Возвращение в Москву (СИ) - Тарханов Влад - Страница 16

— Адриан Иванович, вы человек занятой, это несомненно. Но сделаем-ка так: создайте рабочую группу из офицеров, судостроителей, финансистов. И с учетом опыта этой войны сделайте два варианта судостроительной программы: с океанским флотом и без оного. И подумайте, от чего необходимо избавиться, а что немедля построить или докупить. Нам нужен эффективный флот, который будет побеждать. А то победа у острова Эзель, это, конечно, победа — десант сорван, противнику нанесен ущерб. Но выглядит она достаточно сомнительной. Вы согласны?

— Это не поражение, государь! — твердо ответил Непенин, которыми последние слова императора пришлись совсем не по душе.

— Несомненно! Это не поражение, это слабая, но победа. Посему будут и награды. Но на щедрость особую не надейтесь! Всё будет в пропорцию! Так за дело беретесь?

— Я возьмусь, только это людей надо как-то привлечь… И каковы будут полномочия у этой рабочей группы?

— Государственная комиссия. И финансирование. И полномочия привлечь тех, кого будете считать необходимым. А если будут мешать, или вставлять палки в колеса, то я предоставлю вам выход на доверенное лицо, через которое будете держать со мной связь. Я выберу надежного человека. Он представится вам сам и указ о создании комиссии предоставит.

— Будет сделано, государь!

— А теперь, господин адмирал, не угостите ли своего государя адмиральским чайком?[2] Поговаривают, он у вас особо ароматный.

Когда подошли к Эзелю, Пётр уже от адмиральского чая очухался. Голова еще трещала, но треск стоял умеренный. Сушило знатно. Но на палубу Пётр вышел, твёрдо ступая, даже слишком твёрдо. Хватило сил и на осмотр береговых батарей, оценил степень их повреждения, поговорил с моряками. Адъютант пожаловал отличившимся золотые пятерки еще с Николаем II на монете. Потом был скромный завтрак с офицерами Моозунда, без грамма алкоголя. Пётр опять зарекся пить. Ибо понял, что разговор с Непениным вспоминается с трудом! Потом осмотр «Полтавы». Императору показалось весьма символичным, что именно корабли, названные в честь его самых громких побед, отражали атаку врага. Посмотрев на результаты боя, Пётр понял, что его всё-таки стоит считать полновесной победой. Ибо моряки и бойцы береговой обороны сражались, не щадя живота своего! И вместо того, чтобы попенять офицерам и адмиралам, Пётр провозгласил им славу и пролил на них щедрый дождь наград. А адъютант государя подсказал, что об этой победе необходимо раструбить в газетах, дабы поднять дух населения. Но вот осмотр «Полтавы» показал, что переход через бурные воды Балтики в Кронштадт она не выдержит. И посему было принято решение восстановить, что возможно, на месте, превратив дредноут в батарею береговой обороны. А уже следующей весною перетащить ее для капитального ремонта в Петроград.

[1] В смысле чиновников Адмиралтейства

[2] В стакан чаю вливают немного коньяку. Чай пьют, потом доливают коньяк. Сколько раз выпили чай, столько и доливают.

Глава одиннадцатая

Женская благодарность открывается с неожиданной стороны

Глава одиннадцатая

В которой женская благодарность открывается с неожиданной стороны

Петроград. Зимний дворец

17 октября 1917 года

Возвращение с Моозундского архипелага оказалось несколько затянутым: с эсминца охранения заметили в море перископ, который быстро скрылся в глубине. Естественно, мгновенно развернули поисковые мероприятия, ибо рисковать императором никто не хотел. Выход на перехват четырех эсминцев и шести миноносок спланировал лично Непенин. Вскоре русские моряки сумели напасть за след подлодки, которую стали окружать, отсекая пути отхода. И тут сначала на поверхности показался перископ, а затем всплыл и сам подводный корабль, который, оказался английским! Это была E19 под командованием лейтенант-коммандера Фрэнсиса Ньютона Аллана Кроми. Не так давно этот экипаж добился впечатляющей победы — сначала торпедой обездвижил легкий немецкий крейсер «Ундина», сумел уклониться от атаки вражеского эсминца и добил свою добычу. Надо ли сказать, что Кроми с его офицерами пригласили на прием к русскому императору, от чего они отказаться не могли. После торжественного приема состоялся совместный обед в офицерском собрании, с которого офицеры «Богатыря», адмирал Непенин и император незаметно смылись. Крейсер был уже под парами и быстро направился курсом на Кронштадт. Ни адмирал, н государь не слишком-то доверяли союзникам, и отправляться домой, имея где-то по курсу даже английскую субмарину как-то не стремились.

