Девочка с веслом, или личный друг домового (СИ) - "Сербский" - Страница 7

— Нина Ивановна, под клубом оборудовано бомбоубежище, — примирительным тоном начала одна из них. — Это понятно, эвакуация в клуб кажется разумной. Но только в случае войны! А здесь рядовое дело. Подумаешь, казарма сгорела. Первый раз, что ли? А здоровье у детей одно, его беречь надо.

— Вот именно, — добавила другая девушка. — Живу я неплохо, и совсем одна кукую в казенных хоромах. Неужто не найду куска хлеба и местечко для маленького ребенка?

— А если у тебя дома вдруг что загорится? — вкрадчиво вопросила начальница.

— У меня загорится, я и потушу, — отрезала Катя. — Огнетушитель, слава богу, есть. Ведро песка… И два ведра воды всегда запасено. А утром мы все будем в клубе, как штык! Разве мы не понимаем? До свиданья, Нина Ивановна. Девочки, до завтра!

Невдалеке послышались сирены пожарных машин. Ух ты, мы вышли из бухты… Синие фонарики сверкают, гроздья пожарников по бортам висят, пыль столбом. Всего пять минут прошло, а они уже здесь. Быстро ребята собрались, молодцы. Только вот после качественного поджога, через все здание насквозь, такое деревянное строение тушить бесполезно. Большой костер можно лишь развалить струями из брандспойта. А затем сравнять с землей, что пожарники вскоре и сделают. В этом я даже не сомневался.

Глава шестая, в которой не зря мы вместе бедовали под патронажем чуждых крыл

Новый корпус для детского дома отстроился быстро, за несколько дней. Сборно-щитовая технология рулит, особенно когда начальство стоит над душой и не дает стройбату перекуривать. Однако жить Настя осталась у воспитателя. Якобы по острым медицинским показателям, как позже заявила Катя коллегам. И детдомовской врачихе наплела с три короба — про слабое здоровье ребенка, без меры мучительный стресс и ночные кошмары. Сделав вид, будто поверила, докторица выписала бюллетень Кате и капли ребенку. Такой маневр, глядючи на товарку, совершили и другие воспитатели. А что, ничего не поделаешь. С трудом пережитая психотравма — дело серьезное. И учитывая специфику этих детей, реально опасное.

Катино жилище оригинальностью не страдало. Обычная двухкомнатная квартира в финском домике, обставленная мебелью гостиничного вида: кровать, диван, шкаф, стол. На стенах литографии картин Шишкина и, кажется, Шагала. Такое часто попадается в журнале «Огонек». Над кроватью ковер, на полу домотканые дорожки. Везде ситцевые занавесочки с подзорами и кружевные рюшешки. Характерный женский прием сокрытия казенной обстановки, в дополнение к цветочным горшкам на подоконнике. У меня аж в глазах защипало — не пошлые искусственные пальмы, настоящая герань.

Из бытовой техники — швейная машинка «Зингер». Малюсенькая кухня с плитой на газовом баллоне, и веранда с круглым столиком и плетеным из ротанга креслом. О посудомоечной машине речь не шла, поскольку все удобства размещались исключительно во дворе, рядом с сараем. Садик, окруженный низким декоративным заборчиком, завершал мой вердикт: жить можно. А почему нет? «Знаю точно, где мой адресат — в доме, где резной палисад».

Проверив бытовые условия, Нина Ивановна заглянула ребенку в рот. Горестно покачав головой, она оставила все как есть. Наверно, были еще какие-то причины, в любом случае Настю переселять не спешили. Так мы и жили в гостях у личной гувернантки. Нас только в спортзал изредка водили, на танцы и гимнастику. Со всеми остальными дисциплинами Катя справлялась сама. Собственно, ничего сложного в обучении ребенка нет, было бы желание. И еще одно радовало весьма сильно — сказки воспитательница читала с выражением и удовольствием, а Настя с видимым наслаждением слушала.

По желанию ребенка, иногда случались выходы на игровую площадку, где девочку интересовали одни лишь качели. А общение теперь происходило светским образом — вечерами мы с Катей ходили в гости к соседям, или устраивали чайный прием у себя. Почти как в песне: «У самовара я и моя Маша, а во дворе совсем уже темно». Дети занимались детскими делами, а девушки пили чай и играли в лото. Азартно играли, потому как под деньги резались, по копеечке.

