Друид Нижнего мира. Трилогия (СИ) - Золотарев Егор - Страница 57

Белый рассыпчатый сахар расфасовывал в аккуратные свертки парень примерно моего возраста. Рядом с ним женщина с черными волосами, закрученными на затылке, насыпала в кулек зерна кофе.

На ближайшем прилавке стояли небольшие мешочки с чаем, пряностями, орехами и сухофруктами. От этого зрелища мой рот тут же наполнился слюной. Я представил как положу в рот миндаль, фундук, финик и все вместе разжую. М‑м‑м, вкуснотища.

Подавив порыв тут же потратить все десять рублей, продолжил проталкиваться.

Далее увидел рыбу в разном виде: соленую, копченую, сушеную. Торговец, мужичок небольшого роста, но с умными глазами, отрезал небольшие пластинки от копченого лосося и давал пробовать покупателям.

– Признай, что лучшей копченой рыбы ты не пробовал? – с нажимом сказал он мужчине в красной тюбетейке.

Я знал его – обувной мастер, живущий на Третьей улице.

– Да, неплохо, – признался он, но тут же добавил: – Только пересолил ты сильно.

– Да ты что такое говоришь‑то⁈ – возмутился торговец. – Как же можно не пересаливать, если мне три недели с ней из общины в общину таскаться? Конечно пересолена! Только ты ее, прежде чем есть, замочи на пару часов.

– Как же ее замачивать, если она весь свой копченый вкус потеряет? Тогда уж лучше сэкономить и соленую купить. Вот ее если замочишь, то…

Я не стал больше прислушиваться к их разговору и двинулся дальше. Вскоре увидел Анну с Иваном. Они покупали крупы. На прилавке также стояли мешочки с мукой, большие головки сыра, стеклянные банки с засахарившимся медом, бочонки с маринованными огурцами и капустой и еще много чего.

Снова ничем не заинтересовавшись, я продолжил переходить от прилавка к прилавку. Где‑то продавали табак, мыло, бумагу, ручки, какие‑то книги. Были также те, что привезли только посуду: медные котелки, ножи, ложки, тарелки. Или веревки, лампы и многое другое.

Вскоре я все же нашел то, что мне точно пригодится. Это были масляные краски и кисточки разных размеров.

– Сколько будет стоить вот этот набор красок и вот эти три кисточки? – спросил я у торговца – мужчины с осунувшимся, усталым лицом.

Он что‑то прикинул в уме, загнул несколько пальцев и озвучил:

– Все вместе – двадцать шесть рублей.

– У меня столько нет, – разочарованно выдохнул я.

– А сколько есть? – не сдавался торговец.

– Десять рублей, – признался и показал смятую в руке купюру.

– Хм… десять маловато. За десять я могу дать три баночки краски из набора и одну кисточку. Согласен?

– Согласен, – с готовностью ответил я и сразу же добавил. – Только краски я сам выберу.

Торговец забрал деньги и аккуратно открыл набор. Как и договорились, я взял три баночки краски, тонкую кисть и положил в свой мешок.

С грустью взглянув в сторону прилавков со сладостями и вяленым мясом, я двинулся к Анне. Мы с ней должны были предложить наши настойки, бальзамы и свечи приезжим торговцам.

Когда я добрался до них, Иван, нагруженный мешками и сумками, собирался идти в сторону дома.

– Тебе помочь? – предложил я.

– Нет. Иди с матерью. Потом догоните.

Он поправил набитый доверху рюкзак и двинулся вместе с Авдотьей по дороге.

К этому времени многие жители общины уже купили все, что им было нужно, и теперь стояли неподалеку и просто беседовали. Мы с Анной решили, что единственные, кому можем предложить нашу продукцию, – это торговцы парфюмерией, украшениями и приправами. Таких было всего лишь три человека.

Сначала мы подошли к молодой женщине, которая продавала ароматную воду, разливая по маленьким бутылкам. Также на ее прилавке лежали мази, масла, детские посыпки и прочее.

– Здравствуйте, – Анна подошла к ней и улыбнулась.

– Здравствуй, красотка! – вмиг оживилась женщина. – Что тебе предложить, милая? Хочешь крем от морщин или воду для аромата? Ты гляди‑гляди, что у меня есть.

Она принялась торопливо демонстрировать свой товар.

– Вообще‑то, я не за этим, – остановила ее Анна. – Я местный фельдшер. Хотела предложить вам свой товар. Может, он вам понравится и тогда…

Женщина изменилась в лице и замахала рукой.

