Небесный всадник. Том 3 (СИ) - Кири Кирико - Страница 38

Но все эти мысли промелькнули у меня в голове ещё до того, как я отрубился, потому что во тьме мыслей не было. Была тьма и безразличие. Было одиноко и удивительно тепло. Хотя пару раз у меня проскальзывали видения, но это были какие-то старые кадры прошлой жизни: драки в школе, на которых я набил много шишек, родительский дом, где шишек меньше не становилось, и учёба. Не знаю, почему, но я испытывал страх, будто вернулся в прошлое, боясь его даже больше, чем настоящего.

А потом я очнулся.

В который раз, не постесняюсь заметить, и опять же из-за Аэль. Эх, женщины, никогда не было и вот опять…

Но всё хорошо, что хорошо кончается, а кончилось всё хорошо, потому что я ещё не сдох. Если не сдох, значит, меня или пощадили, или я выиграл. Вряд ли бы меня пощадил тот говнарь, а значит, я всё же выиграл. А говорили, что драки ничему хорошему не научат, ага, как же…

Было херово — это как сказать, что получивший убийственную дозу радиации слегка приболел. Тут болело вообще всё, от рук до ног, но особенно голова. Ту буквально разрывало, будто внутри черепушки херанули петардой, превратив мозги в кашу. Хотелось выть и плакать от того, как разрывало голову от боли.

Я попытался открыть глаза… и не получилось. Что-то буквально сдавливало их, и после нескольких попыток я сдался. Глаза просто не открывались. Страшно представить, как я выгляжу со стороны. Наверное, как слива — такой же круглый и фиолетовый. И как-то не сразу я понял, что лежу совсем не один в кровати. Кто был рядом, я хрен знает, потому что меня отрубило…

Я просыпался несколько раз. Иногда сам, иногда меня кто-то тормошил, поднимал голову и настойчиво подносил к губам какую-то горькую жидкость, требуя выпить всё без остатка. Я не сопротивлялся, так как мне её в любом случае вольют. А потом я почувствовал очень неприятное касание холодного металла на лице.

Я было уже дёрнулся, но крепкие руки удержали меня.

— Не дёргайся, это для твоего же блага, — произнёс грубо женский голос. — Видеть будешь.

Ну видеть — это важно, поэтому я смирился. Кто бы то ни была, сделала мне несколько надрезов на коже, после чего начала давить. Я почувствовал, как тёплая кровь побежала по лицу, и в то же время давление на лице, которое по ощущениям раздулось как пузырь, начало спадать. Через несколько минут я наконец смог открыть глаза…

И сразу увидел над собой женщину.

Черноволосую, с хищными чертами лица женщину, которая с внимательным видом выдавливала кровь из гематом, стирая её какой-то грязной тряпкой.

— Где девушка? — сразу прохрипел я.

— Здорова твоя девушка, — недовольным голосом ответила та, будто мой голос вызывал у неё раздражение.

— Я знаю, что она здорова. Где она? Её не трогали?

— Не трогали. Она твоя. Она здесь спит рядом. Да не крути головой. Сначала дай всё убрать.

— А её ноги? Они где?

— На улице оставили, чтобы не протухли. А ты, мы поглядели, любитель собственных сородичей? — прищурилась она, но, заметив, что я собираюсь возразить, добавила: — Не осуждаю, никто не осудит за желание жить.

— Ага… — только и ответил я.

Сейчас я испытывал какую-то опустошённость. Ни чувств, ни желаний, ни даже мыслей. Я сейчас хотел только лежать.

Когда женщина закончила, её руки осторожно ощупали моё лицо, левую руку, которую они закатали в шину, восстановив форму и зашив как смогли, после чего тело… почему-то её руки поползли ниже…

— У меня там всё в порядке, — предупредил я.

— Ну проверить-то надо, работает после таких травм или нет, — ответила знахарка (или кто она там) сурово, но в её взгляде промелькнули бесовские огоньки, когда она засунула ладонь под одеяло и схватила за моё хозяйство.

— Работает, — схватил я её руку.

Сейчас женщина бы запросто могла её отбросить в сторону, но она лишь хмыкнула и убрала руку, после чего помогла аккуратно сесть.

