Преданная. Хозяйка закусочной у дороги (СИ) - Лин Кира - Страница 10

— Да, устроит, — стараюсь говорить ровно, не выдавая бурной радости, захлестывающей меня.

— Отлично. Позвольте узнать ваше имя, леди…?

— Эмилия, — улыбаюсь, кивая. — До встречи, Ричард.

— До встречи, Эмилия.

Он делает знак кучеру, тот идёт к экипажу.

А я смотрю ему в спину и думаю: ничего себе глушь! Если даже такие кавалеры забредают…. И вселяют надежду на светлое будущее.

В своём мире я давно усвоила: всё хорошее, что падает с неба, лучше сначала как следует проверить, а людям, проявляющим душевную щедрость, доверять с оглядкой. Я привыкла не бросаться в омут с головой, особенно если он неожиданно кажется тёплым и безопасным. Но чёрт возьми, как же хочется поверить, что в этот раз мне действительно повезло.

Зря что ли я попала сюда? Должно это хоть что-то значить?!

Стоим с Ронни у крыльца, провожая взглядом удаляющийся экипаж Ричарда. Колёса громыхают по дороге, поднимая облако пыли, лошади фыркают. Незваный гость исчезает за поворотом, и тишина вновь обволакивает округу. Только кузнечики в траве стрекочут.

Даже и не знаю, что после такого визита думать. На ум приходит всякое…. Опускаю взгляд на корзину с продуктами, стоящую у моих ног, и поднимаю её. Тяжеловата, но внутри что-то явно свежее - пахнет пряностями и чем-то молочным. Неожиданно приятно.

— Пойду, занесу, — говорю чуть слышно и разворачиваюсь к двери.

Ронни спешит за мной, подхватывая подол юбки и бормочет сзади:

— Госпожа… он вам не показался подозрительным?

Я приостанавливаюсь на пороге, бросаю на неё взгляд через плечо.

— Подозрительным? — переспрашиваю с прищуром и постукиваю пальцем по подбородку. — Дай-ка подумать. Он слишком красив, чтобы быть полностью честным, если ты об этом.

Ронни округляет глаза:

— Нет, ну я не о том! Просто… откуда он знает, что вы приехали? И с чего бы ему сразу продукты подвозить?

Я вздыхаю, распахивая дверь, и заношу корзину в дом:

— Да, пожалуй, он производит странное впечатление. Помнится, мой супруг выкупил этот дом у какого-то гуляки. Да и судя по обстановке… — обвожу взглядом прихожую, — никакой тут тебе таверной и не пахнет.

Ронни, бдительно прикрыв за собой дверь, кивает с выражением вселенского подозрения на лице.

— Но я, по глупости, не спросила, как давно они вообще сотрудничали, — пожимаю плечами. — Пока ничего ужасного не вижу. Ни когтей, ни рогов. Хотя... — прищуриваюсь. — Посмотрим. Главное, ничего не подписывать.

Опускаю корзину на стол, разворачиваю бумагу, и глаза округляются:

— Ага, вот это уже впечатляет.

Внутри обнаруживаются небольшая головка сыра, пара ароматных колбасок в натуральной оболочке, кулёчек с пряностями, головка чеснока и бумажный пакет с розмарином. Домашние яйца, зелень, баночка мёда…

Ронни ахает:

— Да вы посмотрите… И многим он такие вкусности привозит? Прямо разъезжает с ними по деревне? Каков благодетель!

Вздыхаю и закрываю содержимое корзинки шуршащим пергаментом. Разумеется, Ронни права, но если взглянуть на ситуацию с привычной мне стороны, то поведение Ричарда вполне вписывается в логичную картину.

Объясняю, опираясь на аналогии из своего прежнего мира:

— Фермеры, особенно если у них приличное хозяйство, часто сами приезжают в таверны и лавки, — говорю я, пожимая плечами. — Предлагают товар, надеются на постоянное сотрудничество. Это обычная практика, Ронни. Особенно в местах, где конкуренция за клиентов невелика.

Ронни задумчиво кивает, но всё ещё выглядит напряжённой.

— Так что сам факт, что Ричард появился с корзиной еды и предложением - не странный. Наоборот, даже полезный, конкретно для нас. Только не думай, будто я развесила уши и поверила каждому его слову. Я не настолько наивная.

