Ждите женщину! - Толкачев Андрей Николаевич - Страница 1

Журналистка-любитель ведёт собственное расследование изнасилования в элитном отеле и неожиданно узнает себя в другом лице. Группа туристов отправляется в поход по «Ущелью Дьявола», но мистические пирамиды из камней и исчезновение людей заставляют усомниться: кто здесь жертва, а кто – охотник? Женщина, сошедшая с поезда на станции «Дно», видит вещие сны об убийствах и не может понять: она спасает жизни или предвещает смерть?

Герои этих историй – бывшие заключённые, одержимые местью, косметологи, столкнувшиеся с детоубийцей на рабочем месте, «безумные королевы», теряющие грань между реальностью и бредом, а также старые заброшенные дома, которые помнят и не прощают. В каждом рассказе есть изнанка: за бытовой драмой скрывается мистика, за случайной встречей – роковая неизбежность.

Семь историй. Семь женщин. Семь дверей. Семь тайн.

И одна истина: если вы решили, что всё поняли, – вы уже в ловушке.

Тридцать человек были приглашены осенью 202… года, в отель «Marine Garden» на побережье Черного моря на тренинги по продажам В2В. Но вернулись не все.

Над Чёрным морем стояла чёрная ночь с субботы на воскресенье. Звёзды рассыпались по чёрному небу и дрожали во влажной мгле южного неба. Я три раза мысленно повторила слово «чёрный» просто от великолепного впечатления, пока глухой, мерный шорох гальки давал понять, что море дышит, как живое, тёплой и солёной грудью, и одинокий огонёк рыбачьей шхуны у самого горизонта посылает мне своё крошечное, радостное приветствие. Так всё начиналось. Так я, наконец, должна была переключиться от той московской суеты, что ещё днём звенела в ушах навязчивым гулом метро и треском дедлайнов. Да, пусть осенью, и пусть у меня на «всё про всё» был один полноценный день – и две вот таких волшебных ночи. Этого хватит, – подумала я, глядя, как в темноте рождается призрачное сияние: огромный, хрустальный отель, чей первый этаж, весь из стекла, растворялся в ночи, и свет из него лился до самого моря, как приглашение окунуться.

Я искала глазами отель, и мой взгляд, привыкший к тесноте каменных стен, уловил в темноте сияние огней – будто огромный айсберг выплыл из ночи и замер на берегу. Это и был отель, весь сотканный из стекла и отражений. И казалось, что само море входит в просторные залы тихой, синеватой водой своих отсветов.

Отель принял нас радушно и даже пафосно как-то. Возведённый прямо на берегу моря, четырёхэтажный отель из стекла и света поражал своей архитектурной дерзостью. Первый этаж – это единое, невесомое пространство, полностью заключённое в панорамное остекление от пола до потолка, стирающее границу между изысканным лобби, лаунж-зоной с дизайнерской мебелью и живописной набережной. Или это мне одной так кажется, что морской бриз, солёный воздух и переливы воды стали частью интерьера? Что устремлённый ввысь силуэт здания зеркально отразился в лазурной глади, будто айсберг, забредший сюда из Баренцева моря?

Наш тренинг на площадке данного отеля проходил впервые – может, организаторам хотелось, чтобы мы и на следующий год… в общем, им хотелось. Нас расселили в одноместные номера. На ужине все познакомились друг с другом. Написали на записочках пожелания друг другу, по одной рандомно вытащили и разбежались.

Я сидела и тихо наблюдала, как за стёклами, установленными вместо стены, бушевал ветер и гонял тучи туда-сюда. Погода никак не могла сподобиться облить всё наконец дождём, трепала флаги разных стран и усердно лепила листья деревьев на стекло.

