Девочка с веслом, или личный друг домового (СИ) - "Сербский" - Страница 3

С хозяйкой тела мне повезло. Девочка росла наблюдательной и любознательной, новые знания впитывала губкой. И не было в ней той гнили, которая у плохих людей проявляется с пеленок. Как ни крути, а в армии я провел всю сознательную жизнь, где познал простую истину: в тесном коллективе человек проявляется очень быстро. Насмотрелся на разных примерах, и на своей шкуре почувствовал. И могу утверждать, что подлец никогда не станет возиться с раненым товарищем, и не понесет его на себе из боя. Последний глоток воды ему не отдаст. Наоборот, он заберет патроны и уйдет один. Так проще и удобней. И здесь не воспитание виновато, и не скверная среда обитания. Хотя это тоже имеет значение, ведь человек способен переобуваться на ходу. Но дрянная личность, в силу натуры, начинает грести под себя с малых лет. Слава богу, у моей хозяйки червоточины не заметил. Что говорю, знаю. Жизненный опыт не пропьешь, и наш с ней союз состоялся. Как ни крути, его следует признать более чем тесным…

Глава вторая, в которой речь пойдет о дислокации и обстановке

Ясли, в которых мы обретались, не представляли собой ничего особенного. Просторная комната с двумя десятками детских коек — вот и все описание. Время попадания «оттуда», то есть в роддом, я выяснил быстро: 1962 год по местному календарю. Прошлые исторические события этого мира казались привычными, и ничем не отличались на первый взгляд. Великая Отечественная война закончилась в мае сорок пятого нашей победой, в пятидесятых комсомольцы распахали целину. В 1959 году случилась кубинская революция, а в апреле 1961 года Юрий Гагарин полетел в космос.

Совпадали многие детали: и название страны «СССР», и общественный строй «социализм». Вот только фамилии руководителей мне ни о чем не говорили. Не было здесь Никиты Хрущева, и не сменил его Леонид Брежнев. Один этот факт означал, что мир не мой, а параллельный. Были еще необычные детали, и в этих странностях мне предстояло разобраться. Постепенно, по мере накопления информации.

Телевизор мне очень помог бы, с живыми лицами из программы «Время». Все-таки зрительный ряд позволяет лучше усвоить факты и события. Судя по разговорам, в природе сей девайс уже существовал, только в детском учреждении его не завели. Наверно, разумно — вещь в это время дорогая, и для малых деток бесполезная. А нянечек баловать такой роскошью ни к чему. Мне же телевизор нужен не для развлечения, а по серьезному делу, только собственную тягу к знаниям я выразить не мог. Да и кого это могло взволновать, если бы сумел? Разве что психиатра.

Кроме радиоточки, информационным ресурсом считались газеты. Они редко попадались целиком, чаще обрывками, и те грешили штампами политизированных лозунгов. Другой ресурс, разговоры санитарок, вообще не страдал политической глубиной, между собой женщины упорно озвучивали бытовые темы. В общем — крохи малые в море болтовни и пропаганды. Ничего, вода камень точит, а дорогу осилит идущий. Время есть, будет день и будет пища. Собственно, пока мне это не особенно-то и надо.

Кстати, о пище: детское питание выглядело весьма предметно. И на первом этапе, и позже, когда рука девочки научилась держать ложку. Здесь подходят только превосходные эпитеты в сторону чудесных молочных смесей и фруктовых пюре. Отдельная вкусная песня — манная каша с маслом. А дальше строго по книге о вкусной и здоровой пище, от «А» до «Я». И безо всякой иронии: рубленые котлеты из настоящего мяса, то есть говядины со свининой в правильной пропорции. И курочка домашняя, с хрустящей золотистой корочкой, что кормлена зерном, а не комбикормом. Рыба разная: семга, синога, сиг и камбала. Еще какие-то морепродукты, в смысле, не суши и не роллы. Но неважно — хоть вареная хоть жареная, рыба таяла во рту. Компот, всем компотам компот. Кисель! Вишневый, или из ягод клюквы и брусники, или молочный. А ягодный морс? Кисло-терпкий, и в то же время сладкий. И еще творожные чудеса: запеканки, вареники, шарлотки, печенье и прочие сырники со сметаной.

