Редут Жёлтый - Чиненков Александр Владимирович - Страница 27

Базар в тот день был большим, шумным и многолюдным. Торговцы, покупатели и прочая публика начали съезжаться в посёлок ещё накануне. Ночевали по дворам у родственников или знакомых. Ну а те, кому негде было притулиться, одевались потеплее и, невзирая на лютый холод, ночевали в повозках прямо на площади. И как только наступал рассвет, начиналась бойкая торговля. Пробудившийся базар начинал гудеть, шуметь и жить полной жизнью.

Площадь рынка была огромна, но протолкнуться среди массы людей очень сложно. И потому кубанские казаки, оставив лошадь с телегой у входа под присмотр Маркела Баранова, отправились за покупками втроём.

Добравшись до торгового ряда, где торговали продуктами, казаки остановились.

– Ну, как тебе здесь, Борька? – ткнув юношу локтем в бок, поинтересовался Гордей Бабенко.

– Как сказать, да ничего эдакого, – пожав плечами, ответил Борис. – У нас в станице всё то же самое, и базар немаленький и народу пруд пруди.

– Всё, идёмте закупать продукты, – поторопил их Кузьма Ремнёв. – Сейчас скупят всё самое вкусненькое, а нам придётся довольствоваться остатками.

– А знаете что, закупайте без меня, братцы, – предложил Борис. – То, что купить собираетесь, вы и без меня до повозки донесёте, а я…

Он посмотрел в сторону качелей и крутящейся с ними рядом карусели, где собралось немало молодёжи, в том числе и детей.

Гордей и Кузьма переглянулись и с хитроватым прищуром посмотрели на него.

– Ага, дело понятное, – ухмыльнувшись, сказал Гордей. – С зазнобушкой попрощаться наш герой возжелал. А ты что, думаешь, что она здесь, Борька?

– Он не думает, а знает, – подмигнув смутившемуся юноше, вставил свою реплику Кузьма. – А что, пущай идёт, Гордей. Перед уездом надо с зазнобой попрощаться. Не зря ведь вечерами с ранья вместе с нами спать не ложился, а до полуночи её охаживал.

Появление кубанских казаков на базаре не осталось незамеченным. Не успели они перекинуться друг с другом несколькими фразами, как тут же возле них стали собираться местные казаки. Добродушно улыбаясь, они предложили помощь в приобретении хороших продуктов подешевле как для дорогих и очень уважаемых гостей.

Воспользовавшись появившейся возможностью тихонечко отвалить в сторону, Борис сразу же затесался в толпе. Не раздумывая, он направился в сторону качелей, не глядя по сторонам и не оглядываясь. Дошагав до крутившейся в бешеном ритме карусели, он резко остановился, едва не столкнувшись с красивой девушкой, вдруг появившейся перед ним.

Девушка была одета просто – опрятная шубейка из лисьих шкур, яркая цветастая шаль на голове, на ногах красные изящные сапожки.

– Здравствуй, Боря, – сказала она. – Что, к отъезду готовитесь, а на базар за продуктами пришли?

– Здравствуй… Но-о-о… не узнаю, а вот голос твой мне знакомый.

– Как это не узнаёшь? – удивилась девушка.

Не успел сбитый с толку юноша что-то её ответить, как с ним рядом вдруг появился слегка подвыпивший казак. Его Борис узнал сразу. Это был Сабиржан Бакиев, сосед Чернобровиных, которого юноше приходилось видеть в своём дворе, через плетень и о котором Пантелей Исаевич отзывался очень худо.

– Как это ты не узнаёшь её, Борис?! – скривил в хмельной ухмылке тонкие губы Бакиев. – Так это же Айгулька, сестра моя! Вы же с ней все вечера сообща проводили, а сейчас…

На юношу будто вылили ушат воды.

– Айгуль? Неужели? – обомлел он. – А я тебя днём первый раз вижу, вот и обмишулился, не узнал.

Стройная даже в шубе, смуглолицая, с большими выразительными глазами в тёмных пушистых ресницах… девушка действительно выглядела сейчас иначе, чем в тёмное время суток.

– Не обессудь, я и впрямь не признал тебя, – продолжил оправдываться Борис после паузы. – Мы ведь когда встретились, темно было, когда позже встречались, тоже всегда в потёмках… Я всегда думал, что ты красивая девушка, а сейчас… сейчас я вижу, что ты просто красавица!

Айгуль смутилась или сделала вид, что смутилась от его признания, и опустила глаза.

