Долгожданная (СИ) - Гуда Хелен - Страница 19

Закончив трапезу, я прошлась по комнате, стараясь разогнать остатки сонливости, повисшей в воздухе словно густой туман. Я не собиралась сдаваться, не собиралась позволить Равену снова усыпить меня. Я была уверена, что он пришлет этого пушистого котика, Пушка, этакого ангела во плоти, чтобы усыпить мою бдительность, а затем погрузить меня в беспробудный сон, и в этот раз я хотела быть готовой. Я хотела разгадать секрет его магии, понять, как именно он действует, что это за сила, заставляющая меня засыпать против своей воли.

Я уселась в кресло, взяв с полки книгу в надежде обмануть свою усталость, но буквы расплывались перед глазами, превращаясь в неразборчивые закорючки. Усталость давала о себе знать с удвоенной силой, словно мстила за все мои попытки сопротивления. Я чувствовала, как веки тяжелеют, превращаясь в свинцовые плиты, как мир вокруг начинает меркнуть, теряя свои яркие краски.

Нет, нельзя засыпать. Не сейчас! Я отчаянно старалась сосредоточиться на чтении, вчитываясь в каждое слово, повторяя его про себя, но безуспешно. Что-то давило на меня, словно тяжелое шерстяное покрывало, окутывая сознание, сковывая волю, погружая в блаженную, манящую дрему.

Именно сейчас, в тот самый момент, когда моя борьба достигла своего пика, осознание ударило меня, словно обухом по голове, оглушая своей простотой и очевидностью. Именно в этот момент я поняла! Это не просто усталость, скопившаяся за день, не просто приятный аромат цветов, расслабляющий тело, не просто убаюкивающая тишина ночи. Дело в Пушке. Именно его присутствие, его невидимая аура вызывала эту непреодолимую сонливость, лишала меня сил и воли к сопротивлению. Каждый раз, когда этот пушистое облако невинности оказывался рядом, моя защита ослабевала, словно под воздействием мощного заклинания, и я проваливалась в глубокий, беспробудный сон, словно в бездонную пропасть, где не было ни времени, ни пространства, ни страха.

Сейчас, в этот раз, из-за невероятной усталости, навалившейся на меня после тренировки, из-за эмоционального опустошения, вызванного разговором с Равеном, я не могла противостоять его воздействию. Я боролась из последних сил, цепляясь за остатки сознания, как утопающий за соломинку, но магия Пушка оказалась сильнее моей воли. Тьма наступала, неотвратимо поглощая меня, стирая границы между реальностью и сном.

И я проиграла. Снова.

Провалившись в глубокий сон, я потеряла счет времени. Сколько часов я проспала? Все вокруг слилось в единое бессвязное месиво из обрывков воспоминаний, неясных образов и смутных ощущений. Лишь внезапное, острое осознание чужого присутствия словно ледяной водой окатило, вырвало меня из объятий сна, заставив судорожно вздохнуть.

Я резко распахнула глаза, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Вокруг было темно, лишь слабый лунный свет проникал в комнату сквозь неплотно задернутые шторы, рисуя на стенах причудливые тени. Я почувствовала, как кто-то двигается рядом со мной, как чье-то теплое дыхание касается моей щеки. Медленно, с трудом поворачивая голову, словно боясь увидеть то, что увижу, я замерла, не в силах поверить своим глазам, отказываясь принимать реальность.

В моей постели прямо рядом со мной лежал обнаженный Каэл. Его светлые длинные волосы разметались по подушке, а глаза были закрыты. Он мирно, безмятежно спал, обнимая меня одной рукой, будто я самое дорогое сокровище в мире.

Мое сердце бешено заколотилось, отбивая в груди бешеный ритм. Что он здесь делает? Как он здесь очутился? Кто его сюда пустил? И что, черт возьми, мне теперь делать?

Застигнутая врасплох, я застыла, словно олень в свете фар, ослепленный и парализованный внезапной опасностью. Мозг лихорадочно перебирал возможные сценарии, словно роясь в старом сундуке с забытыми вещами, отчаянно пытаясь найти хоть какое-то логическое объяснение происходящему, хоть какую-то ниточку, за которую можно было бы ухватиться, чтобы выбраться из этого омута абсурда.

