Разведчик (ЛП) - Флинн Джек - Страница 5

Я закатила глаза. — Ты всегда такой драматичный?

— Не драматичный, — сказал он, его тон был настолько ровным, что это вызвало волнение в груди. — Просто наблюдательный.

Пиа сжала мою руку, ее выражение лица было хищным.

Я одарила ее взглядом «пожалуйста, успокойся», но она не сдвинулась с места.

— Значит, — сказала я, пытаясь вернуть контроль, — это то, чем ты занимаешься? Звонишь женщинам поздно ночью только для того, чтобы предупредить их о неясных, неконкретных угрозах?

— Только когда они не слушают.

Я открыла рот, но ничего не сказала. Потому что я понятия не имела, что на это ответить.

Райкер не флиртовал, по крайней мере, не совсем. Он не говорил сладких слов, не был обаятельным и не играл в игры. Но каким-то образом то, как он говорил — тихо, сдержанно, ровно, — казалось более интимным, чем любой комплимент, который я когда-либо получала.

Словно он уже знал, как я отреагирую.

Словно ему это нравилось.

Я выдохнула. — Что ж. Спасибо за предупреждение, наверное.

— Ложись спать, Изабель.

Щелчок.

Связь оборвалась.

Я уставилась на телефон, мой мозг пытался осмыслить происходящее.

Пиа издала сдавленный звук, прежде чем броситься на кровать. — Что, черт возьми, это было?

Я моргнула, глядя на нее. — Телефонный звонок?

— Это был не телефонный звонок. Это была самая сексуально заряженная вещь, которую я когда-либо видела!

Я застонала, откинувшись назад. — Ничего подобного.

— Его голос, — она почти застонала. — Этот хриплый, глубокий, собственнический… «Ложись спать, Изабель», — передразнила она, понизив голос на октаву.

Я закрыла лицо. — Прекрати.

— Не буду. — Она села по-турецки, слегка подпрыгивая. — Детка, на твоем месте я бы сделала все, чтобы быть с ним.

Я выглянула из-под пальцев. — У тебя есть парень.

— И что? — она ухмыльнулась. — Я все еще могу оценить, когда мужчина преступно горяч.

Я выдохнула, качая головой. — Ты невыносима.

Она легла на живот рядом со мной, болтая ногами в воздухе. — Он тебе нравится.

— Нет, не нравится.

— Ты хочешь увидеть его снова.

— Нет, не хочу.

Она усмехнулась. — Ты думаешь о нем прямо сейчас.

Я крепко сжала губы.

Она рассмеялась, перекатываясь на бок. — Иззи. Это происходит.

— Ничего не происходит, — настаивала я, качая головой. — Даже если бы я этого хотела, а я не хочу, Райкер... он не такой. Он... — я замолчала.

Пиа заиграла бровями. — Напряженный?

Я замялась. Слишком напряженный. Слишком резкий, слишком спокойный, слишком контролирующий. Но в то же время... слишком много его в моей голове.

Потому что долгое время после того, как Пиа заснула, долгое время после того, как в моей квартире стало тихо, его голос все еще звучал там.

Низкий. Хриплый. Опасный.

Ложись спать, Изабель.

Я перевернулась на бок, натягивая одеяло выше и прижимая бедра друг к другу, чувствуя тепло, скрутившееся внизу живота.

Я ненавидела то, что хотела услышать это снова.

И самое сумасшедшее — он был рядом годами.

Райкер не был просто каким-то незнакомцем, которого я встретила на вечеринке. Я знала его с тех пор, как была ребенком. Он был лучшим другом Уилла, тем, кто всегда был рядом, но как будто не присутствовал по-настоящему. Тихий. Наблюдательный. Из тех мужчин, которые растворялись на заднем плане, пока сами не хотели, чтобы их заметили, — и тогда ты уже не могла отвести взгляд.

Я провела годы, не существуя для него. И это было нормально. Ожидаемо.

Уилл и его друзья были старше, неприступны, они действовали в мире, в котором у меня не было никакой роли.

Я ни разу не подумала, что Райкер обратит на меня внимание.

Не так, как он сделал это сегодня. Не так, как его голос все еще задерживался в моей голове, обвиваясь вокруг меня, как нечто, от чего я не могла спастись. И уж точно не так, как это заставило меня задаться вопросом, каково было бы, если бы он когда-нибудь прикоснулся ко мне.