– Ничего мне не надо. Мне бы свой товар сначала распродать. Чужого не беру.

– Вы хотя бы посмотрите, – Анна потянулась к сумке, висящей у меня на плече.

– Даже не вытаскивай! Ничего не надо. Уходи отсюда, покупателей пугаешь! – От прежнего радушия не осталось и следа.

Она уперла руки в бока и двинулась на Анну. Пришлось вмешаться.

– Остынь, тетя. – Я сделал шаг и оказался между ней и Анной. – Еще жалеть будешь, что отказалась. Запомни.

Развернувшись, взял Анну под руку и повел подальше от злобной гаргульи, которая разразилась гневной бранью.

– Никто у нас ничего не купит, – печально сказал Анна, когда мы скрылись среди людей.

– Мы не будем продавать, – твердо сказал я и потащил ее к следующему подходящему прилавку.

– Ты же сам говорил…

– Мы отдадим просто так. Уверен, что людям понравится и они захотят еще получить одно из наших средств.

На этот раз мы с Анной обсудили, что будем говорить. Поздоровавшись с очередным торговцем, она представилась не просто фельдшером (но мне привычнее – лекарем), а еще и травницей в седьмом поколении. Рассказала о наших настойках и бальзамах, подожгла одну ароматическую свечу и дала понюхать усатому мужчине‑торговцу. Затем капнула ему на руку один из бальзамов и принялась втирать в грубую мозолистую ладонь.

– Эффект вы увидите сразу, – заверила она и пригляделась к его руке. – Я смотрю, у вас кожа настолько огрубела, что уже трескается.

– Да. Часто такое бывает. Аж до крови. Потом долго болит, – признался он.

– Если будете втирать этот бальзам каждый вечер перед сном, больше таких проблем не будет.

– Ну хорошо, спасибо. – Он осмотрел лоснящуюся от масла руку и понюхал. – И пахнет приятно. Неужели задаром отдадите?

– Да, отдам. Попробуйте сами и другим дайте. Если понравится, сделаю большую партию на заказ, – заверила Анна.

Она говорила в точности то, что мы с ней заранее обсудили.

– Хороший товар мне не помешает, – кивнул он.

Анна отдала ему все баночки и свечи.

– Ну вот и все, теперь остается только ждать, – сказала она, когда мы отошли от базара и двинулись в сторону дома.

Из памяти Егора я знал, что караваны приходят не чаще раза в месяц, поэтому у нас есть достаточно времени, чтобы сделать небольшой запас. Пока будем ждать ответа от торговца – продадим наши заготовки местным.

– Егорыч! – крикнул Женька и подбежал к нам. – Здрасьте, теть Ань.

– Здравствуй, Женя. Как самочувствие? Бок не беспокоит?

– Не‑а, все хорошо. Зажило как на собаке, – с довольным видом ответил он.

– А отец как поживает?

– Все как обычно. У него то зуб болит, то нога отваливается, то в ушах жужжит, то в носу свербит, – рассмеялся он и обратился ко мне: – Пошли к нам в гости?

Я вопросительно посмотрел на Анну.

– Идите, а я домой. Надо покупки разбирать.

По пути к дому Женьки я рассказал о том, что смог выгодно продать шахматы охотникам. А он похвастался, что втюхал последнего, третьего щенка сердобольной торговке, сказав, что если она его не возьмет, то щенка просто утопят.

– Ну ты хитрец, – усмехнулся я.

– А что делать, если никому из общины он не приглянулся?

– Себе бы оставил.

– Кормить его еще, – фыркнул он. – Себя бы прокормить.

– Погоди, а ты ходил к наместнику работу просить?

– Нет еще, – недовольно сморщился Женька и наподдал по булыжнику, валяющемуся посреди дороги. – Никак не могу решиться. А вдруг он Борьку надо мной начальником поставит? Я же его терпеть не могу. Боюсь, не сдержусь и оторву ему голову.

– А у тебя хватит силенок такому бугаю, как Борька, голову оторвать? – рассмеялся я

– Хватит, – решительно заявил он. – Я когда злой, то ух‑х‑х, какой сильный, – Он сжал кулаки и сделал страшное лицо.

Посмеялись мы вдоволь.

Когда зашли в их старый дом, который в любой момент грозил развалиться, оказалось, что отец Женьки тоже только что вернулся с базара и теперь бережно убирал немногочисленные покупки. Увидев меня, расплылся в беззубой улыбке.