох складывайте в одну кучу. Мы его позже сожжем. Ах да, ты, – он невежливо тыкнул пальцем в пухленького незнакомого паренька.

– Я? – удивился подросток и вытянулся, как струна. Вернее сказать, как колбаска.

– Да, ты, – кивнул Цзэ Сюлань. – Как тебя зовут?

– Имя этого ученика Минь Ли, мастер Цзэ.

– Ну вот и познакомились. – Цзэ Сюлань громко хлопнул в ладоши. Да так, что ученики поподскакивали. – Этот мастер откланивается, а вы тут делом занимайтесь и отрабатывайте свою «неудержимую молодость». Осмотрите постройки слева. Там много всякого хлама. Я уже и не помню, что там лежит, но вы, возможно, найдете что-нибудь полезное для уборки.

С этими словами Цзэ Сюлань вернулся в главный двор за книгу, а ученики старательно принялись за работу. По правде сказать, они ожидали, что их действительно ждет суровое наказание. Мастер Мэй ведь сказала, что в драке было замешано имя мастера Цзэ. Такое с рук даже любимым ученикам не спускают. И неважно, за что именно ты дрался. Но мастер Цзэ слова им не сказал, словно его вовсе не волновала репутация. Хотя, может быть, так оно и было.

На закате на Туманный склон действительно заглянул Цао Цзюань. Он принес с собой целую корзину всевозможных пирожных и разного чая.

– Ко мне сегодня прилетали гости из клана «Северных вихрей». Там насчет торгового соглашения, неважно. Привезли с собой хорошего чая и сладостей всяких. У меня их много, а вот у тебя пусто. Да и в столовых я тебя не видел. В то, что ты сам готовишь, я не поверю.

– Я и не собираюсь это доказывать, – усмехнулся Цзэ Сюлань, принимая корзинку. Пришлось вновь идти ставить чайник. Уже в пятый раз за день.

– На самом деле я уже и забыл, когда последний раз ел. В этом мире, наверное, никогда. – Когда Цзэ Сюлань вернулся, глава Цао сидел за уличным столиком и вертел в руках его самодельный карандаш.

– Ты просто сделал в ветке дырку и вставил туда угольную спицу?

Хозяин Туманного склона кивнул:

– Писать кистями ужасно неудобно. Приходится вертеться.

– А что ты пишешь вообще?

– Да вот, печати изучаю. Флору и фауну местную. На самом деле здесь столько всего необычного – только и успевай учить.

Цао Цзюань рассмеялся:

– Да ты прямо пылаешь энтузиазмом. Я в первые недели есть от волнения не мог. И все, чего желал, – это вернуться назад.

– Если это невозможно, то чего себе нервы расшатывать? Наслаждайся тем, что у тебя есть. Кстати, зацени печати от комаров. Считаю, что это мое лучшее изобретение. Пока что еще и единственное, но все же.

Глава Цао с интересом рассмотрел печати на узкой бумажке, а потом попросил и себе таких нарисовать. Ну как же верный заклинатель мог отказать главе?

Они проговорили до поздней ночи. Сначала обменялись новостями за время, которое не виделись. Говорил в основном глава Цао, так как у хозяина Туманного склона не было ничего интересного, кроме карандаша и печатей от комаров. О призраке тот решил пока что никому не рассказывать. Затем Цао Цзюань рассказал подробнее о драке и наказании. Он сам еще не знал, сколько это наказание будет длиться, но точно пару недель. После этого они еще говорили о горячей воде из-под крана и больших подушках. Сошлись на мнении, что стоит заказать их пошив. Цао Цзюань говорил бы и дальше. Было видно, что ему катастрофически не хватало общения. Возможно, он всегда был экстравертом, а тут вдруг пришлось играть роль скрытного и угрюмого главы. Но Цзэ Сюлань прервал его очередную речь, резко вспомнив, что у него ведь ученики до сих пор работают.

– Я же их там оставил, наказав прибираться, пока я за ними не приду. А ты же знаешь этих детей, сами ни за что не подойдут спросить, можно ли отдохнуть. Пойду их освобожу и велю поесть. Если они упадут в голодный обморок, то кто-то обязательно пустит слух, что я издеваюсь над учениками.

– Я тогда полетел. Загляну как-нибудь потом. Как минутка свободная будет. И ты, это, хотя бы хвост заплетай. А то выглядишь, словно только проснулся. Слишком по-домашнему. Неприлично.

– Так я и дома, – отмахнулся Цзэ Сюлань, скрываясь в проходах между дворами.

Его подопечные действительно сидели на корточках и старательно убирали любую растительность с дорожек. Их перепачканные руки были весьма быстрыми и сильными. Никто не старался схалтурить. Они действительно работали быстро и качественно. Цзэ Сюлань даже завис, опираясь о косяк арки и наблюдая за чужой работой. Как же здорово смотреть, как другие за тебя трудятся.

– Мастер Цзэ, – заметил его Минь Ли, подскакивая с места. За ним на ноги поднялись и остальные.

– Так, на сегодня с вас хватит. Знаете, я совсем забыл об ужине и том, что он у вас по расписанию. Ничего съестного у нас на кухне тоже нет. Однако мне тут целую корзину пирожных и булочек принесли. Перекусите ими. Но для начала умойтесь.

Дети были очень удивлены, что их вообще будут кормить. Они-то навоображали, что их заставят работать до изнеможения, а потом, если повезет, отправят обратно в низину. Поэтому, услышав о возможном сладком ужине, все тут же бросились к выходу к озеру. Этот выход на самом деле был очень похож на пристань с кладкой для ныряния. Но вряд ли в ледяное озеро кто-то захотел бы окунуться по собственной воле, поэтому этот спуск носил скорее декоративный характер.

Цзэ Сюлань пошел следом за подростками, таща в руках талисманы, нагревающие воду. Когда в три ведра была набрана вода, мастер Цзэ велел подождать, пока та нагреется, приклеив на бока ведер талисманы. И только когда лично рукой проверил температуру в каждом ведре, разрешил приступить к умыванию.

Не то чтобы он действительно переживал о сохранности детей – что с ними случится? Но он все-таки давал клятву Гиппократа и оттого чувствовал некую ответственность за здоровье каждого человека. Да и не был он извергом, чтобы наслаждаться мучениями других.

Когда с умыванием было покончено, Цзэ Сюлань позвал детей к столу. Какую-то часть сладостей они с главой Цао уже съели, но ученикам все равно осталось по парочке пирожных и булочек. Подогрев чайник, Цзэ Сюлань заварил чай и разлил его по четырем пиалам. Разделив угощение на троих, он сам уселся за стол. Дети стояли истуканами и смотрели то на мастера, то на еду на столе.

– Ну что, так и будете стоять? Присаживайтесь.

– Мастер Цзэ, правда, не стоит, мы совсем не голодны! – тут же залепетали подростки наперебой, с опаской подглядывая на дорогие пиалы из нефрита.

– Этот мастер сам решит, что стоит, а что не стоит, – стреляя неодобрительным взглядом, буркнул Цзэ Сюлань. Он взял тонкими изящными пальцами пиалу и совсем неизящно отхлебнул. – А ну быстро сели и все съели. Это приказ.