РАЙКЕР

Я уставился на экран телефона, который все еще светился историей вызовов.

Изабель.

Ее имя выглядело там неправильно, не на своем месте среди номеров, которые обычно заполняли мои последние вызовы — братья, деловые партнеры, люди, которые были должны мне деньги или услуги. Звонить ей было ошибкой. Минутой слабости, которую я не мог себе позволить.

Я резко выдохнул, бросив телефон на пассажирское сиденье и сжав руль. Мой пульс все еще был неровным, а челюсти сжаты от разочарования.

Какого черта я вообще думал? Я не делал подобных звонков. Не проверял, как дела. Не интересовался ничем, что не было необходимым. А Изабель — она не была необходимым. Она была сестрой Уилла. Она была мягкой там, где я был сталью, и светлой там, где я был тьмой. Ей было нечего делать в моих мыслях, не говоря уже о моем чертовом журнале звонков.

Но что-то в ней задело меня сегодня. То, как она посмотрела на меня в тусклом свете патио Доминион-холла, бросая мне вызов своими острыми зелеными глазами, не осознавая, насколько она на самом деле уязвима. Она думала, что может за себя постоять. Думала, что она просто еще одна девушка на вечеринке, которая уйдет невредимой.

Она понятия не имела, насколько ошибалась.

Я напряг пальцы, стряхивая напряжение, подступающее к позвоночнику, и перевел коробку передач в режим движения. Джиджи ждала. Это было то, что мне нужно — что-то простое. То, что я мог контролировать. Ночь, которая заканчивалась с ясной головой и опустошенным телом, а не запутанной в мыслях о женщине, которую я не имел права желать.

К тому времени, как я подъехал к дому Джиджи, город погрузился в свою обычную ночную тишину. Чарльстон всегда был беспокойным: жар, струящийся со стороны гавани, медленный гул шин по мокрому асфальту, далекий смех, доносящийся из баров. Я вышел из машины, чувствуя подошвами твердый асфальт, и вошел внутрь, не стуча. Джиджи знала, что лучше не запирать дверь, когда я говорил, что приеду.

Она была именно там, где я ожидал ее увидеть: ждала в тусклом свете гостиной, растянувшись на диване, как будто позировала для чертовой картины. Длинные ноги скрещены, золотистая кожа обнажена, тело наполовину прикрыто шелковым халатом, который она не удосужилась завязать. Темные волосы рассыпались по плечам, ее губы изогнулись, когда она увидела меня.

— Самое время, — пробормотала она, поднимая бокал бурбона со столика и делая медленный глоток. — Я уж начала думать, что ты передумал.

Я ничего не сказал, только закрыл за собой дверь и пошел к ней. Она протянула мне второй бокал, ее пальцы скользнули по моим, когда я взял его. Бурбон был мягким, дымным, прорезая остаточный жар в моей груди.

Она наклонила голову, глядя на меня понимающими глазами. — Ты сегодня на взводе.

Я осушил половину бокала одним глотком. — Долгий день.

— Хм. — Она поставила свой напиток и потянулась, халат сполз ниже, обнажая ее еще больше. Приглашение. Напоминание о том, почему я здесь. — Ты должен позволить мне это исправить.

Я должен был этого хотеть. Должен был позволить ей потянуть меня на этот диван, утонуть в знакомом прикосновении ее тела, в легком тепле, которое она предлагала. Таковы были условия — никаких привязанностей, никаких ожиданий, просто облегчение в своей самой простой форме.

Но когда она наклонилась, ее пальцы скользнули по моему предплечью, в голове всплыло другое.

Изабель.

Ее губы, приоткрытые на резком вдохе, то, как она расправляла плечи, когда нервничала, легкая дрожь в ее голосе, когда она бросала мои же слова мне в лицо.

Черт.

Я поставил бокал с большей силой, чем следовало, и медленно выдохнул.

Джиджи посмотрела на меня, в ее глазах мелькнуло веселье. Возможно, она и не знала подробностей, но она видела — видела, что во мне что-то изменилось. Она не была дурой.

Но она также не была из тех, кто задает вопросы, ответов на которые не хочет знать.