– Эй, сестра, да и ты, гость с Кавказа, айдате на карусели покрутимся, – вдруг предложил Сабиржан. – А чего нам попусту на месте трепаться? Уж лучше покружимся, покатаемся.

– Нет-нет, – вдруг отказалась девушка. – На карусели моя голова кругом пойдёт и внутри худо станет.

– Тогда на качелях, – внёс другое предложение Сабиржан. – Вы с одной стороны лодочки, а я с другой.

– А на качелях мне ещё хуже станет, – снова отказалась Айгуль. – И вообще я просто погулять по базару пришла, а не забавам разным предаваться.

– Нет, ты видел, Борис, чего эта пигалица вещает? – посмотрел на юношу Бакиев и перевёл взгляд на сестру: – Вот выйдешь замуж, и все забавы зараз прекратятся. А покуда пользуйся свободой, сестра! Опосля только вспоминать о карусельках и качельках будешь.

Девушка снова смутилась и покраснела.

– Помолчи, Сабир, – попросила она.

– Помолчать? – вскинул брови Сабиржан. – А чего ты мне рот затыкаешь? Я твой старший брат, и ты не могёшь мне какие-то запреты чинить!

– Не замолчишь, я уйду, – нахмурилась Айгуль.

– Никуда ты от нас не уйдёшь, – подмигнул он стоявшему с пасмурным лицом Борису. – Ты не мной командуй, а вот им. Выйдешь за него замуж и командовать будешь. Ты погляди, казак, на мою сестру. Всё при ней – и стать, и красота. Когда в нашу избу свататься придёшь, все её воздыхатели от зависти и досады передохнут.

Слова брата девушки обескуражили юного казака. Он стоял в полной растерянности, не зная, что делать. С одной стороны, ему нравилась девушка и он охотно женился бы на ней, но не так, с бухты-барахты, а по-людски – со сватовством и свадебным гулянием. А с другой… он не понимал, почему брат Айгуль в нетрезвом состоянии позволяет себе так настойчиво навязывать ему свою сестру.

«А может быть, я не прав? – думал Борис. – Может, мне только чудится, что Сабир мне её навязывает?»

– Вот скажи мне, казак кавказский, нравится тебе моя сестра или нет? – продолжил наседать Сабиржан. – Только не увиливай, а честно и правдиво ответь на мой вопрос.

– Н-наверное, – не совсем уверенно ответил Борис.

– Не наверное, а нравится, – осклабился брат девушки. – Здесь половина посёлка молодцов сохнет по ней, и ты не можешь быть исключением. Хорошая девка, правда? Стоит взять такую.

– Может быть, – пожимая плечами, сказал юноша. – Но мне только семнадцать годов и жениться рано.

– Подумаешь, только семнадцать годочков, – дурашливо хохотнул Сабиржан. – Не только семнадцать, а уже целых семнадцать! А жениться никогда не рано. Обрюхатишь её, посадишь дома на хозяйство и снова гуляй себе, казак вольный!

«Он явно навязывает мне свою сестру, – с тревогой подумал Борис. – Но почему? А может быть, здесь эдак принято и не зазорно? В каждом войске могут быть свои устои. А девушка действительно очень красивая, и сама мне говорила, что от женихов отбоя нет. И всё-таки здесь что-то не так… Мне уже начинает чудиться, что наша встреча совсем не случайна?»

– Я не ведаю, как у вас, а у нас на Кавказе без сватовства никак нельзя, – решил отбрыкаться от навязчивого соседа Чернобровиных юноша. – Да, я уезжаю домой, а там… я поговорю со старшим братом, и мы решим, когда сюда, к вам со сватовством приехать.

Сабиржан быстро заморгал, хотел что-то сказать, но в это время Айгуль взяла его за руку и потянула в сторону. Он нахмурился, пожал плечами и последовал за ней.

– Фу-у-у… – вздохнул Борис и с облегчением выдохнул. – А ведь он, хоть и пьян, неспроста завёл разговор о женитьбе на его сестре. И мне он её навяливал, к гадалке не ходи.

На сердце полегчало, но внутри отложился горький осадок, от которого на душе сделалось тошно. Неприязненно морщась, он снова подумал о брате Айгуль и почувствовал, что этот человек ему неприятен. Хвастлив, видимо, задирист, с высоким самомнением и… эта навязчивость… Не было ничего располагающего и в его внешности. Странно, что Айгуль, такая видная, такая скромная и красивая, состоит с ним в близком кровном родстве.