Бесстрашные - Борода Елена - Страница 2

– Зато другую половину всё устраивает!

– Каждому своё, – философски заметил Мишка.

– А во-вторых?

– Во-вторых, бывают проблемы посерьёзнее. Как у него вот.

– У этого… Марика? – Стаська удивлённо кивнула на первоклашку.

Мишка кивнул.

– У него старший брат пропал. Марик расплакался вчера на празднике, все думали, что стихи забыл. Ну, какие тут стихи! Ему не до стишков.

– Подожди, как это пропал? И сколько лет брату?

– Не знаю точно. Школьник, кажется. Ну как люди пропадают? Ушёл гулять и не вернулся.

– Но его ведь ищут?

– Да, пока безрезультатно.

Стаська снова посмотрела на Марика. Тот сиротливо стоял у двери класса. Она не нашлась что сказать. Что обычно говорят в таких случаях?

Стаська спускалась с крыльца, когда её окликнула Дашка.

– Как тебе новенький? – спросила она, догоняя подругу.

– Такой же, как и старенькие, – буркнула Стаська.

– Я про него кое-что узнала. Он музыкант. Барабанщик. Но и поёт тоже.

– А что поёт-то?

– Н-не знаю. Не спрашивала. Он интересовался, есть ли у нас в школе группа. Ещё я его в школьный музей водила. И в спортзал.

– Прямо настоящую экскурсию устроила, – насмешливо произнесла Стаська.

– Типа того. – Дашка иронии не заметила. – Даже учительскую показала.

– Тоже мне достопримечательность.

– Ну это да, – согласилась Дашка. – Ничего особенного, конечно. В отличие от Кости. Он такой классный!

Дашка Воробьёва жила со Стаськой на одной лестничной площадке. Раньше они дружили. Ну, как дружат во времена песочниц и качелей. Потом их пути разошлись. У Дашки появились репетиторы по всем предметам, большое пианино в гостиной и новые подруги. У Стаськи – первая гитара, первые кожаные штаны и неформатная музыка. Очень громкая музыка!

Этого следовало ожидать. Они жили разной жизнью. Хотя Стаська, помнится, переживала, когда Дашка на перемене хватала под руки других девчонок и уходила с ними прочь от Стаськи. Когда впервые не позвала её на день рождения. Когда высмеяла её старый кнопочный телефон – а Стаське просто удобно ходить в школу с кнопочным, и смартфон у неё имеется, они не нищеброды какие! Хотя с Дашкиной семьёй не сравнишь.

Есть семьи, следующие негласному кодексу «образцовых». Ребёнок в такой семье непременно посещает всякие развивашки, музыкальную или художественную школу, отличается примерным поведением и приносит отличные оценки. Раз в месяц, почти по расписанию, такая семья отдыхает на природе. Время от времени они вместе ходят в театр или на какую-нибудь выставку. Ездят отдыхать на море – ну, тут уж смотря по доходам.

И неважно, что театр им не так и нравится, и они спят на концертах, и ничего не понимают в современных картинах, и в лесу не отходят от машины и жуют чипсы. Галочки поставлены по всем пунктам соответствия правильной семье. Утюги, а не люди, думала про таких Стаська.

Вот и Воробьёвы были такой семьёй. Образцовой, платёжеспособной и скучной.

А потом Дашка неожиданно для всех послала подальше своих репетиторов, забросила в дальний угол ноты, радикально сменила гардероб и заявила родителям, что она теперь слушает исключительно немецкий индастриал, а хорошей девочкой ей быть надоело.

– А ещё я вегетарианец и пацифист! – добавила Дашка.

– Да, музыка точно… пацифистская такая, – заметил Дашкин отец.

Он иногда был не совсем утюгом.

Но главное – Дашка снова стала искать дружбы со Стаськой.

Стаська не протестовала, хотя близким человеком Дашку не считала.

Как ни странно, настоящих единомышленников Стаська встретила в школьной секции спортивной гимнастики. Вообще-то она хотела в секцию парашютного спорта, но туда брали только с шестнадцати лет. Ей очень нужно было прыгнуть с парашютом, чтобы…

Тут надо поподробнее. Стаська боялась высоты. Но считала, что этот страх надо убить. Как и все детские страхи, которые сначала просто страхи, а потом вырастают во внутренних монстров.

