Коллекционер проклятий (СИ) - Клеванский Никита - Страница 3

— Грави…что? — не поняла Ева. — Это проклятие у Есеньки такое. Как у Захара, только наоборот. Все легким становится и улетает. Неживое только. А Лиза сетку придумала. Так еще и подвижную. Раз в неделю все назад возвращаем. Она у нас умница.

— Сетка?

— Лиза. — хохотнула девушка. — Но и сетка тоже ничего.

— А вы не пробовали Захара с Есенией вместе поселить? — предложил я, осененный внезапной идеей. — Чтобы их, эм-м-м, эффекты друг друга сократили. Да и им самим явно веселее будет, чем по одиночке.

— Ого! А ты умный, да? — искренне воскликнула Ева, разглядывая меня восхищенным взглядом. — Тоже, небось, крысюки в предках?

— Кто? — переспросил я, по-прежнему ощущая некую нереальность происходящего вокруг.

— То же самое буквально в прошлом году Лизок предлагала. — пропустила мой вопрос мимо ушей Ева. — Мы тогда осторожно вывели Есеньку с Захаром в поле и сказали сходиться. Вся деревня смотреть сбежалась.

— Ну и?

— Не вышло ничего. — махнула рукой девушка. — Они только пару шагов друг к дружке сделали, так оно ка-ак бабахнет! Будто гром по весне. Земля дыбом, они в стороны, а у нас теперь там яма. Глубокая. Закопать хотели, а Лиза сказала, что можно погреб общественный соорудить. Правда ж умница?

«Дурдом». — уже второй раз за утро подумал я.

Куда же это меня занесло? Если какие-то явления я еще мог объяснить с точки зрения физики, логики или банальной эрудиции, то некоторые вещи ну никак не вписывались в привычную картину мира.

Может, я банально умер и это ад? Абсурдно гротескный и медленно сводящий с ума. Не припомню, правда, такого ни в одной религии, но я ими никогда особо и не увлекался. Или увлекался… Черт, как же паршиво, когда не можешь доверять собственной памяти.

Кстати, о ней окаянной.

— Ты не проводишь меня к колодцу? — попросил я у Евы, решив разбираться с проблемами по порядку. — Не охота снова не земле валяться.

— Конечно провожу. Пойдем.

Девушка взяла меня за руку, и уже скоро я крутил ворот, добывая первое ведро воды. Из него я напился и смыл налипшую на лицо пыль. Затем нашел взглядом небольшое корыто, наполнил его, наклонился и принялся изучать собственное отражение.

На меня смотрел молодой слегка помятый мужчина с короткими темно-каштановыми волосами, широко распахнутыми карими глазами и небрежной щетиной. Такого запросто могли звать Ден. Или Вася. Или Евстигней. Или вообще как угодно. Короче говоря, никаких подсказок о собственной личности я не получил, сколько не вглядывался. Это несколько огорчило.

Может и правда Забвение?

— Что показывают? — участливо поинтересовалась Ева. Ее отражение появилось рядом с моим. — Тебе бы на площадь. Там губернатор всех ваших собирает. Расскажет, как у нас в Тихой Лощине жить.

Да в гробу я видал сраную площадь, губернатора и Тихую, мать ее, Лощину — хотел было крикнуть я, как вдруг отражение девушки начало прямо на глазах меняться. Кончики миловидной улыбки поползли вверх, приобретая демонические черты, кожа посерела, глаза полыхнули огнем, на лбу выросли козлиные рога, а сама она выхватила из-за спины здоровенный нож и вонзила мне его прямо промеж лопаток!

От неожиданности я отпрянул, расплескав всю воду из корыта, резко обернулся, выставил руки в защитном жесте, но… Ева все так же обаятельно улыбалась, ничуть внешне не изменившись. Никакого ножа при ней тоже не было.

Что за…

— О, не обращая внимания. — успокоила меня девушка. — Это мое проклятие. Отражение иногда… чудит. Как-то раз…

— Отвали! — перебил ее я, отскочив в сторону. — Не приближайся!

— Надо же пугливый какой. — ничуть не смутилась Ева, но и догнать меня тоже не пыталась. — Главное сходи на площадь! — крикнула она мне вдогонку. — Этот как раз прямо, не сворачивая! Не промахнешься!