(английская подлодка Е19 в Ревеле)

Как только катер привез государя на пристань у Петропавловской крепости, оказалось, что кроме конвоя Михаила Александровича встречает делегация из трех девиц. Ну да, те самые племянницы, дочки Николая Александровича, кроме самой меньшей, Анастасии.

— Дорогой дядюшка! С возвращением! — поприветствовав на отличном французском кинулась на шею императора старшая из них, Ольга.

— Доброго дня, племяшки! — совсем по-семейному ответил Пётр, который испытывал к молодым и искренним принцессам самые добрые чувства. — Чем вызван столь горячий прием?

— Это ведь правда? — спросила Татьяна.

— Что именно правда? — включил несознанку Пётр, хотя, конечно же, догадывался, о чем идет речь.

— Что теперь мы можем выйти замуж по любви? — спросила Ольга, для которой этот вопрос оказался особенно актуальным.

— Вот что, барышни, вопросы вы задаете самые что ни на есть серьезные, а вот место для их обсуждения никоим образом серьезным назвать нельзя. Садитесь-ка в авто, да все вместе поедем во дворец. А там уже и поговорим, что называется, по душам.

Принцессы дружно закивали головами, став похожими на китайских болванчиков, которых кто-то умудрился одновременно запустить.

— Только приведу себя в порядок, а вы пока приготовите мне чай. В малой гостиной и встретимся.

К императору подвели его любимого жеребца, он легко вскочил в седло и буквально через несколько минут карета с великими княжнами в сопровождении императора понеслась в сторону Зимнего. Впрочем, расстояние не было настолько большим, чтобы кто-то устал, а кони даже не успели притомиться. Щебетухи ринулись на второй этаж, а император поднялся в свой кабинет, потом в личные покои, где умылся, переоделся и вскоре вышел в гостиную, где уже пыхтел самовар, в окружении чайного прибора, вазочек с печеньем, вареньем, тарелок с бутербродами и немудреными закусками, которые приличествовали чайной церемонии на русский манер.

Отдав должное чаю, который был не просто неплох, а всего лишь чуть-чуть не дотягивал до понятия «божественный», император с удовольствием потянулся в кресле и произнес:

— Ну что, дорогие мои, готовы к разговору? А что Анастасия, ее почему не взяли, или ей такие речи слушать рановато?

— Ну что вы, дядюшка! Она приболела, простыла, иначе бы тут уже крутилась! Чтобы Настя отказалась от императорского чая с ее любимым печеньем? — заметила Ольга.

— Хорошо! Девочки! Вы, конечно, указ прочитали. Но вынесли из него не совсем то, что самое для вас важное.

— А что же самое важное? — спросила Татьяна, самая рассудительная из всех четырех дочерей Николая.

— Для вас главное то, что теперь женщины наследуют корону наряду с мужчинами. По образцу британской монархии. То есть сейчас именно ты, Ольга, наследница престола.

— Но у тебя, дядюшка, есть сын? — уточнила старшенькая. — И ты этим указом открываешь ему дорогу на трон!

— Для этого я должен вступить в брак и признать его своим сыном. Пока это не случилось, по закону, именно ты, Оленька, наследница короны Российской империи. Впрочем, это не означает, что тебе надо выходить замуж за какого-то потомка древнего владетельного рода. Отнюдь. Ты, да и любая из вас могут выйти замуж по любви. Единственное условие — этот человек должен быть дворянского рода и обладать хорошим здоровьем. Ибо здоровье членов императорской фамилии — это главное достояние нашей семьи. Вы ведь знаете, чем болел бедный Алеша? Так вот, эта болезнь может передаваться по наследству. Есть такое подозрение, что ею болела покойная вдова моего брата.