Она этот прыжок уже тысячу раз представляла себе так живо, что ноги дрожали и всё замирало внутри. Но она считала, что если прыгнет, то непременно станет другим человеком – сильным и неуязвимым.

А её завернули. Приходи через пару лет, девочка. И посоветовали хорошенько подготовиться, чтобы время зря не пропадало.

Спортивная гимнастика показалась Стаське подходящим занятием. Ну а что – координация, гибкость, выносливость. Это и для прыжка годится, и по жизни лишним не бывает. Тем более секция работала прямо в их школе, далеко ходить не надо.

Так вот, она сидела на скамейке в раздевалке и ждала первую тренировку. И увидела девчонку примерно своего возраста. Та вошла, кинула на пол сумку, небрежно бросила «Привет!» насторожённой Стаське, очень быстро переоделась и вышла…

…А через секунду вошла снова – вся сверкающая! Такое у Стаськи осталось впечатление. Нос, нижняя губа, брови, оба уха – везде гвоздики, штанги, цепочки, колечки. «Как только родители разрешили!» – восхищённо думала Стаська, разглядывая «королеву пирсинга». Девчонка знакомым движением сбросила сумку с плеча. Она была ещё в уличной одежде, и Стаська догадалась: близняшка! Сестра той, что уже скакала за дверью в спортивной форме. Но как же много у неё украшений! Разве они не мешают заниматься?

Она, наверное, уж слишком бесцеремонно пялилась, потому что девчонка сначала покосилась на неё, а потом повернулась. Стаська смутилась, но та неожиданно улыбнулась:

– Нравится?

– Ага! – кивнула Стаська. – Это дорого? Больно?

– Да и да, – ответила девчонка. – За деньги маме спасибо. Она у нас золото, всем бы такую. На тату, правда, не соглашается. А боли я на самом деле ужасно боюсь. Каждый раз как через барьер. Но свои страхи надо приручать.

– Серьёзно? – Стаська даже подпрыгнула на скамейке. – Ты тоже борешься со страхами?

– Мы с Сашкой. Это моя сестра, ты её видела.

Стаська кивнула. Так и есть – близняшки.

– У Сашки другая фишка. Она боится выступать. И не терпит, когда на неё смотрит много людей. Потому мы здесь. Любовь! – сказала она, протягивая руку.

– В смысле? – не поняла Стаська.

Девчонка засмеялась, сверкнув колечком в нижней губе:

– Зовут меня так. Любовь. Можно Люба. Сашка, ты не поверишь, тут ещё одна бесстрашная! – заорала она сестре, которая как раз заглянула в раздевалку.

Оказалось, Стаська и Люба с Сашей учатся в параллельных классах.

Мишка, который тогда не успел ещё перейти в их школу, выслушав Стаськин рассказ про сестричек, серьёзно кивнул:

– Ошибиться невозможно. Это наши люди. Бесстрашные.

Так они вчетвером и стали себя называть.

Стаську воспитывала тётка.

Хотя Стаська не была сиротой. Лет в шесть она пристала к тётке с расспросами о матери. Непонятно, что на неё тогда нашло. Тётка отмахнулась, но Стаська была ребёнком настырным. Она не отступала и в конце концов так достала тётку, что та согласилась отвезти её к маме.

К маме, Господи!

Если бы Стаська знала, чем всё закончится!

Дверь им открыла невысокая женщина. Она не ахнула беззвучно, захлопнув рот ладонью. Не кинулась к Стаське. И Стаська даже подумала, что они адресом ошиблись. Женщина стояла, переводя взгляд с неё на тётку, и лицо у неё становилось всё более растерянным. Секунду помолчав, тётка произнесла:

– Вот. Привезла.

Стаськина мама – Стаська всё-таки опасливо догадалась, что это была она, – приложила палец к губам и повернулась боком, пропуская их в грязноватую прихожую.

– Привезла, – повторила тётка.

– Кто там, Надя? – раздался мужской голос.

Мама растерянно оглянулась. В прихожую вышел лысоватый мужчина в майке, обтягивающей тугой живот.

– Это, Володя, ко мне… К нам. Сестра моя. С дочкой.

– С дочкой? – Дядя Володя, крякнув, присел на корточки перед Стаськой. – Ну, здорово, кнопка! Небось уже в школу ходишь? Радуешь мамку-то? Хороша дочка. – Он, одобрительно цокнув, поднял глаза на тётку.