Друид Нижнего мира. Трилогия (СИ) - Золотарев Егор - Страница 104

– Даже не думал, что ко мне так хорошо относятся. Два раза чуть не всплакнул от умиления, – признался он.

– Я тут подумал… Может, пока не надо никого искать на ваше место? А вдруг вам там наверху не понравится и вернетесь обратно?

– Даже если вернусь, то стражем больше не стану. Стар уже, сил нет. Но я все‑таки думаю, что назад дороги нет. Даже если я там никому не нужен и меня никто не ждет, хочу умереть там, где родился.

– А где вы родились? – вмиг ухватился я в надежде, что старик проговорится и хоть немного узнаю об устройстве Верхнего мира.

– Не могу тебе сказать, сам знаешь, – мотнул он головой и зябко поежился. – Холодает.

Вдруг вдали за стеной раздался протяжный вой. В этом пронзительном вое было все: боль, ярость, тоска и отчаяние. Ощущение, будто крат одновременно угрожающе рычит и рыдает.

– Кровь стынет в жилах, – шепотом проговорил Глухарь. – По этому я точно не буду скучать. Даже буду рад избавиться.

– В Верхнем мире нет кратов? – спросил я.

– Нет. Ни кратов, ни высоких стен.

– То есть люди в Верхнем мире свободы?

– И да и нет, – печально вздохнул он и перевел тему. – Хорошо, что я передарил щенка Варваре. Теперь бы не знал, куда его девать.

– Взяли бы с собой.

– Не знаю, можно ли, – пожал он плечами.

Мы дошли до сторожки, старик устало махнул мне и зашел в домик, а я вернулся к себе и доделал глухаря: вырезал перья на груди, отшлифовал и покрыл бесцветной морилкой, которую купил сегодня на базаре.

Небо уже посветлело, когда я наконец лег спать. Утром Глухарь уезжал вместе с караваном, который сопровождали охотники, но они обещали вернуться сразу же, как проводят торговцев в Высокий Перевал.

Иван договорился с охотниками, что какое‑то время они поживут в общине и будут сопровождать лесорубов. Я очень надеялся, что на этот раз мне удастся пройти дальше в Дебри и узнать причину появления кратов.

Проснувшись от разговоров за дверью, вскочил на ноги и взглянул на часы – шесть утра. Нет, так рано караван не уезжает, значит, время есть.

– Ты куда так рано встал? – спросила Авдотья, подавив зевоту.

Они с Анной готовили еду Глухарю в дорогу: тушеные овощи и оладьи из пшенной каши.

– Пойду провожать Глухаря. Может, не увидимся больше никогда.

– Это правда, – погрустнела бабка. – Ни один ссыльный обратно не вернулся. Видать наверху лучше, чем у нас.

Я выпил чашку горячего травяного чая с оладьями, взял котомку, которую приготовили женщины для стража, свою поделку и вышел на улицу.

Над землей висели остатки ночного тумана, небо заволокли низкие серые тучи. Я вышел за калитку и двинулся в сторону сторожки, но тут увидел Глухаря.

Старик шел мне навстречу, толкая перед собой на тележке свой чемодан. Когда мы поравнялись, забрал у него тележку и покатил дальше сам, а ему отдал котомку с еще горячей едой и глухаря.

– О‑о‑о! Как же здорово у тебя получается! – восхищенно воскликнул он, рассматривая игрушку. – Жил бы ты в Верхнем мире, имел бы огромный успех, а здесь… Здесь мало кто оценит твой талант. Когда людям приходится выживать, они не думают о красоте.

– Неужели такая огромная разница между мирами?

– Колоссальная… – кивнул Глухарь и продолжил, понизив голос: – Знал бы ты, как я волнуюсь. Прям поджилки трясутся.

– Понимаю, – кивнул я. – Много лет прошло. Наверняка многое изменилось.

– Да уж… Слушай, Егорка, ты мою просьбу не забудь, – посерьезнел он, остановил меня и заглянул в глаза. – Ты обещал.

– Помню. Не волнуйтесь, ваши вещи не пропадут. Найду кому их пристроить, – сказал я, хотя сомневался, что кому‑то понадобится его старье.

– Только ты все внимательно посмотри, чтобы ничего не оставить, – продолжал он.

– Хорошо, посмотрю.

И чего он так над своим барахлом трясется? Ведь было бы там хоть что‑то ценное, тогда понятно, а так… странно как‑то.