Скажу честно, получилось не с первого раза. Меня мутило от каждого движения, голова закружилась, едва я занял вертикальное положение, а голову тут же прострелила боль. В глазах всё слегка плыло, мне потребовалось минуты две или три, чтобы вернуть способность наводить резкость на предметы.

Я был в каком-то странно пахнущем тёплом круглом помещении с тусклым освещением. Никак одна из их юрт. В центре был разведён костёр, дым которого уходил из отверстия по центру. Тут были сундуки, какие-то коробки и ещё несколько кроватей у стен, на одной из которых я увидел завернувшуюся в одеяло Аэль.

— Она беспокоилась о тебе, не отходила, — произнесла женщина, проследив за моим взглядом. Я даже подумал, что она пошутила сейчас по-чёрному, но нет, просто сказала. А жаль, шутка бы сейчас отлично зашла.

— Ясно…

— Она спит. Крепко спит. До завтра не проснётся, так что… — её рука сдвинула её кожаную накидку в виде платья, оголив плечо.

Женщина не была красавицей, это уж точно, слишком грубые и хищные черты лица, сильно выступающие скулы и надбровные дуги. Но и уродиной её было не назвать, потому что в этом было какое-то хищное первобытное очарование.

— Извини, я не смогу.

— Однолюб, что ли, — бросила она, натягивая одежду обратно на плечо. — В наших-то землях.

— Просто мне хреново. А кто со мной лежал? Когда я был без сознания? — поинтересовался я.

— Это магия холодных земель, — пояснила женщина недовольно. — Человек рядом может поделиться своей силой, если знать как. Мог бы и спасибо сказать, что я тебя не отпустила в объятия холодных ветров. Ты ведь мог и умереть. Должен был, но выжил лишь чудом.

— Это и называется бороться за свою жизнь, — ответил я и зевнул. Только очнулся, а меня уже тянуло спать. — А ты знахарка?

— Я будущий шаман этого племени, едва старик встретит свой последний закат, — с вызовом ответила она. — Я могу и сейчас поделиться силами, чтобы ты быстрее встал на ноги.

— В другой раз. А как тот парень, сын вождя?

— Он будет жить, но ты теперь его кровный враг. Пока ты у меня в юрте, пока ты в этом лагере, тебе ничего не грозит. Но в холодных землях, едва в следующий раз он тебя встретит…

— Моё лицо будет последним, что он увидит в своей жизни. Так ему и передай, — ответил я. — Как бы то ни было, мы скоро покинем вас. Как только я смогу встать на ноги.

Пора убираться с этих проклятых земель. Я сыт этим снегом по самое горло.

Нормально оклематься я смог лишь к следующему дню, когда перестал вываливаться каждый раз из реальности. И первая личность, которую я увидел, была… нет, не Аэль, первой, естественно, была знахарка, которая заставила меня выпить какую-то бурду во имя здоровья и сил. А вот потом уже, когда я смог не вырубиться, ко мне подползла и сама виновница этого кровавого торжества.

Она осторожно подтянулась и забралась ко мне на кровать, после чего виновато отвела взгляд. Несколько минут мы просто молчали, после чего три пятых тихо произнесла:

— Самсон, я…

— Не надо, Аэль, — сразу предупредил я. — Даже не начинай. Ничего не хочу слушать.

— Я думала…

— Я сказал же, что не надо. Что было, то было, и я не хочу слушать никаких оправданий.

— Просто…

Я осторожно пересел к ней, после чего приложил палец к губам и самым ласковым голосом произнёс:

— Просто заткнись, хорошо? Ты хотела как лучше, но получилось как получилось. На этом и закончим, ясно? Я не хочу слышать ни про то, что ты никому не нужна, ни про то, что тебе теперь нет смысла жить, ни про то, что пожертвовать собой было наилучшим вариантом. Ничего из этого я не хочу слышать, ясно?

— Ясно… — пробормотала она грустно. А потом очень быстро добавила: — Я сделала это, потому что ты ценнее, чем я.

Ну вот же зараза. Однако я тоже в долгу не остался.

— Ты сделала это, потому что думала лишь о том, как заглушить собственную боль, а не спасти нас. И больше я не хочу поднимать эту тему. В противном случае я столкну тебя с кровати.

Она поджала расстроенно губы и тихо вздохнула.