Сезон продаж магических растений (СИ) - Елисеева Валентина - Страница 30

Кэсси была благодарна другу за поддержку: она сама разрывалась между академией и лавкой, и ей катастрофически не хватало часов в сутках для воплощения всего задуманного. Выращивать в собственном небольшом саду абсолютно весь ассортимент лавки не представлялось возможным, а ушлые торговцы вперемешку с ходовым товаром настойчиво впихивали неликвид. Открутиться от навязываемых обременений удавалось не всегда, и тогда в особой секции лавки появлялись трудно продаваемые образцы флоры, например — ужасный птицелов. Как уговорить клиента приобрести сего сказочного монстра, Кэсси представляла себе слабо! Отложив решение проблемы до лучших времён, она радовалась, что растут птицеловы долго и размеров целой поляны достигают лишь за десяток-другой лет.

Ведение переговоров и налаживание деловых связей с приезжими торговцами и местными поставщиками магической флоры включало в себя приглашения на обеды и чаепития. И обеды и чаепития всегда превращались в словесные баталии и игру в кошки-мышки, когда каждый хочет отстоять свои интересы в ущерб второй стороне переговоров. Кэсси с честью выходила их схваток, отделываясь минимальными убытками.

К сожалению, список её дел не ограничивался заботами начинающей владелицы лавки! Над присланным графиком дежурств в срочной магической помощи Магпотребнадзора ей захотелось разрыдаться и побиться головой о стену. А ещё к балу надо подготовиться и не просто подготовиться, а с фантазией к делу подойти, с «азартом», как советовал нэсс Годри, ибо без оного безуспешна не только торговля. Впрочем, обещанного визита главы имперской безопасности она так и не дождалась, хоть до бала оставались считанные дни, — вероятно, её помощь не потребуется.

Спокойно проходили у Кэсси только вечера. Она обходила лавку, ласково поглаживая своих постоянных питомцев, подкармливая их и поливая. Выпущенные из клеток перекати-поля радостно раскатывали по полу. В наступавшей после суетного шумного дня тишине растения оживлялись, их опасливая настороженность, подспудно ощущавшаяся Кэсси, сменялась умиротворением и довольством. На приближение хозяйки вся флора реагировала радостным ожиданием вкусного перекуса, а скалолаз, живущий на втором этаже, улавливал изменившееся настроение сородичей и слетал вниз по ступенькам, предусмотрительно сторонясь ближайшего родственника по подвиду. Полуразумные мхи негласно разделили территорию: скалолазу Левитта принадлежала вся центральная площадь первого этажа, весь пол и стены, а питомцу Лиеры дозволялось перемещаться по периметру, не отползая далеко от плинтуса. Вот и верь после этого, что натура хозяина не сказывается на характере его растения или зверя: скалолаз провёл с зеленоглазым магом от силы пару дней, а манеры перенял, будто век с ним прожил! Может, оттого и эксперимент никак не удавался? Трудно выдрессировать особь с норовом невыносимого брюнета!

Прошло немало дней с момента первого опыта, но второй скалолаз так и не связал звон горошин с насыщенной подкормкой. Примечательно, что теперь и первый скалолаз горошины игнорировал — врождённый инстинкт самосохранения быстро вытравил из него все привнесённые извне условные рефлексы, и мох не совался на охраняемую территорию, даже если на ней имелась целая лужа питательного раствора. Если бы Кэсси не видела собственными глазами, как он кидал горошины в вазочку, ни за что бы не поверила, что такое возможно! Признаться, порой казалось, происшествие того вечера ей приснилось.

Вот и сегодня скалолаз Лиеры тихо прошуршал вниз по лестнице, как только на первом этаже началась «раздача ужина», и замер на последней ступеньке. Получил свою порцию питательного раствора и довольно зачмокал. Его вечный оппонент, пока ещё голодный, в ответ на кормление соперника чуть заметно зашелестел сухими усиками-былинками — среагировал на чужое чувство удовлетворения.

И Кэсси словно обухом по затылку стукнуло!