В этом доме Настя получила новую куклу, а также игрушечный чайный сервиз для нее. Катя так и сказала: подарок на память. На моей памяти это были первые личные вещи. Настя ими очень дорожила и, чтобы не испортились, прятала от всех под кровать. По ее твердому убеждению, личные вещи для того и созданы, чтобы играть ими самой. Что ж, логично. Еще они с Катей пошили несколько байковых пижам и фланелевых рубашек. Сам процесс, как и новые вещи, привел девочку в восторг. Обновки она тоже спрятала под кровать — чтобы меньше изнашивались и во избежание кражи. Мало ли что?

Для ребенка здесь все было в диковинку: и поход в магазин за продуктами, и уборка квартиры, и готовка еды. Процесс приготовления борща казался ей сродни чуду, фееричному трюку великого иллюзиониста. А испекание блинов вообще привело к культурному шоку — Настя потеряла дар речи. Поливая румяный шипящий блин медом, она с трепетом прислушивалась к своим ощущениям. Эта лепешка казалась ей гораздо вкуснее обычной, что подавали в столовой. У меня создалось впечатление, что Настя так и не поверила в реальность происходящего, считая все невероятным сном. Именно жизнь в Катином доме явилась для нее потрясением, а не очередной пожар с взрывом.

В вязком однообразии тихого бытия потихоньку копилась информация. Ее приходилось сортировать, просеивать и сепарировать, дабы самое ценное разложить по ячейкам памяти. Сведения, которыми я оперировал, поступали из вторых рук. Да и те в пересказе третьими лицами. Достоверностью сообщения не блистали, верить им следовало с осторожностью. Но вода камень точит — со временем моё упорство в сборе разведданных принесло свои плоды. Ежик вышел из тумана, в смысле, мутная картина стала проясняться.

Подозрения, что в детдоме собрали малолетних колдуний, подтвердились. Нельзя сказать, что вся эта астрология с элементами шаманизма меня сильно удивила — к чему-то такому, из ряда вон, я давно был готов. Ведь если поверить в существование ведьм, тогда все остальное легко выстраивается в логическую цепочку. Хотя о шаманах и ведьмах знал я немного. В своей прошлой жизни с ними не сталкивался, за исключением гадалок на рынке. Однако цыганки, что «позолоти ручку, всю правду расскажу» — слишком упрощенный вариант.

Давно известно: чудеса противоречат не законам природы, а лишь нашим представлениям о законах. А народная молва утверждает, будто ведьмы делятся на две категории. Добрые ведьмы — это целители, а злые — это колдуньи. Не буду спорить. Хотя думаю, что истина лежит где-то посредине. Философы давно вычислили, что злым может быть только доброе. Где нет добра, там не бывает зла. Монета обязана иметь две стороны, и любое доброе дело имеет свою изнанку. Наказывая малыша ремнем, отец применяет правильный педагогический прием, по его мнению. Ребенок же считает порку чистым злом. Еще случается ложь во благо, а однажды добрые люди сбросили на Хиросиму атомную бомбу. Чтобы наказать зло, ясное дело.

Но что-то я от темы отвлекся. В сторону меня унесло — речь-то о ведьмах. В глухих деревнях народные лекари еще сохранились, где тихо доживают свой век. Публичности они избегают, в битвах экстрасенсов не участвуют. Травницы занимаются траволечением, прочие знахарки мастерят обереги и снимают порчу. Еще бытует мнение, что ведьма в четыре раза умнее мужчины. Этот научный факт малоизвестен. Он не афишируется в силу природной скромности женщин, и чтобы не травмировать хрупкую психику мужчин.

Что касается девочек, которые пронзают стены красным петухом, то добрым волшебством такое назвать трудно. Как-то не вяжется это с фитотерапией, ей богу. Наверно, мне следует признать прямо, без всяких экивоков — детей здесь готовят к активным действиям. И добытые сведения это подтверждают: да, они боевые ведьмы, с характерным набором приемчиков. Это следовало уяснить себе на носу, дабы отбросить сомнения.