Небесный всадник. Том 3 (СИ) - Кири Кирико - Страница 31

И тут мой взгляд за кое-что зацепился.

Я бросился в сторону костра, последние несколько метров преодолев прыжком почти одновременно с лисо-кошкой. Рухнул в снег, вытянул руку, схватил дубинку, крутанулся, переворачиваясь на спину, и наотмашь ударил по лисо-кошке, которая уже падала на меня.

Тварина улетела в сторону, я вскочил, подхватив вторую дубинку в руку. Ну как дубинку…

Это были ноги Аэль. Просто они замёрзли до такой степени, что стали буквально каменными. Да простит меня три четверти за то, что я сейчас буду делать, но у меня просто не остаётся другого выбора, а они так удобно лежат в руке…

Лисо-кошка бросилась в атаку, и я тут же подставил ногу Аэль под укус, другой захерачил ей прямо по башке. Она слегка подвисла и тут же получила второй удар, а потом третий. Попыталась убежать, и я со всей дури метнул в неё ногу, сбив с ног. Кинулся следом, занёс над головой дубину и опустил ей прямо на череп. Раз за разом, удар за ударом, пока животное не перестало даже лапкой дёргать, забрызгав снег её кровью.

— Фух…

Это было непросто, конечно, но я справился. Можно сказать, что обошёлся малой кровью, почти и не подставился.

А потом посмотрел на себя и понял, что ни о какой малой крови речи идти попросту не могло.

Я не просто был поцарапан — меня исполосовали с ног до головы. Несколько глубоких борозд на груди, следы зубов на руках. Я потрогал лицо и понял, что там тоже от уха до уголка губ слева идёт царапина, которая обильно кровоточила. Куда ни взгляни везде на ремни порезано. Блин, а я ведь даже и не заметил…

А! Стоп! У меня же от мороза чувствительности на коже почти нет! Сейчас к костру подойду, сразу всё почувствую! Это как после драки, когда понимаешь, что тебя отмутузили хорошо только после того, как адреналин спадёт!

Ну что ж… ладно, что можно сказать. С другой стороны, у нас был мех! Теперь мы не замёрзнем, а то у меня ноги режет так, будто их стеклом сейчас натирают.

Я собрал ноги Аэль, одну из которых немного погрызли, кое-как нашёл ложку с выкидывающимся ножом и, подхватив лисо-кошку за хвост, потащил к костру. Как обрабатывать шкуру, я даже примерно не представлял, однако это и не требовалось, надеюсь. Я решил просто снять шкуру, обернуть Аэль и сделать себе сапожки мехом внутрь, а всё остальное отпадёт само.

Легко звучит? Очень. А вот на деле это та ещё еб… неудобная работа. Во-первых, шкура не снимается так же легко, как РДР, во-вторых, её хер ты разрежешь, особенно моим ножиком-ковырялкой. В-третьих, я вот её снял, а она всё равно вся в жире, крови, так ещё и влажная.

— М-да…

Как там её отчищают? Ну, логично, что надо всё дерьмо с неё содрать прямо до самой кожи, что я, собственно, и сделал кое-как. Кстати, жир с неё отлично горел в огне, и запах заставил меня вспомнить о еде, которая сейчас лежала у нас прямо под носом. Поэтому я одновременно начал и мясо жарить, и шкуру чистить, как можно быстрее и в то же время как можно тщательнее, после чего окинул взглядом результат.

Ужасный. Не, не ужасный — это полный провал. От неё ещё и воняет будь здоров…

Так, а если отмыть внутреннюю часть и около костра просушить? Как раз вон море рядом. Ладно, только надо отогреть ноги, а то я их не чувствую.

Короче, всю ночь я только и делал, что готовил эту сраную шкуру, после чего кое-как закрепил, чтобы сушилась у огня, а сам взял рубаху Аэль и нарвал её на лоскуты, чтобы получить верёвки. Одну я использовал для того, чтобы между собой за лодыжки ноги связать: так будет удобнее нести их, просто повешу на шею, другими буду пользоваться для того, чтобы закрепить шкуру на ногах, ну и саму Аэль запаковать в меховой конверт.

А потом приготовилось мясо, и, я клянусь, вкуснее ничего не ел. То ли после заморозки меня так пробило на покушать, то ли организм после таких сумасшедших нагрузок оголодал, но я ел и ел, как не в себя, попутно вспоминая детали того, что со мной произошло.