Мне было комфортно. Если честно, я наслаждалась собой: успешный менеджер, бонусами не обделённый, успевший изгнать скрягу-мужа, в белье «La Perla». Ну кто не пробовал – это трусы как бабочка без крыльев, хотя они себя почему-то называют «жемчужиной среди белья». Так вот, я в первый морской вечер под ароматный чай чувствовала, как приятно в таком белье, и рисунком можно наслаждаться постоянно. Каждая женщина должна его попробовать, иначе она на дне. Да-да, я не шучу! На дне, где-нибудь в Шарм-эль-Шейхе, среди разноцветных рыбок. Наверняка неугомонный изобретатель женских штучек Готье нырял там и даже как-то вынырнул и выдохнул: «La Perla, бля!» Ещё, по-моему, Damaris экспериментирует с чем-то подобным. Ну, отвлеклась.

Итак, я маленькими глотками пила чай из причудливо-белого чайника, белогривого крепыша. Зачем-то затягивала этот процесс, будто нельзя просто глотнуть, спокойно так глотнуть. Нет же, растягивала вечер, хотя на завтра предстоял тренинг. «Ну, развались!» – приказала я чайнику мысленно. Какой там! Подошёл официант и предложил добавить туда кипятка, хотя я уже подумывала о туалете.

Тут и подвалил ко мне один тип. Мужчина-крепыш был нетрезв и хотел горячего знакомства. «За февраль я заработал полляма долларов, – начал он доклад. – А тебя как зовут?» – перешёл он к прозе жизни. Но тут до нас добрался ещё более нетрезвый мужчина и крикнул по-богатырски на первого: «А дай-ка я тебе в е… ло дам!» Первый выпрямился, видимо, чтобы обдумать предложение второго, но быстро получил обещанное и завалился за моё кресло. Нырнул, можно сказать.

Я молча встала, с сожалением глядя на танцпол, где зазвучало неумолимое минимал-техно, и пошла к выходу. Вот тут по пути я и увидела, что из нашего десанта в баре, кроме меня, сидела всего одна девушка, остальные были местные клиенты.

– Катя, я ухожу спать, – на всякий случай кинула я ей, хотя мы не сидели вместе.

Она показала, что всё «ок», она ещё останется.

Я поднималась по ступеням, а перед глазами у меня всё ещё была Катя. Как она сидела у стойки бара, как свет софита падал на неё из верхнего угла, вылепливая изящный силуэт в платье-футляре цвета воронова крыла. Вот почему я не захватила с собой платье? Чем я думала? Хотя у неё фигура лучше, более очерченная. Тонкая талия, тонкие ноги, изогнутые в коленях под барным стулом, – она мне показалась невероятно эффектной. Не стараясь привлечь внимание, она просто его поглощала, как чёрная дыра поглощает свет.

Утром за окном бушевало неестественно яркое, образно выражаясь, жестокое для осени солнце, тем более после ночного шторма. А море было спокойным, гладким и цинично красивым. Смотришь – и молодеешь на год, хотя мне ещё нет и тридцати. Ради этого впечатления я, наверное, и приехала, – так подумалось, пока «тётка» (это я о себе) спускалась на завтрак.

В большом зале я направилась к Кате: она расположилась за угловым столиком у огромного окна, где вчера сидела я.

Её нельзя было узнать. Катя сидела предельно прямо, но казалась меньше ростом, будто её физически съёжило. На ней был невзрачный серый кардиган, наброшенный поверх вчерашней вечерней блузки – словно она в темноте нащупала первое попавшееся и натянула его, не в силах смотреть на себя. Волосы были собраны в тугой, болезненный на вид пучок у основания шеи, будто она хотела скрыть красоту своих волос. Макияж просто отсутствовал. Лицо было странно гладким и опустошённым, как маска из беловатого воска, с двумя тёмными провалами вместо глаз. Только синева под ними, тонкая и чёткая, как подводка, выдавала ночь без сна.

Я села напротив и ждала, что она скажет. Перед ней стояла нетронутая чашка кофе. Она держала её обеими ладонями. Пальцы были идеально прямыми и неподвижными. Её спина не касалась стула, как будто ей всё здесь казалось мерзким. Взгляд был направлен в тарелку с идеальной, аппетитной ягодной тарталеткой, но был абсолютно пустым, не фокусировался. Казалось, она пришла сюда, не задумываясь зачем: совершить обыденный ритуал «утреннего завтрака» или просто некуда идти? Соблюдала видимость нормы.