Пока же я просто сидела, охваченная шоком, скованная невидимыми цепями неверия, и смотрела на спящего Каэла, словно он был экспонатом в музее чудовищ.

Но долго оставаться в таком состоянии было невозможно. Нужно было что-то делать, что-то предпринять, как-то развеять этот кошмар наяву. Аккуратно, словно разучившись двигаться, стараясь не разбудить его, не потревожить его сон, я попыталась высвободиться из-под одеяла. Кстати, а как я оказалась в кровати? Я же отчетливо помню, что засыпала сидя в кресле. Но стоило мне пошевелиться, как Каэл тут же нахмурился, его лицо исказила гримаса боли, и он крепче прижал меня к себе, словно боялся, что я исчезну, растаю в воздухе как призрак. Его хватка была удивительно сильной, почти пугающей, особенно учитывая его сонное состояние. Это была не просто дружеская хватка, это была отчаянная потребность удерживать меня рядом.

— Каэл, — прошептала я, осторожно тряхнув его за плечо, словно боясь разбить хрупкую чашу его сна. — Каэл, проснись. Пожалуйста.

Он нехотя открыл глаза. Сначала в них плескалось привычное тепло, но стоило ему сфокусировать взгляд, различить мое лицо в полумраке комнаты, как он, казалось, прозрел, увидел всю глубину того положения, в котором он оказался. В его глазах отразился ужас, смешанный с виной и раскаянием, словно он совершил нечто непоправимое, нарушил священную клятву.

Он резко отстранился от меня, словно обжегшись о раскаленное железо, будто мое прикосновение причиняло ему невыносимую боль. Вскочил с кровати, отшатнувшись к стене, словно ища защиты, и прикрыл лицо руками, стараясь спрятаться от моего взгляда. Я втянула голову в плечи, будто черепаха, укрываясь от опасности одеялом, словно последним бастионом, и ждала объяснений, терзаемая страхом и любопытством.

— Милана… — пробормотал он, не поднимая глаз, его голос был еле слышным, словно шепот ветра. — Прости меня… Я… я не знаю, как это произошло. Я не хотел…

— Что значит "не знаю"? — я чувствовала, как во мне закипает гнев, словно поднимается волна цунами, готовая обрушиться на все, что попадется на ее пути, пересиливая первоначальный шок, разрушая хрупкие стены самообладания. — Что ты тут делаешь? И почему ты… в таком виде?

— Я знаю, это выглядит ужасно, — перебил он, все еще избегая смотреть на меня, словно не в силах выдержать мой взгляд. — И мне очень жаль, что ты увидела меня таким. Но я должен тебе кое-что рассказать. Ты должна знать правду.

Он медленно поднял голову. В его взгляде были такая мука и безысходность, такая вселенская печаль, что мой гнев немного поутих, словно смягчился под воздействием ледяного дождя. Я ждала, затаив дыхание, чувствуя, как сердце замирает в груди.

— Милана, — произнес он тихо, будто боясь нарушить зыбкую тишину ночи, будто любое слово могло разрушить хрупкий мир, в котором мы существовали. — Я… я и есть Пушок.

Мое лицо, наверное, исказила гримаса полного непонимания, словно я пыталась разгадать сложнейшую головоломку, в которой не хватало половины деталей.

— Что?! — вырвалось у меня, как крик ужаса. — Пушок? Тот самый белоснежный котик, который меня усыпляет? Я думала это кот, которого присылает Равен?

— Не Равен. Думаю, он бы очень удивился, если бы узнал, что я могу проникнуть в его замок таким образом. Это… это единственный способ быть рядом с тобой, — объяснил он, его голос дрожал, выдавая его смятение. — Я не должен разговаривать с тобой, не должен касаться тебя, не должен даже видеть тебя. Но… я не мог этого вынести. Я должен был быть рядом, чтобы защитить тебя, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке.

Я молчала, пытаясь переварить услышанное, словно пережевывая кусок стекла. Это было настолько абсурдно, настолько невероятно, что казалось дурным сном, кошмаром, от которого я никак не могла проснуться.

— Ты говоришь, что превращаешься в кота, чтобы быть рядом со мной? — переспросила я, словно пытаясь убедиться, что правильно поняла его слова. — Но зачем? Что происходит?