Вспомнил и того чёрта или демона, кто он там был, которого уже встречал раньше. Вспомнил и его слова, которые несли смысла столько же, сколько и рандомайзер фраз. Единственное, что понял, он знает Дилд’Акот-Дай, он принял его за меня, и после того, как я сказал, что в другой ситуации он бы так не запевал, чёрт пообещал со мной встретиться. Лично. Рано или поздно. Короче, персональный враг — это так приятно…

Нет.

В любом случае, сейчас надо беспокоиться не об этом. Как я и сказал, от огня, который развёл, фигачил жар, и пока я был в зоне его действия, тело оттаивало, а вместе с отступанием онемения приходила боль.

Пипец, кстати говоря, как больно-то! И речь сейчас про раны от когтей, которые мне тут расчертили по всему телу — про то, что мне по сосудам будто стекло пустили, я уже и подавно молчу, это уже в норме вещей стало. Я вроде и небесный всадник, но какого-то хрена чувствую боль вполне обычно!

Я поискал в своей сумочке зелья лечения, борясь с желанием использовать сейчас, но… нет, мало ли что там ещё будет. Потом вот меня насадят на зуб, а его рядом не окажется, и Самсон тогда для кого-нибудь реально Самсой станет. Учитывая, что тут каннибалов и людоедов хоть жопой жуй. Так что похер, перетерплю.

Аэль очнулась только к утру, когда я страдал всю ночь от ран и забивал боль едой. Я, если честно, даже бы и не заметил, не подай она очень тихо голос:

— Самсон…

Я даже сначала и не понял, показалось мне или нет, обернувшись к ней, но, едва увидел, как она смотрит на меня потухшим взглядом, тут же упал на колени перед ней.

— Как ты? — тихо спросил я. — Хорошо себя чувствуешь?

— Где мы? Что произошло? — просипела она, пытаясь подняться.

В жопе.

— В холодных землях. Нас… после взрыва немного потрепало, но мы выбрались, как видишь, — тихо ответил я, надавив ей на лоб. — Лежи, тебе пока лучше не вставать.

— Ты весь в крови… — тихо заметила Аэль. — И голый…

— Да вот, этой ночью подрался с лисой одной, а голый… просто там что произошло: тот артефакт рванул, разрушил стены, и ещё пещеру затопило. Пришлось сбросить броню, чтобы выплыть. Кстати, не радуйся, тебя тоже пришлось из-за этого раздеть. Уж сорян.

— Ничего страшного, — пробормотала она, хотя её мертвенно-бледные щёки чуть-чуть, но покраснели. — Я… я себя плохо чувствую и… я не чувствую своих ног, Самсон.

— Это… — я отвёл глаза, почесав затылок. — Это потому, что у тебя их нет, Аэль.

Несколько секунд она молчала, глядя на меня круглыми глазами, после чего дрожащим голосом спросила:

— Ч-что?

— Ну… тебе их срезало в пещере, ты помнишь? Мы бежали к выходу, и ты… короче, ты попала прямо под луч, и он тебя, я думал, пополам разрубил. Но тебе повезло, и он прошёлся вот прямо по ногам, прямо под корень. Ещё бы немного выше, и ты бы уже со мной не разговаривала.

Вот тут Аэль нашла в себе силы подняться на руках, после чего посмотрела… я бы сказал, на ноги, но там по факту даже нормальных культей не осталось. Наверное, её даже тремя четвертями не совсем корректно называть теперь, скорее… три пятых…

Она секунд двадцать смотрела на свои культи, после чего просто упала обратно на мох и больше не произнесла ни слова, глядя в небо.

— Но Аэль! Я их нашёл и забрал с собой! — подтащил я к себе её ноги и показал ей. — Вот! Как вернёмся, тебе их сразу и пришьют обратно!

Аэль посмотрела на них… после чего спрятала лицо в ладонях и разрыдалась навзрыд. Так громко и больно, что даже мне стало не по себе. Бывает, когда человек плачет, ты буквально слышишь его боль в рыданиях. Вот сейчас я слышал её боль.

— Аэль, ты чего, их же… пришить обратно можно, — негромко заметил я. — Они замёрзли, то есть не сгниют и не испортятся. Вернёмся, разморозим и присобачим. У нас же там и Мелисса, и Рондо, и Лорейн с Юринь. Вчетвером они-то тебе что угодно обратно пришьют, главное, чтобы обратно донести, слышишь?

Ну, по крайней мере, именно на это я и надеялся. У нас же замораживают вроде органы, и ничего. Да, есть нюансы с заморозкой целого человека, но и тем не менее это же просто ноги. А там ещё и лечилки на ножках, которые могут восстановить любые повреждения, главное, чтобы было, что сращивать.