Я сюда не вернусь - Глинская Елена - Страница 9

— Мама, дай её мне.

Она кинула её с такой злостью, что маленький лобик ударил довольно внушительно мне в подбородок. Я прижала дрожащий свёрток к груди. Сестра всхлипывала и была горячей от плача. Меня накрыло волной сочувствия и любви. Хотелось реветь самой, но я не даю волю слезам при родителях. Я закусила губу и стала мягко укачивать. Через пять минут она успокоилась и уснула. А я ещё долго сидела в темноте с ней на руках и боялась переложить в кроватку, чтобы не разбудить.

После этого случая моя обязанность качать сестру стала постоянной. Как и уделять ей каждую минуту свободного времени, не взирая даже на домашние задания в школе. Когда Свете было шесть месяцев, родители, уже не стесняясь, уходили в гости на несколько часов, не оставляя даже бутылочки с кашей. Я делала всё сама, методом проб и ошибок, как умела. Затем они стали ездить вместе на дачу на целый день. А мне в это время нужно было не только смотреть за ребёнком, но и стирать огромное количество мокрых ползунков и готовить на всех еду. Моё детство закончилось, я уже не имела на него никакого права.

Соседи злились на мою мать и перешёптывались за её спиной. Я выходила с коляской и тусила с молодыми мамочками у соседнего подъезда. Затем я просила девушек приглядеть десять минут за сестрой и бежала привязывать верёвку на улице, вдоль высоких акаций, чтобы вешать там постиранное мною детское бельё. А потом я шла варить суп, с трудом затаскивая коляску с сестрёнкой на крыльцо. Мне было уже двенадцать, но из-за худобы и маленького роста, я выглядела максимум на десять. Девчонки-мамочки недовольно качали головой и сочувственно смотрели на меня.

И вот в чём парадокс: чем больше я старалась быть послушной и хорошей, тем больше родители были мной недовольны, особенно мама. Она находила причины каждый день, чтобы орать на меня и даже обзывать. Было обидно до жути, когда она ещё пыталась меня с кем-то сравнивать, естественно не в мою пользу.

А вот Янина мама, та самая алкоголичка тётя Надя, называет меня «золотым ребёнком» и часто говорила моей подруге, что моей маме очень повезло. Да и все соседские тётушки меня очень любят, постоянно спрашивают, как у меня дела, и всячески подбадривают.

Мой брат Стёпка стал бунтовать лет с двенадцати. Когда я послушно надевала обноски и соглашалась на всё, он устроил свой первый скандал и отказался носить поношенные вещи старшего двоюродного брата, отданные ему по наследству. Родители были в шоке. Пытались его уговорить, надавить авторитетом, поставить ультиматум. Но через день пошли покупать ему новые брюки и свитер.

Пока я убирала квартиру, мыла полы, сидела с сестрой, готовила и выполняла другие поручения, брат спокойно гулял целыми днями и не делал даже уроки.

Одна из моих самых больших обид, которая не проходит до сих пор, это день, когда моей сестрёнке Свете было около трёх лет. Родители были очень весёлые, папа получил зарплату за три месяца. И в кои-то веки он расщедрился на покупки. Они вместе с братом отправились на субботний рынок за вещами. Меня оставили с сестрой и сказали, что со мной сходят чуть позже. Типа, неудобно же с маленькой по базарам ходить. Я ждала их с нетерпением. И вот они вернулись. Всем купили джинсы, куртки, футболки, кофты и что-то ещё. Они хвалились передо мной обновками, мерили вещи и радостно улыбались. А потом… Папа пошёл смотреть телевизор, мама готовить обед, а Стёпка, нарядившись, убежал гулять.

Я мучилась от того, что долго не могла подойти к отцу и спросить его про себя. Слова словно застряли у меня в горле. И вот наконец-то, часа через два, я решилась и робко спросила его:

— Папа, а как же я?

На что он раздражённо ответил:

— У тебя всё есть. Как-нибудь в другой раз! — и отвернулся в свои новости.

Я стояла и молчала. Океан не выплаканных слёз просто душил меня. Я мечтала о джинсах и о красивой курточке. Я тоже хотела быть нарядной. Я не понимала, почему я столько делаю и превращаюсь во всеми забытую золушку в своей семье. Я не знала, почему они так не любят меня. И сердце стало наполняться ненавистью к моему отцу и матери. В соседней комнате Света уже звала меня, и я пошла к ней, проглотив мою боль.

Но, несмотря на такое отношение родителей, я всегда было очень честным и совестливым ребёнком. Никогда не украла ни одной копейки. Начала подрабатывать с четырнадцати лет и все деньги отдавала матери, так как жалела её.

А ещё я копила наличность со своих обедов в школе, на которые мне не часто, но всё-таки давали, и покупала своей сестрёнке маленькие подарочки, мучаясь от голода на уроках. Складывала я свои копейки в свою старую куртку, которая висела в коридоре. Там был надорван карман, и сквозь него можно было забраться под подкладку. Я просовывала туда свои монетки и втихаря считала, чтобы понять, хватает ли мне на вишнёвые носочки или смешную пластмассовую рыбку. Но однажды деньги пропали, все до единой копейки.

Меня обожгло до самого нутра, едкое неприятное чувство разочарования и предательства. Кто это мог быть? Мама или брат? Я не была уверена именно в них. Отцу точно не нужны мои гроши, у него есть свои накопления. Я так и не спросила никого из своей семьи, и до сих пор не знаю, кто это сделал. Но копить я перестала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.