Она кусает губу, а я продолжаю, чуть тише:

— Но вот вопрос в другом… — опираюсь локтем на край стола и гляжу в окно. — Почему именно сейчас? Почему его не было, когда это место стояло в запустении? Где он был все эти годы, пока тут всё зарастало крапивой и паутиной? Пожалуй, соглашусь с тобой, — усмехаюсь. — Но, как бы то ни было, у нас есть весьма неплохой ужин. Об остальном подумаем позже, договорились?

Она кивает и забирает у меня корзину. Отправляет сыр, колбаски и яйца в погреб. А потом мы выходим во двор. Впереди у нас целый фронт работ.

Для начала осмотрим огород, подёргаем лишнюю растительность и прикинем, что же мы имеем. Овощные грядки будут приятным бонусом к дому, любые! И, конечно же, разобраться с колодцем и водой в доме.

Толкаю калитку на огород и останавливаюсь перед буйством зелени, в высоту доходящим мне до пояса. Дела-а-а. Под ногами хрустит сухая трава, ветер шевелит космы лопухов, и кажется, будто заросли огорода бесконечны.

— Вот, госпожа, — Ронни, порывшись в сарайчике за домом, вытаскивает на свет грабли с погнутыми зубцами, полусгнившую мотыгу и перчатки с оторванными пальцами. — Всё, что удалось найти.

— Прекрасно, — вздыхаю, принимая перчатки. — Надеюсь, они не развалятся у нас в руках.

Ронни, зажав мотыгу, идёт в наступление на заросли. Я подбираю грабли и подступаюсь к лопухам, которые решили, что теперь они тут главные. Но нет, милые. Ваше правление окончено.

В ходе безжалостного и утомительного сражения с сорняками выстраиваю полученную информацию в логическую цепочку. Не слишком успешно, но хоть что-то удаётся понять. Силы свыше знатно подшутили надо мной, возродив в теле девушки, чья жизнь оказалась ещё горче моей.

По какой-то причине прежняя Эмилия не желала иметь детей от Эдриана - принимала отвары и снадобья. Была ли она несчастна в браке? Трудно сказать. Но зачем тогда решилась разбить брачную реликвию? Похоже, бедняжка была готова на всё, лишь бы удержать мужа. А значит, и ребёнка бы родила… если бы могла.

Мне кажется, история с снадобьями не так проста. Неплохо бы выяснить, что это были за смеси, и кто из лекарей их ей прописал.

А как насчёт мужа? Изменял ли он Эмилии? Хотела бы я знать. Но одно ясно - тёплых чувств к ней он либо не испытывал вовсе, либо давно остыл. Эдриан мечтал о наследнике, а так и не получил его. И посчитал это достаточным поводом для развода.

Только вот… была ли в этом настоящая причина?

Как много вопросов…. Уж не знаю, что двигало Эмилией, но обязательно выясню. Как и всё остальное - ради неё и, в общем-то, нас.

Работаем с Ронни молча, с перерывами на вздохи. Разгребая заросли полыни и пучки крапивы, я думаю о Ричарде Берке.

Тоже, странный тип! Появился как чёрт из табакерки, подкинул забот. Накрутила меня Ронни, теперь из головы не выходит. Тьфу ты! А действительно, зачем ему эта дряхлая таверна? Ежу же понятно, что она не процветала! И меня кто за язык тянул откровенничать с ним о своих планах? Ехал бы своей дорогой….

Останавливаюсь, чтобы вытереть лоб рукавом. Рядом Ронни вдруг восклицает:

— О, а тут кабачки! Да много!

— Не трогай, — прищуриваюсь. — Пусть себе растут пока. Вбей рядом в землю колышек, надо бы хорошенько полить, а то земля совсем сухая.

Солнце клонится к закату, окрашивая небо в мягкие персиково-золотые оттенки. В воздухе витает запах тёплой земли и яблок. Птицы утихают, и слышно, как где-то в саду потрескивает ветка.

Я стою в огороде с граблями в одной руке, в другой - лопата. Ронни копается в дальнем углу, ворчит на корешки. На тропинке к дому вырастает гора вырванных сорняков.

— Ну и заросли, — говорю, отшатываясь от грядки, на которую нечаянно наступила. — Тут, наверное, лет десять никто и не появлялся.

— Может, пятнадцать, — ворчливо отзывается Ронни. — Или все сто. Надо же было так запустить хозяйство!

Прислоняю к забору инструменты. Присаживаюсь на корточки, начинаю освобождать от сорняков грядку с луком. Пара капель пота скатывается по виску.

— Госпожа, может, передохнём немного? — пыхтит Ронни, вытягиваясь над грядкой.