Друид Нижнего мира. Трилогия (СИ) - Золотарев Егор - Страница 53

— Вот ты и попался, щенок.

Услышав за спиной голос, я невольно вздрогнул. Первая мысль, которая промелькнула в голове: теперь точно закроют трещину. От сознания этого факта, настроение тут же испортилось, поэтому я завалил дыру валуном, выполз из кустов и, поднявшись на ноги, угрюмо взглянул на Бородача.

Я сразу узнал его по голосу. И почему‑то совсем этому не удивился. Кто еще будет ходить ночью по общине все вынюхивая, если не верный пес наместника?

– Что ты там делал?

Бородач говорил немного шепелявя и со свистом – последствия столкновения с Иваном. Тогда, у трактира, Иван выбил ему передний зуб.

Мужчина сделал шаг навстречу и навис надо мной.

От него пахнуло перебродившим квасом и тухлым запахом немытого тела. Сморщив нос, я сделал шаг назад, но не потому, что испугался этого бугая, а просто для того, чтобы вздохнуть.

– Ходил за травами, – спокойным голосом ответил я, указав на скрученные веревками пучки.

– Куда ты ходил за травами? – уже зная ответ, с ехидным видом спросил он и язвительно улыбнулся, продемонстрировав черный провал вместо верхнего резца.

– За стену. – Я понимал, что отпираться бессмысленно, поэтому решил говорить прямо, а не юлить.

– За стену говоришь, – хмыкнул он и вновь сделал шаг ко мне, отчего я уперся спиной в острые шипы куста. – А как ты попадаешь за стену?

– Через трещину. Часть стены обвалилась, – пояснил я.

Бородач, видимо, ожидал совсем другого ответа, поэтому замер на мгновение, обдумывая услышанное, но потом продолжил с тем же ехидным видом:

– И почему же ты не рассказал наместнику о том, что здесь трещина? Хочешь погубить всю общину?

– Нет. Просто через нее никто не сможет… – договорить я не успел.

Бородач взорвался, изрыгая обзывательства и брызгая слюнями:

– Остолоп! Идиот! Сопляк! Ты совсем своей башкой не думаешь? Страх потерял? Да в эту щель могла змея заползти или еще какая‑нибудь тварь! Говорил мне Борька, что здесь у стены кто‑то лазит, но я и подумать не мог, что это ты!

– А‑а‑а, так это он меня запер, – перебил я его гневную тираду.

– Плохо запер, раз ты смог обратно забраться! Пусть бы тебя лучше краты сожрали! – продолжал орать он, затем схватил меня за ворот куртки и грубо потащил к домам. – Давно всех вас надо было выпереть из Волчьего Края, но наместник у нас добрый. Я бы выпнул тебя с отцом под зад в Дебри с голыми руками, раз такие живучие.

Ага, намекает на то, что и Иван, и я смогли живыми вернуться из Дебрей. Жаль, что в памяти моей не было информации о том, как попал в Дебри. По словам Глухаря, мы с Кузьмой его чем‑то опоили и стянули ключи. Но как нам в голову пришла эта мысль и как удалось все это провернуть – я не знал.

– Хорошо, что я сегодня решил покараулить стену, а то ты бы так и шастал туда‑сюда, – продолжал выговаривать Бородач уже более спокойным голосом. – Никто во всей общине столько проблем не приносит, как ваша гнилая семейка. Всюду нос суете. Поперек горла стоите у всего Волчьего Края.

– Неправда, – твердо произнес я и дернулся, вырывая ворот куртки из его руки. – Нас в общине уважают, в отличие от тебя и твоего хозяина. Вы как бельмо, от которого все очень хотят избавиться.

Лицо Бородача перекосилось от злобы: глаза сузились, ноздри раздулись, губы сжались в тонкую линию, а на скулах заходили желваки.

Я понимал, что сейчас очень рискую, ведь мы были один на один между полями и Пятой улицей. В это время все уже спят, поэтому если он сейчас что‑то со мной сделает – никто даже не узнает.

– Ты много себе позволяешь, сосунок, – наконец процедил он сквозь зубы. – Была бы моя воля – выпорол так, что неделю бы не смог сидеть. Шевели ногами, щенок!

Бородач сильными, грубыми толчками погнал меня в сторону дома. За всю дорогу больше не сказал мне ни слова, но я слышал его шумное дыхание, чувствовал болезненные толчки в плечо и в спину, и понимал, что он всего лишь копит злость, чтобы выплеснуть ее на кого‑то другого. И я, кажется, знаю, на кого.