Сердце колотилось, как бешенное, будто в попытке продолбить себе путь наружу. Я стремительно покидал место встречи с местной жительницей. А если точнее — улепетывал. Не каждый день тебе вонзают нож в спину. И пусть незапланированных отверстий в моем теле так и не появилось, но я не хотел, чтобы эту славную традицию кто-то нарушил.

Чертовщина какая-то! Причем в прямом смысле!

Не успел я подумать эту мысль, как вновь услышал раздавшийся из неоткуда голос.

*Голос*

Ден летел на крыльях страха, и страх же струился по его жилам. Не мимолетной вспышкой, а холодной вязкой волной. Он чувствовал, как сжимается грудь, словно кто‑то туго перетянул ее ремнем; и как дрожат пальцы, хотя он сжал их до побелевших костяшек. Дыхание срывалось — короткие, сухие вдохи, будто воздух вдруг стал разряженным и колючим, как на горной вершине.

В ушах стучало: не ритм сердца, а глухой отзвук чего‑то давнего, забытого, но теперь пробудившегося. Мир вокруг обострился до боли: каждый скрип калитки, каждый шорох листвы звучал слишком громко, слишком значимо. И в этом звучании ему чудилось одно: ты беззащитен пока не обретешь знания об окружающем мире.

Ден не понимал, чего боится больше — того, что только что увидел, или того, что мог упустить из виду. А потому решил послушать доброго совета и отправился на площадь к губернатору.

* * *

— Да хрен там плавал! — в сердцах выпалил я, почувствовав, как злость и врожденное чувство противоречия вытеснили страх на задворки сознания. — Вот принципиально не пойду ни на какую площадь!

С этими словами я свернул в ближайший проулок и дернул дверь первого попавшегося дома.

Глава 2

Злоба клокотала во мне, борясь с временно притаившимся страхом.

Проснулся хрен пойми где — босой, холодный, голодный — вокруг творится черти что, так еще каждый встречный норовит отправить в пешее эротическое. Ну ладно, не так грубо. Всего лишь на какую-то площадь. Но вертел я их советы на… вертел, в общем!

Подскочив к простенькому одноэтажному домишке, я схватился за дверную ручку, вырезанную в форме лисьего хвоста, и дернул что есть силы. И чуть не остался без руки. Дверь даже не шелохнулась, хотя казалось, что я всю хибару могу снести одним пинком, словно волк из сказки.

— Да какого… — проронил я, предприняв еще одну попытку. Такую же безуспешную.

Я застыл истуканом, растерянно хлопая глазами. Не то чтобы я мнил себя каким-то выдающимся силачом, но все же рассчитывал без труда отворить рассохшуюся и зияющую щелями дверь. Зачем? Да я и сам до конца не понимал. Возможно, чтобы сделать хоть что-то по собственной воле и убедиться в своей состоятельности и здравом рассудке.

К сожалению, не получилось.

— Этот дом занят. — без тени агрессии сообщил мне высокий худой мужчина, оттеснив меня в сторону. — Тут живу я. Если ты из новеньких, иди на площадь — вас там распределят и к делу пристроят. Губернатор у нас, конечно, не семи пядей, но с делами худо-бедно справляется.

При этом мужик без видимых усилий отворил вход в жилище и исчез внутри. Раздался звук запираемого засова, окончательно отрезавший меня от сеней. Ну или что там скрывалось за дверью.

Да как так-то? У него ключ с собой был? Вроде, нет. Ничего такого я не заметил. Хотя мог и проморгать. И опять сраная площадь. Меня будто за ручку ведут в указанное место, а я, словно маленький ребенок, сопротивляюсь.

Ну и пусть! Мало того, что меня забросили хрен пойми куда, так еще и свободы воли лишить пытаются! Не дождутся!

Я бросился в одну сторону, затем в другую. Метался, как крыса в горящей коробке, дергал двери, залезал в склады и амбары, чуть не провалился в сортир, и везде одно и то же — либо закрыто, либо «идите на площадь».

Тщательно подавляемые с момента пробуждения эмоции всплыли наружу и взяли верх. Паника нарастала. Меня штормило и бросало из крайности в крайность, словно игрушечный кораблик в ванне, где резвится пятилетний ураган по имени «Тимофей». Так что в итоге я сам не заметил, как выскочил за пределы деревни и оказался в лесу, на тропинке, упиравшейся в стену непроглядного белого тумана.