Голубцы чуть не забыл, что подавали с подливкой и салатом из помидоров. Омлет, румяный и пухлый. Пюре с молочной сосиской или кружочком докторской колбасы. Отдельным пунктом следует упомянуть наваристый борщ с капустой и свеклой, или зеленый борщ со щавелем. Картофельный суп с яйцом и белыми грибами. А макароны? С тертым сыром или по-флотски, макароны давали не так часто, но это были чудесные макароны… Если высшие силы закинули меня сюда только затем, чтобы поразить гастрономическим ударом — они своего добились. И сразу закрадывалась декадентская мысль: если это наказание, то пускай оно продолжается дольше.

А ведь народ здесь жил скромно. Прямо говоря — бедно, это несложно было понять из разговоров персонала. Ассортимент продуктов в магазинах не блистал, поражая краткостью. Об ананасах и бананах речь не шла, чаще упоминалась картошка, которую продавали подгнившей. Вареной колбасой и молочными сосисками баловали изредка, и за этим товаром всегда выстраивалась очередь. Сырокопченая колбаса появлялась на прилавке исключительно к празднику, и даже за хлебом народ толпился. Не потому, что хотелось свежего, а потому что привозили хлеб раз в день, до вечера он не долёживал.

Все аномалии и странности, что творились вокруг меня, я замечал и раскладывал в голове по полочкам. Такие факты, как обилие обслуживающего персонала и непонятная роскошь питания уже лежали на своих местах, но этим дело не ограничивалось.

Детский приют располагался в особняке. Кроме флигеля, рядом имелись хозяйственные постройки, сложенные из бревен — кухня и прачечная с баней. Немного в отдалении — сараи, конюшня и караулка. Добротную усадьбу окружал хвойный лес. Этот кусочек тайги именовали почему-то парком — видимо, из-за дорожки, посыпанной желтым песком. В свою очередь, периметр парка защищался глухим двухметровым забором. У железных ворот с КПП прогуливались автоматчики, в зеленой будке сидела дежурная смена. За еще одним забором в глубине парка пряталась детская площадка, где гуляла наша мелкая компания. Не самостоятельно, конечно, и не все. Часть малышей ползала в песочнице под надзором дежурных воспитателей.

В парке обитали белки. Еще вороны, и не более этого. На огромной территории даже заячьих следов не наблюдалось, о праздношатающихся людях говорить излишне. Вход в особняк тоже выглядел необычно, скорее он напоминал проходную оборонного завода. Только у вертушки дежурили не хилые бабульки в валенках, а настоящие стрелки-контролеры ВОХР, в темно-синей форме и с револьверами на боку.

В размеренной унылости, повторяющейся изо дня в день, мне запомнилось три необычных события: заморозки летом и два пожара зимой. Первый пожар случился, когда Насте года не было. Дети в группе только учились ходить, поэтому до беготни не дошло — их быстренько завернули в одеяла и вынесли. Пока одни нянечки боролись с очагом возгорания, другие носили и складывали свертки вдоль стенки игровой комнаты в ряд, на заранее подстеленные матрацы.

Настя так и не проснулась, и увидеть этот пожар мне не довелось. Зато уши работали исправно, кое-какая информация поступила. Судя по спокойному тону людей, событие происходило скверное, но не фатальное. При этом персонал действовал без паники и, более того, деловито, будто тренированная бригада спасателей из МЧС. Блин, да у них все ходы были расписаны! Всего я сразу не понял, но потом картина сложилась — одна из малышек совершила самоподжог. Вот так, без подручных средств, во сне. И тогда меня охватило замешательство и уныние. Это что выходит, я попал в компанию пироманов? И Настя такая же потенциальная злодейка?

Весь день мы провели в игровой комнате, а когда переместились в палату, о пожаре ничего здесь не напоминало. Разве что одна кроватка стояла новенькая и пустая. Из болтовни нянечек я понял, что спальное место выгорело напрочь, вместе с деревянными конструкциями, а девочка осталась целой и невредимой. Но соседку сразу убрали отсюда — согласно неведомой мне инструкции,переместили на «объект номер семь». Видимо, это такое помещение, вроде изолятора. Разумное решение, спать рядом с живой петардой как-то не очень тянуло.