Она пыталась дрессировать растения, как наездники дрессируют грифонов, иглокрылов и прочую магическую живность, но растения — не животные! У них нет зрения и слуха, им сложнее разобраться во взаимосвязи отдельных явлений, если та не очевидна, как связь солнечного света и тепла. Если бы флора столь же легко поддавалась выучке, как фауна, то прекрасно вымуштрованные лианы и огнецветы существовали бы в мире с давних времён! Одним словом, в своих попытках обучить скалолаза она не использовала свой дар, а без него, похоже, обойтись невозможно, оттого и нет в мире «укротителей зубастых мухоловок». Мало кому дарована эмпатия к растениям, и ещё меньше тех, кто верит в свой дар, не считает его пустым вымыслом и грёзами от одиночества, как когда-то считала она.

«Во всех трудных и смертельно опасных случаях я полагалась на свой дар — когда соловья королевы из дьявольских силков спасала и короля от изумрудного жала. Когда исследовала заросли когтей страсти и просила замученный боевиками куст отдать мне спрятанный в его корнях артефакт!»

В груди завязался жаркий узел ощущения разгадки тайны, предчувствия победы и близости достижения цели. Она не спешила к скалолазу Левитта, занимаясь остальными жителями кадок и горшков, а потом села на диванчик и взялась пить чай и угощать Коку песочными печеньками.

Скалолаз Левитта терпеливо ждал.

Чувства окружающих его кустов и деревьев он улавливал очень слабо и оценивал общий фон только с точки зрения безопасности. С той наблюдался полный порядок: боли и ужаса никто не излучал, и скалолаз готов был долго-долго сидеть на кадке в ожидании дождя, света и питательных растворов, прежде чем идти их разыскивать. Растения довольно ленивые создания, они не меняют место дислокации, пока их всё устраивает в текущем местоположении. И если что-то перестаёт их устраивать, они предпочитают дождаться смены условий на благоприятные, нежели рыскать по свету, а в путешествие пускаются лишь в самом крайнем случае.

Мотивацию скалолаза надо было повышать.

Метнувшись на второй этаж, Кэсси взяла с полки лимонный кекс и вернулась вниз, вооружённая подручными средствами — после долгого рабочего дня ей не хватало сил вдохновенно представить себе вкус любимой выпечки. С учётом пропущенного обеда и не успевшего стать съеденным ужина, представление должно пройти на ура!

Сконцентрировавшись на скалолазе и погрузившись в ощущения, она откусила кусочек мягкого, ароматного кекса и застонала вслух от восторга. Всё-таки обед пропускать не стоило, а то она с голоду помрёт, крутясь как белка в колесе. Откусила ещё кусочек… полезный эксперимент придумал лорд Левитт, самое то для замученных преподавателей растениеводства! Кэсси увлеклась поглощением кекса и не сразу заметила, что скалолаз слез с кадки и нервно рыщет по округе в поиске насыщенной микроэлементами почвы. Разумеется, находил он деревянные половицы пола, что отнюдь не улучшало его настроения.

«Мои ощущения он чувствует гораздо, гораздо ярче всех остальных, — удовлетворённо подытожила Кэсси. — Продолжаем эксперимент».

Поставив на пол вазочку прямо перед подопытным, она кинула в неё горошину и под тонкий звон настроилась на ожидание гастрономического блаженства. Откусила кекса — и блаженство пришло к ней во всей красе, транслируясь и скалолазу. Несколько повторений — и тот, кажется, стал проникаться подозрениями о связанности разных по сути событий. Кэсси впихнула в напряжённо торчащие усики мха горошину: та не долго продержалась, упала на пол — и дрессировщица сбрызнула скалолаза питательным раствором. Затаив дыхание, подала мху ещё одну горошину и повторила манёвр.

Шестую горошину скалолаз кинул сам!!!

— Умница, — выдохнула Кэсси, на этот раз щедро поливая его раствором. — На сегодня хватит: даже самые полезные вещества вредны при передозировке.

У неё кружилась от триумфа голова и подгибались ноги. Можно, можно уговорить растения поступать так, как угодно ей! Более того, им возможно задать установку на автономное совершение действий при определённых внешних раздражителях, что открывает ошеломительные перспективы!

«Особенно криминального толка», — возникла мысль, остудившая восторг успеха.