Торговцы тоже собирались, но были также и те, кто снова разложил товар на прилавке в надежде распродать остатки. Провожающих было немного. В основном молодые люди и старики. Молодые пришли еще раз поглазеть на машины и повозки, а старикам просто не спалось.

Глухарь уже договорился с торговцем посуды и тот нашел место для него в своей повозке.

– Счастливо оставаться, Егорка. Передавай привет родне. – Глухарь приобнял меня и вполголоса добавил: – И помни о своем обещании. Я очень хочу, чтобы все досталось тебе. Остальные этого не оценят.

– Загадками говорите, – улыбнулся я.

– Со временем сам все поймешь.

Он, кряхтя, забрался в повозку и оттуда помахал мне рукой.

Вскоре ворота разъехались, и караван медленно выдвинулся. Проводив их взглядом, я прямиком направился в сторожку. Мне стало интересно, почему Глухарь так настойчиво заставлял меня забрать его вещи?

Дверь не была заперта. Я зашел в сторожку и огляделся. Уходя, старик все прибрал и вымыл. На полках стояли аккуратные ряды старых книг. На кровати высилась стопка стиранного постельного белья. Стол заставлен чистой посудой. В общем, Глухарь постарался.

Бегло оглядев чужое имущество, я не нашел для себя ничего интересного или нужного, поэтому решил пока отложить разбор вещей. А вдруг старик передумает и вернется? Очень уж сильно он переживал и сомневался насчет возвращения в Верхний мир.

Последующие несколько дней я помогал Ивану в его делах, а также ходил с Анной на поля и помогал в поливке, прополке и уборке сорняков. Теперь посевы росли так, как должны, и даже опережали свой срок созревания. Дома Первой улицы быстро распределили между жителями. Самый маленький двухкомнатный дом достался Женьке и его отцу. Они так обрадовались неожиданному подарку, что решили переезжать сразу же, пока никто не передумал и не отобрал новый дом.

Я, конечно же, помогал с переездом.

– Ну как машина? Смог собрать? – спросил я у Женьки, когда мы, нагрузившись вещами, шли по тропинке между домами.

– Смог, – с довольным видом ответил он. – Даже неисправность нашел.

– И что? Машина заработала? – оживился я и поудобнее перехватил ящик с кастрюлями и сковородками.

– Не знаю. Еще не пробовал. Меня беспокоит, что три запчасти остались. Куда их впихнуть – ума не приложу.

– Тогда придется разобрать и заново собрать, – усмехнулся я.

– Ни‑за‑то! – по слогам произнес он. – Я уже жалею, что вообще полез туда. Надоела мне эта машина.

Полдня мы перетаскивали вещи. Женькин отец оказался очень запасливым и, сколько бы ни уговаривали, не хотел отказываться от всякого хлама. Пришлось переносить на руках все, что пожилой мужчина накопил за свою долгую жизнь.

В благодарность старик приготовил вкусный ужин и досыта накормил нас с Женькой.

– Пойдешь со мной завтра в гараж? Может, ты поймешь, куда те запчасти запихнуть, – спросил Женька, провожая меня до калитки.

– Сомневаюсь, что я понимаю в таком сложном механизме, как машина, больше тебя. Но я пойду.

– Ладно. Тогда до завтра.

Мы обменялись рукопожатиями и я направился домой.

По пути встретил Сокола. Его семье отдали дом Борьки, а самого поставили стражем ворот.

– Надо бы снести сторожку, – сказал он мне и кивнул на темные очертания дома бывшего стража ворот.

– Не надо, – возмутился я. – Вдруг Глухарь вернется?

– Если вернется, мы найдем ему местечко, а сторожка будет мешать, когда новые ворота будем делать и ставить.

– Ну ладно, – выдохнул я. – Я завтра заберу его вещи, и сносите, раз так надо.

Настроение испортилось. Я все еще надеялся, что старик передумает и вернется, и хотел сохранить его дом и имущество.

Уже подходя к дому, услышал шум со стороны дальних ворот и увидел свет от фар. Охотники вернулись.

Ноги сами понесли меня к ним навстречу. На одном дыхании домчался до охотников, но поговорить не удалось. Как оказалось, Иван был уже там. Он встретил охотников, обговорил с ними завтрашний поход в Дебри и отправил размещаться в трактир, сказав, что уже все оплачено.