Когда мы зашли во двор, мужчина быстро прошел мимо меня, не забыв толкнуть плечом, поднялся на крыльцо и с силой забарабанил по двери.

– Открывайте, Державины! – прокричал он и снова застучал, на этот раз помогая себе носками грубых ботинок.

Дверь так резко открылась, что он чуть не упал вперед, прямо на Ивана. Увидев меня с охапками трав в руках, мужчина быстро оценил ситуацию.

– Чего тебе, Игнат? – сухо спросил он.

– Ты знал, что твой сопляк сделал дыру в стене и через нее выходит в Дебри? – выпалил Бородач.

– Это неправда! – возмутился я и быстро подошел к крыльцу, с трудом удерживая тяжелые снопы. – Трещина была! Я ее нашел и закрыл валуном. Иначе она до сих пор бы открытая была, и тогда…

– Успокойся, Егор, – прервал меня Иван и обратился к Бородачу: – Что тебе надо?

– Ты обязан ее заделать. Завтра же! Я наместнику обо всем доложу. После пожара в твоей мастерской, когда чуть вся община не сгорела, это еще один ваш промах. Сам знаешь – закон суров: неугодных отправляют жить в Дебри. Хотя, кого я обманываю? Их отправляют туда умирать! – Он фальшиво улыбнулся, ощерив редкие желтые зубы, спустился с крыльца и, проходя мимо меня, вновь хотел задеть плечом, но я вовремя увернулся.

Я дождался, когда он выйдет со двора, и только после этого зашел в дом.

Иван не сказал мне ни слова, а принялся помогать вместе с Анной развязывать тюки с растениями.

– Сынок, это правда? – подняла на меня взгляд Анна. – Ты выходил в Дебри?

Они с бабкой наверняка подслушивали разговор мужчин и слышали, почему Бородач заявился к нам среди ночи.

– Да, но я не делал дыру. Она там уже была. Честное слово, – я поторопился объясниться.

Не хочу, чтобы кто‑то считал, будто я готов рисковать человеческими жизнями ради собственного блага.

– Я тебе верю. Если краты не могут пробить стену, ты тем более не сможешь, – она улыбнулась и погладила меня по голове. – Но ведь ты сам сказал, что собрать травы помогут зверьки. Неужели обманул?

– Нет, не обманул. Они помогли. Сам бы я не справился.

Анна оглядела весь ворох многочисленных трав и согласно кивнула.

Вчетвером мы быстро разложили растения на все пустые поверхности, чтобы они чуть подсохли и не покрылись плесенью из‑за влаги. С утра начнем делать наши настои и бальзамы.

Перед сном ко мне в комнату заглянул Иван.

– Разбужу тебя пораньше. Пойдем стену заделывать.

Я кивнул и тяжело вздохнул. Очень не хотелось терять единственный проход в привычный мир лесных звуков и запахов, растений и животных. Всего того, что так греет мне душу.

– Хорошо, пойдем, – опустив голову, произнес я.

– Вообще‑то, Игнат прав. Ты должен был сам сказать о дыре, как только обнаружил ее. Почему ты этого не сделал?

– Мне нужен лес, – признался я. – Меня туда тянет, а здесь… здесь я задыхаюсь.

Иван опустился на кровать рядом со мной и уставился на свои натруженные руки. Мы оба молчали, но мне казалось, что думали об одном и том же – о трещине в стене.

– По‑другому никак. Надо заделать. Если мы с тобой этого не сделаем, сделают люди наместника, а это еще хуже. Они все выставят так, будто мы подвергаем опасности жителей Волчьего края. Многие им поверят и ополчатся на нас.

– Я понял.

Мы еще немного посидели. Затем Иван тяжело поднялся на ноги и, похлопав меня по плечу, вышел из комнаты.

Я выключил свет, позвал к себе Призрака и, обняв его, лег спать. Тепло верного питомца успокаивало и дарило надежду на то, что я найду выход из ситуации и придумаю, как беспрепятственно выходить в лес из серой унылой общины с вонючими колодцами и обедневшей землей. В голову пришло, что я как птица в клетке, которая жаждет свободы и мечтает расправить крылья навстречу солнцу и ветру.

Ночь прошла быстро и без снов. Анна с бабкой еще спали, поэтому мы с Иваном выпили по чашке травяного чая с куском хлеба и вышли на улицу.